«Красивый дворник и неуклюжий физик»

Каким образом студент может в мгновение ока вылететь из дверей самого престижного театрального университета Питера? На самом деле способов для вылета множество, но самые быстрые — это драка, наркотики и нецензурное оскорбление декана в присутствии его коллег. Николай Гоголь окончил школу с золотой медалью, успешно сдал ЕГЭ, набрав предельно высокие баллы и, естественно, поступил на грант в самый лучший университет страны. Поступил он на факультет актерского мастерства — мечта детства наконец-то сбылась. Однако у такого идеального ученика, а теперь уже студента первого курса, в обязательном порядке должен иметься хоть какой-нибудь изъян. У Гоголя было два недостатка: сутяжничество и нецензурная лексика. Несовершенства проявлялись только тогда, когда парня касались волны определённых эмоций. Например, гнев, волнение, раздражение или страх. А так, Николай представлял собой адекватного, умного, доброго и вполне привлекательного молодого человека. И на редкость двадцать первого века он умел сочувствовать и проявлял милосердие. Из родственников у парня есть только дедушка Афанасий. Проучившись на первом курсе театрального без особых хлопот, Гоголь не мог допустить даже микроскопическую мысль, что староста — эта милая девушка по имени Агата, с которой он начал встречаться после первого месяца знакомства — задумала устранить его, чтобы самой стать лучшей в потоке. Агата, якобы случайно, рассказала преподавателям, что её замечательный парень — грантник (а преподы не должны этого знать) и ехидно потирая ручки, принялась ждать и наблюдать. На втором курсе Николаю вдруг начали специально снижать баллы на семинарах и сессиях, хотя он был абсолютно безупречным студентом. Пребывая в замешательстве от такого внезапно изменившегося к нему отношения, он решил выяснить, с какой такой стати ему перестали ставить заслуженные 100 баллов. Но преподы лишь пожимали плечами, дескать «по-нашему мнению ты просто не дотягиваешь до ста, а вместо того, чтобы возмущаться, лучше смирись с нашим решением и учись». Как выяснилось позже вузовские «попугаи» просто терпеть не могут таких студентов, как Николай, которых почти невозможно завалить на экзамене. А гоголевская идеальность в учёбе, умение схватывать всё налету, плюс, государственный грант — невероятно страшно бесит вузовских попугаев, что, собственно, и послужило их высокомерному отношению к парню. Более того талантливый Гоголь не такой, как стереотипные студенты: он не тусуется в ночных клубах до утра, не валяет дурака, не спрессует поздно ночью, готовясь к семинару, не пьёт литрами кофе или энергетики, не курит на территории вуза, не волнуется перед экзаменами и никогда не проёбывает пары.       «Батюшки, это ненормально! Да так же нельзя! Это противоречит природе студента!» — посчитали единым разумом преподы. В один [не]прекрасный день Гоголь не выдержал и впервые в жизни закатил скандал в учебном заведении. А всё потому, что он устал терпеть; да и пора уже было поставить этих высокомерных блядей на место. Но за это студент заплатил очень высокую цену. Вузовские попугаи рассвирепели и потащили его в деканат. Сознание юноши было отравлено негативными эмоциями и громкая брань вылетала из его рта, словно воробьи, на ковер декана. В себя же Николай пришёл, когда озлобленный декан сквозь зубы произнёс: «Ты исключён из университета! Немедленно пошёл вон!» Николай пропустил ощутимый удар через сердце. Ну вот, как говорится, финита ля комедия. Не успел вовремя заткнуться и теперь всё к чему с таким усердием стремился — сломалось. И никакие извинения или даже слезы раскаивания тут не помогут (да и не станет Гоголь так унижаться, гордость не позволит). Минуту назад на языке у него плясал чертов огонь, который дотла спалил всё актерское будущее. Обидно. Очень. Но ведь сам виноват. Чересчур погорячился. Дурень. Но обидно ещё то, что у Гоголя не было никакого дара к учёбе. Ему никогда ничего не давалось легко. Парень ежедневно боролся с ленью и трудился будто проклятый, мастерски скрывая данный факт. Он просто хотел казаться особенным, вот и всё. Довыпендривался. Теперь же у него есть два пути: либо идти работать на завод, либо дворником (до тех пор, пока не поступит в другой вуз), правда, есть ещё третий путь, но о нём Николай предпочитал даже не думать. Последняя мысль, с которой Гоголь лег спать, касалась дедушки: дедуля Афанасий может сильно расстроиться от таких новостей.

