Предназначение

С каждым шагом путь через лес становился всё более невыносимым. Дима исчерпал все остатки былого энтузиазма и уверенности, а силы стремительно покидали его, хотя виду он не подавал. Где-то на подсознательном уровне он чувствовал взгляд Андрея на себе, это одновременно тяготило и мотивировало идти дальше. Раз уж он взял на себя ношу лидера, то нужно держаться до последнего. — ...Я б щас от БигМака, не отказался. И от картошки фри с соусом барбекю. Хотя, если честно, хочется просто гречки с молоком. Я знаю отличный рецепт... — Дим, заткнись пожалуйста. И без тебя есть жуть как хочется, а ты лишь нагнетаешь, — перебил гитариста Бабиев, в очередной раз на ходу проверив свой рюкзак на наличие провизии. Чем дальше музыканты продвигались в лес, тем гуще становилась растительность. Еловые лапы угрожающе свешивались прямо над головой и загораживая слабый свет далёких звёзд. Идти приходилось почти на ощупь, никто не решался достать мобильник и включить фонарик. Будто бы все боялись чего-то. Или кого-то. Мало ли, кто может наблюдать за ними из чаши леса. Тишину не нарушало ничего, кроме хруста снега под ногами и тяжёлым дыханием Жени, который довольно сильно отстал и шёл теперь позади Андрея. — Всё, — негромко сообщил гитарист, втыкая длинную ветку в землю. — Здесь остановимся. Они остановились на небольшой поляне, недалеко от которой расположился замёрзший ручей, который бежал вниз по склону. Пихтовые ветви защищали от сильных ветров и снега, небольшая ложбинка посередине полянки отлично подходила для разведения костра. Тарцус кинул вещи рядом с собой и устало бухнулся прямо на снег, переводя дыхание. Все остальные решили сгрузить остальную аппаратуру и инструменты рядом, чтобы не искать потом вещи по всему лесу. — Жень? Ты как? — Теплов обратил внимание на паршивое состояние друга и присел рядом. — Нормально. Просто устал, — отмахнулся барабанщик и с напускной заинтересованностью стал рыться у себя в рюкзаке. Гитарист решил не доставать его лишними вопросами и сам начал разбирать вещи в поисках чего-нибудь, что могло бы очень пригодиться сейчас. — В общем. План такой. — Теплов поднялся и слегка повысил голос, дабы его было лучше слышно. Лес эхом повторил его слова. — Нужно будет развести костёр. Это я возьму на себя. Но понадобятся ветки и прочий горящий лесной мусор, для поддержания огня на всю ночь. — Гитарист перевёл дух, собираясь с мыслями. — Жень, понадобится твоя помощь. Нужно будет попытаться построить шалаш или что-то такое. Потому что вам троим спать на холоде просто невозможно. — Дима окинул взглядом Батова, Грязнова и Тарцуса. — Мы с Кириллом можем поспать и снаружи, вы сами знаете, что мы неуязвимы к перепадам температуры. А если вы будете спать на снегу, даже не имея спального мешка, то минимум, что вы получите — это воспаление лёгких. А то и вовсе лапки сложите. Возражения? — А... Чем конкретно я могу помочь-то? — осторожно поинтересовался барабанщик, немного шокированный тем, как Теплову удалось всё так быстро и чётко распланировать. — Ты хоть раз пользовался магией? — Э... Да. Не сказал бы, что прям активно применял её на практике, но пользоваться этой штукой умею. — Отлично, поможешь ломать ветки для шалаша. Как нога? — на всякий случай ещё раз поинтересовался гитарист. — Всё в порядке, я справлюсь, — Женя встал, но от Теплова не укрылась мимолётная боль в его глазах. — Окей. Тут много елей, а их ветки отлично подходят для навеса. Основание нужно делать из толстых и прямых веток, потому что... — Откуда ты вообще всё это знаешь? — перебил его Бабиев. — Увлекался туризмом в юности. Так и знал, что пригодится. — Гитарист усмехнулся. Пока Дима с Кириллом разглагольствовали, Тарцус времени зря не терял. Он сосредоточенно пытался разломить довольно крепкую ветку при помощи магии. — Не, Жек, так у тебя в жизни ничего не выйдет. Вставай, — покачал головой Теплов и забрал палку у барабанщика. — Нужно усилить твои способности, но ты пока что не будешь сам на это способен, придётся вытаскивать из тебя крылья. — Прям... Вытаскивать? — Тарцус недоверчиво взглянул на Диму, пытаясь прочитать что-то в его глазах. — Я образно, — отмахнулся тот и встал за спину Жени, кладя руки ему на плечи. — Закрой глаза и попробуй почувствовать энергию где-то внутри себя. Это и есть магия. Барабанщик кивнул. — Сосредоточься на ней, обрати всё внимание на этот самый сгусток энергии. А теперь... — Теплов резко ударил Женю между лопаток и отскочил в сторону. — Дима, твою мать! — Тарцус вскрикнул от неожиданности и осел на землю, раскрывая угольные крылья с заострёнными перьями. — Прости. Но это был довольно быстрый и надёжный способ. Не обижайся. Женя прорычал что-то неразборчивое и встал. — А ты хоть раз использовал крылья