«Красивый дворник и неуклюжий физик»

Полёт был долгий и утомительный. Конечно, если лететь через всю Россию, молиться Господу Богу при каждой турбулентности, не спать из-за волнения и думать, как же всё-таки размять уставшую жопу — тут, блин, любой устанет. Но это уже не важно. Достоевский прилетел в Японию. С замирающим сердцем (это было из-за волнения и одновременно из-за радости) он шагал по огромной территории международного аэропорта в Токио. У него проверили документы, спросили цель визита, затем он отправился забирать багаж. И никогда ещё в своей жизни Фёдор не видел такую толпу людей! Ждал он долго, даже успел начать нервничать, но вот на ленте наконец-то появился и его чемодан, который ему помогли спустить обработчики. В следующем корпусе, расположенном около выхода из аэропорта, Достоевского должна была встретить принимающая японская семья. Честно говоря, он нервничал от предстоящей встречи. В корпусе находилось много людей, и все они держали и протягивали вперед белые таблички с именами и фамилией гостей. Среди толпы Достоевский заметил человека, который внешне немного походил на его отца. Фёдор даже вздрогнул от этого и криво улыбнулся. Этот человек — Мори Огай. Мужчина средних лет, одетый в чёрный костюм, а на шее у него болтался не завязанный тонкий красный шарф. Он имел средний рост, чёрные волосы, слабую щетину и дружелюбную улыбку. Рядом с Мори стоял высокий юноша, шатен, одетый в светлые брюки и темно-коричневый свитер. В руках он держал табличку с именем и фамилией русского. Японец выглядел каким-то отстраненным или же просто сонным. Правая щека у него была заклеена большим пластырем.       У Достоевского промелькнула мысль, что его ждут уже очень долго и от этого ему стало как-то неудобно. — Здравствуйте, — сказал он по-японски, когда приблизился к двоим японцам. — Я — Фёдор Достоевский. Извините за ожидание. Возле багажа была большая очередь. — О! — воскликнул Мори. — Здравствуй! Приятно познакомиться. Я — Огай Мори. А это Дазай-кун. Юноша холодно кивнул, опустив табличку вниз. Мори посмотрел на русского и сказал: — Ничего страшного, не волнуйся. Ты должно быть очень устал после самолета. Хочешь сейчас поехать домой? — Да, — сказал Достоевский. — Дазай-кун, возьми, пожалуйста, у нашего гостя его багаж, — попросил приемного сына Мори. Дазай послушно взял чужой багаж и быстро покатил к выходу из аэропорта. Мори и Фёдор шли позади. Японец поинтересовался, как правильно произносятся имя и фамилия студента из России. — Я думал над этим в самолете. Вы можете звать меня Дос-кун или же просто Фёдор. Мужчина улыбнулся и сказал: «Хорошо, Фёдор-кун». — Не обращай внимание на Дазай-куна. Сегодня он отчего-то плохо спал, вот и не в духе. На самом деле он ждал тебя, и хочет о многом спросить. — А-а. Тогда ладно, — понял Достоевский. Японцы приехали в аэропорт на своей машине — чёрная хонда. Мрачный Дазай погрузил чемодан в багажник и сел на заднее сиденье. Мори попросил Фёдора тоже сесть сзади и пристегнуться. В машине Достоевский аккуратно разместил свой рюкзак между сиденьями, положил на него руку и посмотрел в окно. За тонким прозрачным стеклом шумела японская столица — Токио! Фёдор увидел розоватое небо. Закат! На улице было много людей и машин, все куда-то торопились. Горели фонари и разные вывески на японском и английском языках. В груди у Достоевского заколыхалось сердце. «Неужели, я и вправду здесь?!» — подумал он. Невероятно восхитительное чувство. И это только начало! Машина тронулась, после чего мягко свернула влево и поехала по красивым токийским улицам. До Йокогамы ехать примерно полчаса, если не учитывать пробки. Фёдор жадно пожирал глазами всё что видел из окна, но усталость всё же брала своё. Парень откинулся на спинку сиденья и вздохнул. В салоне было тихо, а приятное урчание мотора под капотом хонды расслабляло. Через минуту Фёдор почувствовал робкое прикосновение к своей руке, которая лежала на рюкзаке.       