Колючки Можжевельника

      Легкий стук туфель о чуть выпуклую плитку дороги. Ее бледная, не совсем ровная мозаика словно светилась в темноте, добавляя к тусклому свету фонарей, что озарял улочку. А вместе с ней и почти сплошную стену простых, но милых домиков.       Каэде бодрым шагом возвращалась с работы, по привычке перепроверяя в воспоминаниях, как заперла лавку. Сегодня девушка уходила последней, так что обязанность лежала ней. Вот и хорошо — тем надежней. Даже уходя домой, Акаматсу с радостью думала о возможностях дальше развивать дело. Как стоит передвинуть товар с витрины по новой схеме и, в принципе, снова переорганизовать пространство. Как сотрудничать с той заманчивой лавкой через две улицы — сколько потенциала, если правильно все обыграть!       Это была действительно светлая сторона жизни. Каэде очень любила свое дело и увлечение, которое то дарило, наполняя жизнь… жизнью — стремлением, красками, интересом. Как здорово все же было развивать что-то, пусть лавка на самом деле была даже и не ее. Однако это не мешало прикладывать руку к улучшению, которое, разумеется, не обходило выгодой и Акаматсу. К тому же усиленная работа не выматывала, а напротив дарила энергию продолжать.       Девушка не могла не отметить, как приятно было и то, что за это ее очень любил остальной персонал. Наверное, так всегда, когда идешь по здравому пути — все гармонично становится на свои места, не противореча, а наоборот помогая друг другу.       Действительно светлые времена…       Каэде отвлеклась от вновь нахлынувших мыслей, сильнее укутываясь в незастегнутое пальто нежного красновато коричневого цвета, и вспомнила, что все-таки должна следить за ночью, царящей вокруг.       Улица была крайне тихой и порядочной, хотя до ушей все еще доносились приглушенные расстоянием голоса толпы, что в это время собиралась на более крупной и яркой дороге совсем недалеко. Даже здесь Акаматсу не ходила бы в позднее время, если бы ее дом не стоял настолько близко, что был виден с входа в лавку — как же удобно все сложилось. К тому же подобные опасения были скорее паранойей, сложившейся из-за происхождения: мало кто в городке мог бы позволить себе и такую осторожность. Работа и повседневные дела порой требовали от жителей пересекать полгорода куда глубже в ночь, но их это сильно и не волновало. Да и неприятности из-за подобного действительно встречались редко. Живя здесь можно было и забыть, что миру не дают покоя войны и разбой. Частично из-за расположения, частично благодаря аристократии, которая покровительствовала поселению. Если посмотреть с более открытых улиц, то на фоне синеватого звездного неба можно было даже отсюда увидеть темные очертания башен и горящие окна их города-замка.       Завораживающе, да? Возможно — для любого другого… Но ходили слухи, что его жители были вампирами.       Хотя даже не столько слухи, сколько вероятность подтверждали обстоятельства. Казалось бы, ни одного серьезного факта среди них не находилось, однако Каэде уже была слишком наслышана о специфике подобных ситуаций. Немало нужных и не очень знаний досталось по наследству от семьи охотников на вампиров. И, к сожалению, многие из них скорее мешали в мирной жизни.       Нет смысла волноваться о том, с чем ничего не можешь поделать.       Но не так просто было спокойно существовать, понимая, что чудовища, в которых не все и верят, представляют столь реальную и сильную угрозу. И все-таки это была повседневность этого мира, которая даже не выделялась настолько, чтобы ее заметили все. Если сравнивать статистику смертей… А впрочем не важно, ведь дело было не в этом. Просто слишком уж Акаматсу привыкла с детства бояться их.       Любая опасность будет явнее, если погрузиться в ее изучение с головой.       