Who is the Monster?

Белый сверток, украшенный аккуратно перевязанной черной лентой, лежал на парте — как будто кто-то положил его, специально идеально выровняв на краю стола. Группа ребят в белой форме столпилась вокруг. На сверток упала тень, когда рыжеволосый мальчишка наклонился, чтобы рассмотреть его. — …Как ты думаешь, от кого это? — О мой б… Рей, мне кажется, у тебя есть поклонник?! — Ух ты… открой его. — Погоди-погоди-погоди! Посмотри на это, мы ведь не можем заставить Рея открыть его сейчас, мы же в школе! — напряженный голос прозвучал выше остальных. — Мы должны подождать, пока не придем домой к директору, и тогда Рей сможет открыть его. — Охх, — все взволнованно закивали, соглашаясь. Кадис Этрама Ди Рейзел стоял дальше всех от своего стола, рассеянно глядя на сверток. — Подождите… Секунду… — голос Ик-Хана звучал обвинительно. — СЕГОДНЯ ТВОЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ? РЕЙ? И ТЫ НИЧЕГО НЕ СКАЗАЛ НАМ?! Все собравшиеся вздрогнули, не сговариваясь уставившись на Рея — это было так похоже на него. — …Нет. — Ух. Тогда все в порядке. — Я испугалась на секунду, — послышался голос Юны. — Выходит, это все же поклонник, да? — Интересно, что там внутри? — длинный палец постучал по упаковке, тук, тук, — наверно, это что-то це-е-енное! — голос Шинву звучал воодушевленно. Он поднял записку, спрятанную под атласно-черным бантом, и увидел только одно аккуратно выведенное слово: Рей. Суйи вздохнула, поднимая свою сумку с пола, и пихнула Шинву в бок. — Ладно тебе, прекрати трогать подарок — он не твой. Идем уже, разве мы не собирались занять места в кафетерии? — Рей? Самое время для рамена, тебе не кажется? Рейзел слегка шелохнулся, безразличие на его лице медленно сменилось застенчивой улыбкой. — …Да. — Юху-у! Вперед! — Если у них закончилась курица, то придется взять с креветками, — студенты Е-Ран уже вышли из класса, и голос Ик-Хана прозвучал с их стороны. — Поторопись, Рей, если не хочешь быть последним в очереди. Как только звуки шагов затихли в коридоре, мальчик с белыми, зачесанными назад волосами, взмахнул рукой. Дверь резко захлопнулась, и трое благородных остались наедине. Регис тут же метнулся к свертку, но не стал касаться его, как делали другие дети. Он осторожно осмотрел привязанный бант. — Как вы думаете, что там внутри? Я должен проверить, опасно ли это? — Его острый взгляд скользнул по белой обертке, и он нахмурился. — Сейра, мы не можем позволить пронести неопознанный объект в дом домовладельца. Регис взглянул на Сейру, и поник, поняв, что она ни на дюйм не отодвинулась от Ноблесс. — Разве нельзя допустить, что это подарок от хозяина дома? — сказала она, почтительно опустив взгляд. Ноблесс прикрыл глаза, медленно покачав головой. Благородные дети наблюдали: одна с почтением, другой с благовейным трепетом. Элегантный… — Нет, — ответил он спустя мгновенье. — Он не стал бы обращаться ко мне, как к… Рею. — Ох… ох, конечно, — Регис размышлял вслух с выражением глубокого восхищения на лице. — Значит… хорошо, что вы хотите, чтобы мы сделали теперь? Рейзел отодвинулся от подарка и от стола. — Я думаю… Я бы хотел немного рамена. Сейра кивнула, следуя за ним к двери, и Регис спешно догнал их. В последний момент Рейзел остановился, обернувшись и заглянув им в глаза. — Пожалуйста, предупредите Франкенштейна, что дети придут сегодня. — Да, конечно, — они склонили головы в знак уважения. — Благодарю.

