«Красивый дворник и неуклюжий физик»

Задерживаться в университете после пар Фёдор не планировал. Неинтересно ему было и зависать в обществе своих одногруппников: одни натуралы и пассивно-агрессивные гомофобы. Достоевский вежливо отказался от предложения пацанов –пойти в «kfc» вместе с какими-то девчонками из параллельной группы, хотя в животе у парня урчало уже давно, и поскорее ретировался к гардеробной, чтобы успеть забрать куртку без адской студенческой очереди. Натянув на голову белую ушанку, которую неплохо было бы уже постирать, да обмотавшись клетчатым шарфом так, чтоб один нос торчал, Достоевский потопал к автобусной остановке. Ох! Если бы не дьявольская холодрыга, то сегодняшнюю погоду можно было бы считать воистину изумительной. Полуголые ветви тёмно-коричневых деревьев тянулись к небу пасмурно-стального оттенка. К небу тоскливому, но не прессующему, однако обещающему вот-вот пролить слёзы. Усталый взгляд студента цеплялся за крохотные яркие пятна — осенние листья, что так беззащитно колыхались на змеевидных ветках. Казалось, они вот-вот сорвутся и холодный ветер отправит их в полёт и будет таскать над кровлей петербургских зданий. Такие лёгкие, такие свободные листья. Вздохнув, Достоевский запрыгнул на палубу прибывшего автобуса и поехал домой. Присев в свободное кресло, Фёдор изо всех сил попытался согреть свои замёрзшие руки, да мысленно ругал себя за несвойственную ему забывчивость. В последнее время парень явно стал каким-то рассеянным, и это начинало его раздражать. Как такое может быть? Чтоб человек, который в своей жизни продумывает всё до мельчайших деталей, забыл элементарно взять перчатки. Что за хрень? Как бы он не заболел чем не надо, ведь скоро зимняя сессия. Кстати, пятничные пары по физике, которые Фёдор пропустил из-за падения, не состоялись. Всех студентов пригласили в большой зал, чтобы они послушали какого-то иностранца. Ребята сказали, что было ужасно скучно, а Фёдор тихонько радовался, что всё так удачно сложилось. Сойдя с автобуса, Достоевский поправил шарф и ускоренным шагом вошёл в свой двор, как всегда, заставленный иномарками крутых нотариусов. Зыркая по сторонам, парень заметил человека на качелях, голова у которого была опущена и укрыта капюшоном. Фёдор подумал: «Блин, опять очередной гопник всех детей с площадки распугал. Хотя сегодня так холодно, о каких прогулках вообще можно говорить. А этот скорее всего машину себе приглядывает». Приближаться к подозрительному типу в капюшоне Фёдор не стал. Решил обойти от греха по дальше. Но мужчина вдруг резко вздёрнул головой, затем вскочил с маятника и начал приближаться к нему. Хрупкий паренёк, естественно, напрягся и приготовился в любую секунду дать дёру, ибо мало ли что там у этих гопников на уме, а вот у Фёдора в рюкзаке лежит ноутбук. — Привет! — известным голосом сказал человек в капюшоне, и Фёдор тут же успокоился. — Ой, извини. Я не хотел тебя напугать. Николай снял капюшон и непринужденным движением поправил воротник спортивной куртки. — Я не испугался, — соврал Достоевский. В ответ Гоголь ему мило улыбнулся. — А что ты тут делаешь? — Мм, да вот после работы решил детство немножко вспомнить. Видать, задумался и завис. — Николай шмыгнул носом от холода и улыбнулся. — Эй, я вижу ты уже не хромаешь. Нога больше не болит? — Да, всё в порядке. Спасибо ещё раз, что помог мне тогда. — От легкого смущения Достоевский бегал глазами по Николаю, всё никак не решаешь посмотреть в его красивое лицо. Светловолосый парень казался выше его на пару сантиметров. Одетый в тёмные джинсы и обычную спортивную куртку. На руках красные перчатки с прорезями для пальцев. Фёдор опустил взгляд и увидел оголенные щиколотки, разноцветные носки и такие же яркие кроссовки. — Эм, слушай… Если ты тут замёрз, пока качался, может быть погреешься немного у меня? Я это, просто хочу, наверное, долг тебе вернуть, потому что не люблю быть кому-то обязан, — пробормотал Достоевский. Предложение удивило и одновременно развеселило Николая. — Ха-ха! Я бы с удовольствием! Но, понимаешь, я сегодня ещё ничего не ел… Может быть мы лучше сходим в какое-нибудь кафе? Если ты, конечно, никуда не спешишь и не занят. — В какое кафе? — Тут неподалёку, — быстро сказал воодушевлённый Гоголь. — Там очень уютно и пекут вкусные пироги с тыквой и курицей. Запах обалденный, на всю улицу пахнет! — Круто. Я сегодня тоже ничего не ел и еле как выдержал пары. А готовить сейчас что-то масштабное мне лень. — Мм, понимаю. Пойдём? — Да, пойдём. Открыв застекленную дверь, Гоголь пропустил вперёд Достоевского. Войдя в тёплое помещение, где вкусно пахло свежей выпечкой, корицей и горьким кофе, а также звучала незнакомая, но довольно приятная песня, мальчики приземлились на мягкие диванчики в одном из ламповых уголков. Сняли куртки. Оставшись в плотной белой кофте, Федор положил рядом с собой рюкзак и частично накрыл его верхней одеждой. У Николая под курткой оказалась простая желтая футболка, а на шее болталось какое-то ожерелье. К