Это был Дазай, протягивающий мятную жвачку. — Хочешь? Фёдор поглядел на японца сквозь чёрные пряди отросшей чёлки, потом раскрыл ладонь, куда и упала одна белая пластинка. Через секунду она оказалась у него во рту. — Спасибо. Дазай слабо улыбнулся и позволил себе рассмотреть нового соседа по комнате. — А почему у тебя заклеена щека? — тихо спросил Фёдор. — А-а, это!.. — Пальцы Дазая непроизвольно потрогали то месту. — Ничего серьезного, просто я поцарапался кончиком ручки. — Он выпрямил свой указательный палец. — А у тебя на этом пальце тоже есть пластырь. — Это я порезался вчера, когда чистил яблоко, — пояснил брюнет. — Любишь яблоки? — Да, люблю. А ты? — Я тоже. У тебя хороший японский, — заметил Дазай. — Тебя приятно слушать. Фёдор смущенно хихикнул. — Спасибо. А ты слушаешь музыку? — Да. Часто слушаю… — Классику и японскую попсу? — Именно, — удивился Дазай. — Как ты узнал? — Просто по тебе видно. — Достоевский вынул из переднего кармана рюкзака аккуратно сложенные провода наушников и включил телефон.       Открыв приложении с музыкой, он протянул Дазаю второй наушник и включил композицию «Вальс. Мой ласковый и нежный зверь — Ленинградский концертный оркестр». Мальчики прослушали ещё три композиции из плейлиста русского, а потом Дазай захотел, чтобы Фёдор послушал и его музыку тоже. Таким образом они хорошо поладили. И вскоре приехали домой. Японский дом выглядел точь-в-точь, как на фото в документах «большие панорамные окна выходят на йокогамский порт». Двухэтажный коттедж с маленьким садом перед входом. Хонда заехала под навес и Мори сказал, что из машины можно выйти. Из багажника Дазай вытащил чемодан своего нового друга из России, затем, так как сгущались сумерки, подошел к дому, нажал на кнопку и во дворе загорелись крошечные фонарики. — Идём, я покажу тебе наш дом! — сказал он Фёдору. Тот кивнул и последовал за японцем. На пороге их встретила малолетняя девочка с длинными золотыми волосами и большими голубыми глазами, одетая в красный сарафан — Элис. — Приве-е-т! Мы вернулись! Дос-кун, это Элис. Элис, это Фёдор. Он к нам по обмену из России учиться приехал. Будет жить у нас. Ну ты кажись уже в курсе. Школьница деловито сложила руки на груди, пристально оглядела уставшего и бледного парня, после чего хмыкнула и сказала: — А он хоть японский-то знает? — Конечно, — ответил Фёдор. — Я самостоятельно учил японский у себя на родине. И если скажу что-нибудь неправильно, пожалуйста, поправьте меня. Буду очень признателен, — протарахтел он. — Ниче се! — искренне удивилась Элис, когда услышала знакомую речь из уст иностранца. — А ты красавчик! Кстати, Дазай, тебе тут твой парень звонил, Чуя-кун, сказал, чтоб ты ему срочно перезвонил! — А-а-а! Он не мой парень! — возмутился шатен, немного покраснев. — А напарник для проекта. Тц! Хватит уже так шутить! А не то я съем твои пирожные! — Ха-ха! Да ладно, чего ты так реагируешь? Вы же такая милая парочка! Кстати! А где Ринтаро?! Я уже давно кушать хочу! — Элис выбежала на улицу в поиске мужчины.       Разувшись, мальчики переступили порог, откуда Дазай и начал рассказывать Достоевскому что, где и как у них тут устроено. От вида румянца на щеках японца, Фёдор хихикал про себя и подумал: «если Дазай окажется «своим», то ему можно будет рассказать один секрет». Но это потом! Сейчас русскому хотелось что-нибудь съесть и лечь спать. Хотя погодите, нет, лучше наоборот.       Но он вспомнил об одном важном обещании. — Дазай, а у вас тут есть wi-fi? — спросил Фёдор, когда они поднимались на второй этаж в комнату шатена. — Конечно. — Можешь дать мне, пожалуйста, пароль. Я напишу своим родным, что уже приехал и хорошо устроился. — Ага. Идём!       Получив пароль, Достоевский зашел в Сеть и написал сначала отцу, а потом Николаю, что с ним все хорошо. Гоголь был онлайн и в своём ответе потребовал немедленно выслать ему фотографию! Фёдор усмехнулся и вытянул руку с телефоном вперед, на заднем плане Дазай широко улыбнулся — и эта фотография улетела Николаю, который ответил кучей красных сердечек. Коля пишет: «Ты там уже ояпонился я смотрю)))))))) Че за парень?». Федя: «Пхпхпх! Я одновременно счастлив и дико устааааал! Это Дазай-кун». Коля: «Ну так отдыхааай)) Солнце моё ненаглядное, люблю тебя и оч скучаю: ’’’с». Федя: «Я тя тоже ^_^ Эээээй, не скучай по мне! Бааакааа! Завтра тебе все подробности распишу». Коля: «Окей, буду ждать! Спокойной ночи»       Заблокировав телефон, Достоевский упал на свою кровать и широко улыбнулся. Нежное чувство окутало его, словно теплое одеяло.