***

В «Лотос» — частную компанию, где печатают документы и работают самые крутые нотариусы — Гоголь попал случайно. Ему позарез нужны были деньги, чтобы оплачивать аренду квартиры. Поэтому свою гордость Николай засунул глубоко в одно место, а на бэкграунде лелеял надежду найти что-нибудь получше. С парнем провели коротенькое собеседование и дали прочитать и подписать трудовой договор. В обязанности дворника входило: подметать по будням стоянку и двор до приезда начальника, то есть с шести до восьми утра, а также ухаживать за декоративным садом при компании и аквариумом внутри здания. Платить за работу обещали два раза в месяц, если качество будет соответствовать требованию. Начальник «Лотоса» был раздражительным чистюлей и перфекционистом, которому всегда важен результат.

***

Вначале это дико раздражало. Теперь же просыпаться по будням ровно в шесть утра Фёдор Достоевский уже мог и без дурацкого будильника, ибо какой-то полоумный дятел начинал громыхать по сухому асфальту своей чёртовой метлой! Ших-ших! Ших-ших! Ших-ших! Ших-ших! Ших-ших! Ших-ших! Накрыв голову подушкой, Достоевский спросонья пробурчал: — Господи, прошу тебя, засунь эту поганую метлу ему в жопу. Аминь. Фёдор Достоевский — второкурсник технического университета, учится в первую смену и, вообще-то, должен быть благодарен новому дворнику за то, что тот всегда приходит на свою работу вовремя. По нему реально можно часы сверять. Благодаря новому дворнику Фёдор перестал опаздывать на занятия. Парень успевал даже завтракать и спокойно шел к автобусной остановке. Единственные дни, когда он мог беззаботно спать хоть до обеда, были выходные. Фёдор обитал в уютной однокомнатной квартирке на втором этаже прямо над «Лотосом». Его рабочий стол с ноутбуком стоял в комнате возле окна, и парень часто слышал разговоры нотариусов, хихиканье секретарш и мурчащий звук автомобильных двигателей. Ну а ранним утром он, конечно же, слышал раздражающую симфонию шаркающей метлы по сухому асфальту. А ещё… Довольно приятный низкий голос какого-то парня, который всегда очень вежливо и жизнерадостно приветствовал нотариусов и жильцов дома с добрым утром.