мальчикам подошел официант. Гоголь попросил принести два фирменных пирога и несладкий чай. Когда официант ушел, то всё своё внимание Николай обратил исключительно на Фёдора, который проверял настоящие ли цветы свисают с кирпичной стены. — Ты сказал, что шёл с пар, — заговорил с ним Николай. — А с какого ты универа? — С технологического. Моя специальность имеет труднопроизносимое название, поэтому коротко скажу, что углубленно изучаю информатику, программирование и физику. — Ммм, понятно. Технарь-физик, значит. — Ну, да, почти. Ещё я увлекаюсь литературой, учу английский и сам пытаюсь учить японский язык. — Вау, круто. Молодец! — А ты где учишься? — А меня выперли из универа, — Гоголь натянуто улыбнулся. — Почему? — Ой, это долгая и грустная история. — Ну, пока мы ждем наш заказ, ты можешь мне рассказать, — настаивал Достоевский. Улыбнувшись, Гоголь сорвал средний листик и начал отрывать от растения по микроскопическому кусочку. Он рассказал, стараясь ничего не упустить, но при этом быть кратким, неприятную историю, которую умышленно заварила его бывшая девушка. Выслушав рассказ, Фёдор хмуро посочувствовал. — Да со мной уже всё хорошо! Я успокоился и даже смирился. Поступлю в другой вуз в следующем году, че уж. Расшибусь, но вышку всё равно получу. — Выходит, ты дворник с золотой медалью, — с улыбкой заметил Достоевский. — Ага, не говори. Смех, да и только. Однако из этой истории я вынес для себя кое-что важное. — И что же это? Парням принесли чай. Попробовав дымящийся напиток, Гоголь ответил: — Во-первых, нельзя материть преподов и декана, даже если они самые настоящие гандоны. Во-вторых, я решил, что с девушками быть пока не хочу. — Как это? — Достоевский от этих слов почувствовал некий волнительный жар. — Ну, сам подумай. После этой истории я был вынужден расстаться с Агатой. Всё! С девушками у меня теперь «тайм-аут». НО! — Николай сделал лисью гримасу. — Встречаться-то ой как хочется. Тем более зима близко, а там и сырые холода… Блииин, с кем же я по вечерам греться-то теперь буду? Достоевскому стало очень неловко и жарко, а по лицу предательски заскользила кривая улыбка. — Да уж беда. И кому ж такая красота достанется, — тихо пробормотал он, однако не смог сдержать смех. — Эй-эй, ты чего? — улыбнулся Гоголь. — Не-не-не, ничего. Просто, я… — Фёдор начал ржать, недоговорив фразу до конца. Гоголь терпеливо выждал окончание истерики, затем вновь по лисьи улыбнулся и аккуратно спросил: — А у тебя есть кто-нибудь? — Нету, — еле заметно покачал головой Фёдор. На стол наконец-то подали пироги с тыквой и курицей, и голодные мальчики принялись с большим аппетитом их уплетать. На заднем фоне менялись иностранные песни. В уютное кафе заглянула ещё парочка новых посетителей. Снаружи на асфальт упали первые крупные капли дождя. Вилка и нож мелодично звякнули об пустую тарелку. — Очень вкусно! — резюмировал довольный Достоевский. — Я же говорил. Тут работает один украинский повар, вон он обалденно готовит. Спасибо, что составил мне приятную компанию. — Пожалуйста. Я вообще-то хотел сказать то же самое. Попросив счёт и расплатившись пополам за харчи, парни оделись и приготовились из тепла нырнуть в противный дождь. До подъезда добрались быстро, но мокрые. Достоевский повторил своё предложение зайти к нему погреться, но Гоголь отказался. — Не, меня дед ждёт. Я могу написать тебе, когда доберусь до дома. — Хорошо. — Номер телефона тогда дашь? — спросил Гоголь. — А, давай. — Взяв у парня телефон, Достоевский трясущимися от холода и волнения пальцами записал ему в контакты свой номер. — Держи. — Благодарствую. Ай, надо было сначала спросить! — воскликнул Николай. — Что спросить? — Фёдор, ты будешь со мной встречаться? Посмотрев блондину в лицо, в его прекрасные разноцветные глаза, Достоевский обомлел на несколько секунд, но совладав с собой, ответил: — Буду. Николай широко улыбнулся и пожал ему руку. — Здорово! Ну, ладно, пока. Я напишу тебе! Заперев изнутри дверь квартиры, Фёдор переоделся в домашнюю одежду, упал на кровать и позволил своей радости вырваться наружу. Приятное тёплое чувство наполняло сердце, которое быстро-быстро стучало в груди. Уснет ли сегодня счастливый студент?

***

Добравшись до дома, Николай спровоцировал деда Афанасия на долгое старческое ворчание, так как внук был весь растрепан и сыр до такой степени, что вода лилась с него со всех сторон. Но парень не замечал этого. Он сиял довольной лыбой, будто свет ясно-солнышко и чувствовал себя прекрасно. Афанасий изумленно поглядел на сияющего внука и спросил: — Коленька, так що з тобою? — Не переживайте за мене, дед. Все чудово! — Ну, бог с тобою! Переодевайся швидше, а не то застудишься! Всё чудово у него. А вот у меня не чудово! Компуктер твой окаянный не хоче мне новости показывать, я уже не знаю, що мне делать. Куды ток не тыкал, а он мне всё бибикает «ошибка-ошибка». Тьфу! — Ща починю всё, дед. А вы пока подите, да чаю заварите. — А, да-да. Хороша идея. Авось согреешься быстрее. Я ща.