***

Школьники развалились на диване, раскинув руки и ноги в стороны, в то время как благородные дети и Ноблесс сидели прямо, идеально ровно. Ребята выложили все свои упаковки с едой на стол, как трофеи, которые можно заслуженно разделить после тяжелого дня, и после этого лениво лежали около минуты, прежде чем поняли, что больше не могут сдерживаться. Они потянулись за вредной пищей. — У директора есть какие-нибудь газированные напитки? Я забы-ыл… Рейзел сидел там, совершенно счастливый и как всегда очарованный тем, что каким-то образом оказался в центре всего — их болтовни о школе, о жизни, о важных вещах, их мелких детских разборках. Все это было так же драгоценно для него, как и каждый момент, прожитый в этом месте, в этой жизни. Он упивался их рассказами, наблюдая за тем, как они выражаются, как преувеличивают или умалчивают о каких-то деталях, и даже сейчас он был поражен, когда они останавливались, прерывая свои разговоры, чтобы позволить ему высказаться, дать возможность согласиться или возразить. Их огорчение повисло в воздухе, и на какое-то время мир погрузился во тьму, пока он беспокоился о сломанной флейте Юны. Он был полностью поглощен этим — хотя даже понятия не имел, что такое флейта и почему Шинву делает прыгающие движения пальцами и дует на свои руки, притворяясь, что играет музыку. Их счастье тоже было легко разглядеть — они не знали этого, конечно, но в такие моменты они будто были окутаны светом, и он тоже светился вместе с ними, радуясь каждой их маленькой победе. Он улыбнулся, когда девочки достали прямоугольные фишки из картона. Он знал заранее, какой цвет выберет каждый, сидящий за этим столом, и, пока они раскладывали игру, гадал, какой цвет должен выбрать он сам. Хммм. — Рей, у тебя на это уйдет целая вечность, так что ущипни меня, если тебе не нравится зеленый. И темно-зеленый стал его любимым цветом на целый день. Прямо сейчас, осознавая, что эта жизнь, которую он проживает, является его жизнью, он благовел перед ней; тривиальные вещи казались самыми важными вещами, и он отвечал, когда они звали его Рей. Каждый раз, когда дверной звонок издавал этот забавный напев — динь-дон, динь-дон — он оживлялся еще больше, ведь этот звук означал приход людей, которых он любил. — Мы вернулись, господ… господа-а-а-а, — голос Тао дрогнул, когда он увидел всех присутствующих. — И дамы… — запоздало добавил он, и Рейзел увидел, как Регис прикрыл лицо рукой. Ноблесс улыбнулся, когда Тао перелез через диван, чтобы присоединиться к ним и Сейре, и улыбнулся, когда Такео подошел поприветствовать его. — Ребята, — Тао незаметно кивнул ему, — Директор все еще занят организацией завтрашнего родительского собрания, так что он вернется поздно. — РОДИТЕЛЬСКОЕ СОБРАНИЕ?! Рейзел поднял голову, оторвавшись от поедания шоколадной палочки Pocky*. Лицо Шинву побледнело. Ик-Хан теребил пачку чипсов в руках, и это шуршание было самым громким звуком в комнате. Пока его друг все еще пребывал в оцепенении, Ик-Хан достал из упаковки немного чипсов и ткнул кусочком раз, другой, в поджатые губы Шинву, заставив Суйи хихикнуть. Рейзел кивнул Такео, и тот удалился, чтобы помочь М-21 с посудой — той, которую они забыли вымыть еще с утра. — Что ж, хорошо. Ладно. Я всегда знал, что этот день настанет, — пробормотал Шинву, прежде чем взять чипсы. Он жевал их так, будто был героем фильма, проглатывающим отравленную пилюлю: холодно, смирившись со своей судьбой. Затем внезапно он резко вскочил, слегка поперхнувшись едой, а Ик-Хан и Регис с брезгливостью наблюдали за этим. — Чувак… расслабься? — Расслабиться? Мои оценки УЖАСНЫ! — …Твои оценки всегда были ужасны, Шинву. — Да, я знаю, но-это-не… — он говорил и жевал одновременно, из-за чего говорил неразборчиво. — …не-то что-я-пытаюсь-ск… Девочки наклонились вперед, глядя на панику рыжеволосого. Юна была искренне обеспокоена, в то время как Суйи еще больше хотелось смеяться. — Эххххх… — Шинву разочарованно вздохнул, — Я больше никогда не смогу проводить время с Реем! При этих словах хлюпанье у раковины смолкло, Такео и М-21 повернули головы. Что? — Что ты имеешь в виду, малыш? — спросил Тао, разламывая шоколадку. — Разве он собирается куда-то уходить? Взгляд Тао метнулся во главу стола, и когда Рейзел просто моргнул, он продолжил хрустеть шоколадом. — Ты ничего не понимаешь! — воскликнул Шинву. — Мои оценки — мусор. Люди с такими отметками должны проходить родительское собрание с главой школы. Глава нашей школы — директор Ли. У директора Ли живет Рей! — он закончил так, как будто это было самой очевидной вещью на свете, и раздраженно скрестил руки. Остальные просто смотрели на него с непроницаемыми лицами, перестав жевать и замерев с едой в руках.  — И… что ты хочешь этим сказать? — произнес Регис совершенно невозмутимо. — Дело в том, — подчеркнул он, — что директор Ли ни за что не позволит мне больше общаться с Реем! Когда он закончил, Ик-Хан сунул ему в рот еще одну горстку чипсов, и Шинву с озабоченным видом ее умял. — Ну, чего ты вообще ожидал, раз не ходишь со мной в библиотеку заниматься, — задумчиво произнес Ик-Хан, не смотря на него. — Ты имеешь в виду, чего он ожидал, когда постоянно спит на уроках, — Суйи констатировала факт. — Ваш шум очень неэлегантен, — произнес Регис. Склонив голову, Шинву театрально взмахнул руками и плюхнулся обратно на диван. — Ох, да ладно вам! Неужели никто мне не поможет? Юна? Тао-хен? Регис и Сейра?.. Рей? Трапеза возобновилась, снова зашелестели упаковки еды. — Воу. Юна подавила смешок, прежде чем прийти ему на помощь. — Аха! Все в порядке, мы просто пошутили. Директор не так уж и строг… разве нет? — Пошутили? — эхом отозвался Регис. Сейра сунула ему в мармеладку в рот, и он не смог продолжить. — Я не знаю… — начал Шинву. — Директор замечательный, но он все еще строг с такими вещами — ну, да — он же директор. Он наверняка подумает, что я плохо влияю на Рея! Он сморщил нос, и все заметили, в какой именно момент к нему пришла мысль. — Я? Плохо влияю на Рея? Я имею в виду… ты учишься, верно? С хлопком открыв банку кока-колы, Тао осторожно протянул ее — словно подношение — Рейзелу. Когда тот спокойно принял ее, Тао улыбнулся. — Хах… ты действительно должен успокоиться, Шинву. Директор, конечно, напряженный-перфекционист-с-завышенными-ожиданиями, но, хэй, у тебя нет зарплаты, чтобы ее сократить. Как будто Франкенштейн мог помешать ребенку видеться с Мастером, когда это делает последнего таким счастливым. Он бы скорее вызволил Шинву из тюрьмы, с единственной целью — отправить его с Мастером в интернет-кафе, чем запретил бы им встречаться из-за плохих оценок. Ах, старшеклассники такие милые… или, быть может, все нормальные люди такие? Он перестал есть, когда понял, что Шинву ошеломленно смотрит на него. — Хорошо-хорошо… гм… э-э… Рей… — пробормотал Тао неловко. Он был вынужден поддерживать эту шараду и называть его так среди детей, но не был уверен, что ему позволено использовать это слово. — …ух, просто скажи ему. Рейзел поставил банку шипучей газировки на стол так, словно это был бокал марочного вина, посмотрел на него, будто говоря «обращайся ко мне, как хочешь», и после повернулся к Шинву. — …Я не думаю, что директор накажет тебя, — сказал он мягко. — …Но тебе по силам улучшить свои оценки. Регис и Сейра могут помочь. Благородные переглянулись между собой, затем с Тао, и затем посмотрели на Рейзела. Они кивнули сосредоточенно, соглашаясь. — Шинву, — медленно произнес Рейзел, и звон тарелок снова затих. — Ты всегда оказывал на меня только положительное влияние. Рейзел снова потянулся за банкой колы. — Хе-е-ен, аджосси-и-и-и, мне нужно, чтобы вы помогли мне завоевать расположение директора. Все за столом вздохнули.