***

Ноябрь. В ночь с четверга на пятницу пошел сильный дождь и только к рассвету небесная вода перестала спадать на землю, подарив миру холодную сырость и кучу луж, в которых плавали лодочки опавших листьев. Достоевский сладко дрых, завернувшись в большое уютное одеяло и обеими руками крепко обнимал мягкую подушку. Накануне он принимал горячий душ, чтобы расслабиться и побыстрее заснуть. Ну а за время сна его темные отросшие до плеч волосы превратились в гнездо. Хрупкий паренёк был одет в домашнюю белую футболку с японскими иероглифами и чёрные боксерки. Двигая голыми ногами под одеялом, Фёдор очень медленно просыпался, никак не замечая подозрительную тишину во дворе. Длинные ресницы дрогнули, на мир посмотрели ещё сонные фиолетовые глаза. Рука автоматически потянулась к тумбочке, где заряжался телефон. Когда Достоевский увидел время, сон мигом исчез. — Блять! — произнес он, вскакивая с кровати. Проспал. Ну, то есть почти проспал. В запасе было ещё двадцать минут, чтобы успеть на автобус. Вскочив с постели, Фёдор умылся и со скоростью света оделся в то, что попалось ему под руку. Потом кое-как попытался причесаться, но плюнул и надел на голову шапку. Завтракать, естественно, времени не было, поэтому студент сунул кошелёк с деньгами в рюкзак и выскочил из квартиры, закрывая входную дверь дрожащими руками. Как же он умудрился проспать? Теперь вот, пожалуйста, руки трясутся из-за волнения, ибо пропускать пары по физике не очень-то хотелось. А на второй паре препод по традиции устраивает семинар. Сбегая по подъездной лестнице вниз, Достоевский понял: он проспал, так как не услышал дворниковой симфонии. Ах! Так значит, дворник виноват. Ухх! ~ падла! Не заметив, что от бега по лестнице на красных кедах развязались шнурки, студент ускоренно шёл через двор к автобусной остановке. И зачем-то осматривается по сторонам. «Дурак, у тебя нет времени глазеть, беги давай, а то свой автобус пропустишь!» — ругал себя юноша, но всё равно высматривал дворника. — Доброе утро! Услышав знакомое приветствие, Фёдор зашагал быстрее в новом направлении. Впереди он увидел человека с метлой в руках. Дворником оказался высокий, широкоплечий блондин с косой до спины, одетый в потёртые джинсы и белую футболку. Фёдор обратил внимание на его лицо. «Красивый, — подумал Достоевский. — Интересно, ему не холодно? На улице вообще-то осень.»  Засмотревшись на привлекательного блондина, который мог бы вполне сойти за топ-модель, Фёдор не заметил, как наступил на развязанные шнурки. А впереди был невысокий покатый спуск. Потеряв равновесие, Фёдор споткнулся и полетел вниз. Приземлился, слегка проехавшись всем телом по мокрому асфальту. Тяжелый рюкзак с книгами и ноутбуком ударил его по спине и плотнее прижал к земле. Хрупкий паренёк больно ударился коленями, слегка подрав ткань чёрных джинсов. Расцарапал кожу на ладонях, приложился грудью об асфальт и в кровь расшиб себе подбородок с правой щекой. С координацией у Достоевского всегда были проблемы. Ну не умел он быстро группироваться при падении, да и со спортом особо не ладил. Худенький, смазливый ботан, косящий под гота. Что с него взять? Николай обратил внимание на странный звук и повернул голову. Увидев лежащего парня на мокрой дороге, он уронил метлу и ловко перепрыгнул через чугунный заборчик. — Эй, чувак, ты в порядке? — обеспокоенно спросил он, прикоснувшись к плечам упавшего, чтобы аккуратно его приподнять. Чувствуя боль, Фёдор сдавленно замычал. Сильнее всего, конечно же, болело лицо. Студент застонал и прижал руку к разбитому подбородку, из которого текла кровь. Испачкал пальцы, а рана неприятно защипала. На длинных чёрных ресницах появились крохотные слёзки. Николай развернул парня и помог ему сесть, придерживая одной рукой за плечо, а второй — за локоть. Оказалось, что коленки Фёдор тоже расшиб, через порванную ткань джинс было видно кровь. — Ох, ни фига себе, — выпалил Гоголь, увидев разбитый подбородок парня. Он аккуратно заправил прядь чёрных волос Фёдору за ухо, чтобы открыть ему лицо. — Сильно болит? У тебя есть салфетки? Нужно промокнуть кровь. Фёдор изумленно смотрел на