Предназначение

— Ты в порядке? Снова тишина. — Хей, ты меня слышишь?? Где я? Егор открывает глаза, с трудом осознавая, что он всё ещё в своём теле. Над его головой обеспокоенно склонился Дима, не переставая теребить Батова за больное плечо. — Я живой, живой! — басист сдвинулся в сторону от сжимающих плечо пальцев Теплова и попробовал встать. — Где мы? — повторил вопрос Егор уже вслух. — Я мёртв? — Нет, что ты, — тут же отмахнулся Дима. Всё кончено. У тебя был сильный жар, мы боялись, как бы ты... Но ты справился. — Но ты же... Умер... У нас на руках. — Егор поморщился, вспомнив мучительные смерти своих друзей. — Я без понятия, что тебе приснилось, но уверяю тебя, теперь всё точно будет нормально. Всё ещё недоверчиво глядя на гитариста, Батов встал, осматривая ничем непримечательную комнату. Комната как комната. Никаких преследующих кошмаров, смерти, крови, магии... Её ведь тоже?.. — А что с книгой? Она... Существует? — Что? Какая книга? — Ладно, забей. Ноги внезапно подкосились, а комната перед глазами поплыла. Егор в судорожной попытке ухватиться за воздух вытянул руки перед собой, и тут кто-то грубо подхватил его за подмышки. И это был не Дима. — Думаешь, это приятно, когда ты умираешь в одиночестве? — раздался над ухом злобный шёпот, чем-то напоминающий шипение змеи. — Женя, — выдохнул Егор, вновь открывая глаза. — Пока ты валялся без сознания, развлекаясь в своём полубреду, меня буквально разъедало изнутри, — продолжал Тарцус, прижимая Егора к стене, — я каждую минуту откашливал сгустки крови! А ты был мне нужен! — Я ничего не мог сделать... Прости... — забился Батов под цепкой хваткой барабанщика. — Я не заслужил всего этого, — шипел Женя, насквозь прожигая Егора взглядом. — Тебе досталась самая безобидная способность, и ты хотя бы жив! Но не переживай, я позабочусь об этом. Поверь, ты будешь молить о смерти. Тарцус резко потянул Батова на себя и с силой снова ударил о бетонную стену. В глазах запрясали звёзды, и с каждым ударом чувство вины росло всё больше, а торжествующая улыбка на лице бывшего друга расползалась всё шире. — Ты ошибаешься... — выдохнул Егор, — я не виноват. — Ещё как виноват. — Удар. — Ты мог меня спасти. — Удар. — Но у тебя просто. — Удар. — Не хватило смелости. — Удар. — Ты чёртов слабак! Удар. Удар. Удар. Удар, удар, удар, удар, удар-удар-удар-удар-удар ударударударударударудар............ Егор уже ничего не чувствовал. Ни боли, ни раскаяния, ни страха. Смерть стала желанием номер один, а желание сойти с ума и больше вообще не осознавать происходящие — желанием номер два. Егор уже не помнил, сколько километров ведёт его за собой длинный коридор, не хранящий в себе ничего, кроме темноты, тишины и пустоты. Выхода из него, очевидно, не было. Как и входа. 1 078 454 шага... Воображение уже само рисовало бесшумным и размеренным шагам глухое цоканье ботинок по полу. 1 078 455 шагов... Самая худшая персональная пытка. 1 078 456 шагов... «Может я и правда заслужил всё это?» 1 078 457 шагов... Надежда на свет в конце туннеля уже давно угасла, за исключением того варианта, если этот свет не окажется адским пламенем. 1 078 458 шагов... Что-то поменялось. Что?... 1 078 450... Нет, что-то определённо не так. Егор развернулся на девятосто градусов и дотронулся до стены. Нет. Это не стена. «Дверь?..» Батов нащупал ручку и опустил её. Яркий свет ударил в глаза, Егор рефлекторно зажмурился, закрывая лицо ладонью. — Егор! — облегчённо позвал Кирилл, наигрывая пентатоники на гитаре. — Где тебя носило? Тур сам к себе не подготовится. Ладно, не суть, — вокалист отмахнулся и продолжил расхаживает с гитарой по репетиционному залу. — Заходи! Мы только тебя и ждём, — весело махнул басисту Теплов. Егор пустым взглядом осмотрел помещение и каждого давно умершего друга. — Егор, всё в порядке? — Грязнов повернулся к Батову, поправляя очки, — проходи, присядь. Егор внимательно посмотрел на Андрея, но так и остался стоять в проходе, сжимая дверную ручку.