***

Было уже поздно, гораздо позже, когда дверной звонок прозвучал вновь, и вошел директор. — Приношу извинения… ох. Привет всем. Простите, что прибыл так поздно. Ну, время позднее для всех, не так ли? — его внимание переключилось на заваленный мусором стол; он тут же отвернулся, слегка дрогнув. — Вы все уже поужинали? — С возвращением, директор Ли! — воскликнул Шинву. Ик-Хан приветственно махнул рукой с дивана. — Не волнуйтесь, на ужин у нас была чашка рамена. — Чашка… рамена… на ужин? — Пропустив Тао, Франкенштейн уставился прямо на Такео и М-21. Те отвели глаза, внезапно очень заинтересовавшись мытьем посуды. — Это было вкусно, — раздался тихий голос. Рейзел отхлебнул еще колы.  — Хорошо. Просто… это не совсем полезно, питаться одним раменом все время. В следующий раз, когда вы все придете, может быть, вы все вежливо попросите мисс Сейру, и она приготовит надлежащий ужин. Или я сделаю это, — добавил он задумчиво, — если буду дома. Извините. Он ненадолго вышел из комнаты, а когда вернулся, то сел рядом с Такео и М-21 на один из высоких стульев около кухонного стола. — Ох… ребята, подарок Рея! — Хах? — О, точно! Где твой подарок, Рей, ты уже должен его открыть! — Если это действительно от тайного поклонника, мы не будем судить строго. Регис передал перевязанный бантом сверток Рейзелу. Тот осторожно взял его и аккуратно положил себе на колени, прежде чем снова посмотреть на детей. Затем он моргнул, совершенно потерянный. Тао опомнился почти сразу, сложил два пальца вместе и сделал движение, показывая, как правильно открыть подарок, потянув за бант. Райзел перевел взгляд на сверток, потом на Тао, и потом снова на сверток, его глаза загорелись красным, выражая радикальную сосредоточенность. — …Мм… Рей, мне скоро нужно домой, ты же знаешь. Когда ты будешь готов… Он сделал это единственным известным ему способом — потянул за черную ленту, изящно вытянув мизинец. Затем развернул обертку так же, как Тао жестом показал издалека, но слишком уж тщательно следил за тем, чтобы она нигде не порвалась. Все, кто был за столом, наклонились вперед, разглядывая подарок. — Франкенштейн?