блондина, а точнее в его поразительные глаза: левый был голубой, а правый — серый. Прекраснейшая мутация генов, по-научному — гетерохромия. Достоевский отрицательно покачал головой. Тогда, сняв с руки перчатку, Николай вытер чистой стороной немного крови с его лица. Фёдор тихонько зашипел. — Ой, извини. Как это вышло? — Что? — Ну, как ты умудрился упасть? — пояснил Гоголь. — А… Ну… Меня асфальт просто очень любит, — пробормотал Фёдор, чувствуя, как от сказанной глупости краснеют скулы. Гоголь же наоборот, весело хихикнул. — Как тебя зовут? — Фёдор, — не задумываясь, ответил Достоевский. — А что? — Ничего. Просто проверяю, помнишь ли ты своё имя. А то вдруг амнезия. — Гоголь рассмеялся. Федор же смущено отвёл взгляд. — А меня зовут Николай. Достоевский криво улыбнулся и еле заметно кивнул. — Рад знакомству, — пробормотал он. — Черт, у меня, наверное, такой ужасный видок. — Ты серьезно? Свалился на ровном месте, и думаешь о внешке? — Николай снова усмехнулся. — А меня вот больше волнует, насколько сильно ты ударился. Встать можешь? Предприняв попытку подняться, Фёдор скривился от боли и тут же ухватился за правую ногу, которую, кажется, подвернул. Заметив это, Николай взял парня за правую руку и заставил обнять себя за шею. Левой рукой он приобнял Фёдора чуть выше талии и помог ему подняться. — Давай сюда свой рюкзак. Ты далеко живёшь? — В этом доме. — Указав на здание, парень добавил: — Я вообще-то на пары спешил, как вдруг… поскользнулся и упал. — Ха-ха! Похоже, не судьба тебе сегодня идти на пары, — хихикнул Гоголь. — В таком виде особенно. Повезло, что это случилось не на оживленной трассе! Фёдор молча согласился, затем сомкнул губы, чтобы не брякнуть чего лишнего. Николай помог ему преодолеть лестницу и войти в подъезд. — Какой этаж? — Второй. Сорок пятая квартира. — И снова нам повезло! Сейчас, товарищ Фёдор, потерпи ещё чуть-чуть! — Они быстро оказались у нужной двери. — Ключи? — А, да. — Держась за Гоголя, Фёдор расстегнул карман куртки, затем, отперев входную дверь, аккуратно переступил порог квартиры. — С-спасибо, Николай! За то, что помог мне попасть домой. — Не за что. Можно просто Коля, - улыбнулся блондин. - А ты в следующий раз, когда на пары пойдешь, будь осторожен, ладно. Ну, мало ли. — Д-да. Буду. Гоголь неловко улыбнулся и обвёл своё лицо. — И обработать рану тоже не забудь. Пока! — Пока. — Заперев дверь, Фёдор блаженно сполз по стенке вниз, тихо скуля от различных чувств: физических и душевных. «Боже мой!.. Какой он красивый! Такой милый! Ммм! И добрый. Блин, а я!.. Какой же я идиот! Надо же было такое сказать. Какое сегодня вообще число?» Поглядев на экран телефона, Фёдор вздохнул. Пятница, тринадцатое число. И на пары по физике он опоздал. — Ыыы! — издал вслух Фёдор. Прохромав в спальню, он быстро переоделся в домашнюю одежду. Затем дополз до ванной, где ужаснулся от своего отражение в зеркале. Аптечка у Достоевского была большая, полная всяческими лекарствами, мазями и бинтами. Промыв и продезинфицировав рану на подбородке, он заклеил её пластырем и проделал аналогичные действие с коленями и руками. Щиколотка болела, но вроде казалась не опухшей. Если просто вывих, то пройдет за пару дней, если ногу особо не напрягать. С такой-то грацией давно пора уже привыкнуть к боли. После обработки ран, Федя решил позавтракать. Заварил себе чай, добавил в кружку молока и поджарил яичницу с колбасой. После завтрака, выпил таблетки. Затем, сложив грязную посуду в раковину и взяв с собой вторую кружку чая в спальню, Достоевский облокотился на подоконник и высунул острый носик в открытое окно, где с прохладной улицы доносилось ритмичное «ших-ших». Дворник Николай ещё не закончил уборку листьев. От каждого размашистого движения метлой, его пшеничная косичка прыгала с плеча на плечо, а по лбу и вискам стекали бусинки пота. За блондином Фёдор наблюдал с повышенным интересом, по крайней мере, никто ещё так сексуально не подметал опавшие листья. С каждой минутой смотрящий в окно Достоевский ощущал что-то странное и необъяснимое. Данное чувство приятно согревало грудь и чай тут был совершенно ни при чем.