с тех пор, как... Ну, с лета? — Ни разу, если честно. — Тарцус покачал головой и принялся осматривать оперение, как будто впервые. — Тогда привыкнуть будет довольно трудно, твоему мозгу будет сложно принять две новых конечности и научиться их нормально использовать. — Как-то слишком всё сложно... — проворчал барабанщик себе под нос. — Дело привычки, ничего катастрофического. — Гитарист пожал плечами. — Сейчас тебе должно стать проще в использовании магии. Совместными усилиями музыкантам удалось построить небольшой, но вместительный шалаш, который прогревался при помощи костра, а за ним нужно было следить всю ночь. Было принято решение дежурить парами, по два часа на каждую смену. Тарцус тут же рухнул спать на настил из еловых веток, наплевав на неудобство. А первыми следить за огнём вызвались Дима и Андрей. Грязнов объяснил свой энтузиазм тем, что помогает делу из благих побуждений, хотя весь день ходил сонный и чуть ли не валился с ног. На самом деле, клавишник просто боялся заснуть. Боялся увидеть во сне то, что пугало его больше всего. Он понимал, что не сможет не спать вечность, но всё же пытался хоть на несколько часов оттянуть что-то, что он не мог объяснить или как-то объективно доказать, но точно осознавал и чувствовал это на подсознательном уровне. Из мрачного омута собственных мыслей его вырвал бодрый голос Теплова: — Ты не представляешь, как я рад оказаться на природе! Хоть я и не совсем этого ожидал, но всё равно, здорово же? Всё не так плохо, как могло бы быть, по крайней мере, нас ещё пока что не съел медведь или ещё кто-нибудь... — Кстати на счёт еды... У нас есть что-нибудь?.. — в очередной раз спросил Грязнов, понимая, что не ел больше суток. — Я сказал всем, что тоже ничего не брал. — Гитарист понизил голос. — На самом деле, у меня есть несколько бутербродов, шоколадка и термос с чаем... — Так что ж ты молчал?! — зашипел на него Андрей, тоже переходя на шёпот. — Тихо ты. Я специально припас еду на потом. Если мы сейчас всё съели бы, то завтра утром все снова будут голодные, как собаки, и далеко мы не уйдём. В итоге у нас не будет ни еды, ни сил, да и мы не доберёмся до Самары. — В принципе, разумно... — Грязнов призадумался. — Да, пожалуй, это правда наилучший вариант. Ты молодец, правда. — На самом деле я сильно переживаю, как бы не подвести вас. Вообще, я не настолько уверенно себя чувствую, как может казаться со стороны. — В глазах Теплова метнулась тень какой-то непонятной клавишнику печали, но гитарист тут же встряхнулся и приободрился, прогоняя какие-то давние воспоминания. — Ладно, не об этом сейчас. Повисла тяготящая пауза. — Дим... — выдохнул клавишник, сдвигаясь в сторону, чтобы заглянуть блондину в глаза. — Почему ты соврал тогда, на счёт крыльев? — В смысле? — Ты говорил, что никогда не летал. Однако в Воронеже ты сказал Кириллу, что ни один раз пробовал. — А... Ты про это... Я правда несколько раз пробовал летать, честно, без понятия, почему я не сказал об этом сразу... Видимо, я решил, что вы были не готовы к этому. — Теплов призадумался. — Погоди... А откуда ты знаешь про наш диалог? — Я... Слышал его. Или чувствовал. Это трудно объяснить. — Андрей склонил голову, рассматривая причудливые рыжеватые отблески костра на снегу. — Не смотря на то, что ты потерял сознание? Грязнов сдержанно кивнул. — Знаешь... Я давно хотел кое-что проверить. — Гитарист встал и через мгновение раскрыл два огненных крыла, которые сияли раз в пять ярче костра. Спустя несколько секунд они чуть поугасли, но продолжали неравномерно светиться. Дима провёл рукой по перу и выдернул его, слегка поморщился от не лучших ощущений. Провернув пёрышко в руке, рассматривая, Теплов присел и вручил его клавишнику, который не сводил с его глаз. — Считай это небольшим сувениром. — Гитарист усмехнулся, а крылья тем временем уже почти полностью исчезли за его спиной, рассыпаясь на мелкие пёрышки, будто сгорая. — А ведь сработало. — Никогда не рассматривал твои перья... — Грязнов присмотрелся к жёлтому перу, градиент которого к краю уходил в оранжевый. Перо довольно ярко светилось и излучало тепло, но не обжигало. — Как это вообще работает? Разве оно не должно было рассыпаться вместе с крыльями? — А это я и планировал проверить. Видимо нет. Я без понятия, как это работает, но работает же. — Дима улыбнулся и лёг прямо на снег, раскинув руки. Хорошо, наверное, не испытывать холода. Андрей снова уткнулся взглядом в игру языков пламени костра. А всё-таки, этот огонь выглядел не совсем обычно. Клавишник не мог понять, что конкретно вызывает в нём такое чувство, но Грязнов отлично знал, что самый нормальный, не магический огонь выглядит иначе. Он последний раз окинул взглядом перо и осторожно убрал его во внутренний карман пуховика.