***

      Дазай живёт в просторной и уютной комнате. На паркете перед двухэтажной кроватью лежит небольшой круглый белый ковер. У открытого окна с поднятыми вверх жалюзи стоит письменный стол, на светлой столешнице, рядом с органайзером, лежит выключенный ноутбук. Возле стола стоит стул. Второй стул находится около шкафа, полки которого забиты разными книгами и мангой. В средине комнаты раскиданы два чёрных бинбега (кресла-мешки). Рядом с кроватью, с левой стороны, стоит ещё один шкаф с одеждой — в этом шкафу имеется свободное отделение для одежды Достоевского. Также в комнате есть ещё один шкаф, в котором Фёдор может хранить свои личные вещи. На противоположной от окна кремовой стене висит доска, на которой Дазай закрепляет важные ему фотографии и всякую бумажную мелочь, а также напоминалки. Рядом с доской висит несколько плакатов с известными японскими личностями, совершившими суицид. Но об этом Фёдор не расспрашивает у японца.

***

Дни шли своей чередой. Николай помогал дедушке по хозяйству, неохотно продолжал управляться с метлой по утрам, параллельно ища новую работу. Также он намеревался заново поступать в университет, только вот уже на другую специальность — хореографическое искусство. Ранее юноша учился в лучшем театральном вузе Санкт-Петербурга, но его оттуда выгнали. В свободное время Николай много читает и занимается спортом во дворе или дома. Гулять ему совершенно не хочется. Он скучает по Фёдору и частенько из-за этого грустит, однако от тоски его спасают телефонные разговоры. У Питера с Йокогамой была разница во времени шесть часов: то есть, когда у Гоголя, например, два часа дня, то у Достоевского — восемь часов вечера. Однажды произошел забавный случай, который, кстати, подтолкнул Николя искать работу в совершенно ином направлении: Коля говорит по видеосвязи с Фёдором, тот показывает ему экзотические сладости, купленные в японском магазине — комбини. В комнату входит Дазай и говорит что-то по-японски. Коля не понимает, но ему очень интересно. Дазай присаживается рядом с русским и глядит через экран на Гоголя.       Дазай восторженно тарахтит по-японски: — О-о-о! Так это и есть твой парень, Дос-кун?! Какой он красивый! Чёрт, просто невероятно! У него такие длинные волосы. Ух ты! А глаза такие… крутые! Но лицо, он похож на модель! — Федя, чё он говорит? — спрашивает сбитый с толку Николай. — Переведи! Достоевский хихикает: — Он говорит, что ты очень красивый, у тебя крутые глаза и ты похож на модель. — На модель?! — Гоголь взрывается от хохота. — Охренеть! Ну, спасибо! — Правда, Дос-кун, твой парень очень фотогеничный. Он же ищет работу, так? А он думал над тем, чтобы быть моделью? В Японии любое модельное агентство за такую внешность охотно возьмет. — Коля, Дазай говорит, чтоб ты подумал над тем, чтобы стать моделью в Японии. — ЛОЛ! Я подумаю над этим! Но скажу честно, у меня пока нет столько денег. Однако эта мысль крепко засела у него в голове.       В университет на хореографа Гоголь поступил без каки-либо проблем. Учёба давалась ему легко, а главное очень нравилась. Благородя своему обаянию, парень познакомился сразу с несколькими однокурсниками — люди они оказались хорошими и интересными.       С работы дворника он уволился! И благодаря общению с преподавателями и однокурсниками, решил все-таки попробовать себя в модельном бизнесе. Всё началось с безобидной фотосессии в одной из университетских студий: фотографии профессионально обработали и опубликовали в социальных сетях и на сайте вуза. После этого телефон Николая разрывается от уведомлений и звонков от менеджеров. О переменах в своей жизни Коля рассказывает Фёдору, когда они общаются по видеосвязи. — Колян, я очень за тебя рад. Ты большой молодец! — Спасибо, родной! Я тоже рад, что со мной все это происходит. Хе-хе! А теперь ты расскажи как у тебя дела. Хочу послушать твой голос. Достоевский рассказал, что у него всё отлично. Учёба сложная, однако он со всем справляется. Вчера он посещал научный центр японской робототехники и технической кибернетики, там у него была лекция. А после этого вместе с Дазаем он сходил в книжный магазин и кафе. Внезапно замолчав, Фёдор ощутил слабенький укол в душе. — Коля, знаешь… Я так по тебе скучаю. — Сказав это по щекам парня соскользнули быстро навернувшиеся слёзы. — Я тоже, Федя… Ты только не плачь. — Да не плачу я! — Брюнет смахнул влагу тыльной стороной ладони. — Это я так глаза увлажняю. — Ха-ха! Я люблю тебя. — А я тебя. Я счастлив, что ты меня ждёшь…