Слыша бесчисленные наставления, видя все те изощренные приготовления и страсть родителей, с которой они кричали и продумывали разнообразнейшие варианты противостояния врагу до мельчайших деталей, создавалось впечатление, будто это угроза грандиозного масштаба. Уже после девочка поняла, что войны людей отнимают в сотни раз больше жизней. Возможно, из-за этого так сильно пошатнулся образ героев в матери и отце, что после подтолкнуло заметить тот внутренний неуют от их «благой войны» и выйти на собственный путь.       Каэде создатель, а не разрушитель. И когда она это поняла, жизнь стала гораздо счастливее. Как приятно было работать и видеть, что твои действия складывают нечто радостное для людей.       У каждого свой способ, и такой Акаматсу нравился гораздо больше. И она не собиралась отступать от собственного, пусть семейное дело хоть трижды приносит миру пользу, в чем девушка, кстати, еще сомневалась.       Не самая признанная обществом позиция, но все знают, что нестандартные политические взгляды не навредят, если о них молчать. Потому даже это неудобств не доставляло. А теперь, когда дела их малого бизнеса пошли вверх, и родители перестали донимать извечным давлением с попытками вернуть к семейной профессии, жизнь и вовсе стала плавной, но главное, стабильной линией вверх.       Столько вопросов еще было не решено, но их предвкушение было скорее отрадной решимостью и боевым стремлением в будущее. Если бы только еще не этот страх…       Не теряя темпа, Каэде постаралась смягчить шаг, прислушиваясь к звукам вокруг помимо стука своих туфель. Привычная тишина укоренила спокойствие. Взгляд ненапряженно провожал редких прохожих, а белый подол бордовой юбки щедрыми складками гладил колени. Холод вечернего воздуха слегка продувал в груди пышную блузку, чьи ажурные края выглядывали из-под рукавов пальто. На самом деле Акаматсу могла его и вовсе не надевать — все равно не успела бы замерзнуть за столь короткий путь, но очень уж захотелось побыть сегодня в тепле, так уютнее…       Девушка медленно вздохнула — все же это чувство не уходило. Каждый день она отвлекалась: в светлое время это не стоило абсолютно ничего, дома тоже было довольно легко, хотя Каэде и жила одна. Но стоило в очередной раз покинуть лавку или выйти вечером за продуктами, как оно возвращалось с полной силой.       Тревога. Казалось, за все на свете. Это опаска чудовищ эволюционировала в общую ночную настороженность в основном от вещей даже совсем с ними не связанных. Каждый прохожий мог оказаться грабителем или убийцей. В городе мог потеряться волк или животное похуже из ближайших лесов. Опасные компании, буйные дураки, кто похуже… Акаматсу просто привыкла бояться — слишком сильно, особенно теперь, когда отказалась от пути охотника. Хотя по сути это наоборот оставляло в большей безопасности, но она чувствовала себя беззащитной. Семейное убеждение, въевшееся в разум.       И все-таки этот страх был малой ценой выбранной жизни, так что оставалось только справиться с ним.       Яснее посмотрев на путь впереди, девушка несколько нервно убрала за ухо не такую уж и мешающую прядь. За день увлеченной работы, длинная челка выбивалась из ленты и золотистой заколки, что держали ее. Остальная часть светлых волос спокойно лежала на спине.       Вот впереди уже было родное здание, а улица уходила дальше в плавный поворот, куда Каэде ходила довольно редко. Мысли начинали заполняться вариантами ужина и расчетом, успеет ли она разобрать сегодня что-то еще, как вдруг гравитация словно сместилась.       Вспышка заслепляющего ужаса пронзила насквозь, когда кто-то резко закрыл Акаматсу рот рукой и потащил ее в сторону. Тело мгновенно начало противиться в дикой панике, а в голове сложилось, что человек, к счастью, довольно хрупкого телосложения — значит, шанс был. Но мелькнувшая надежда тут же испарилась с тем, как быстро враг утянул девушку с дороги в темноту. Каэде в отчаянии вырывалась и старалась закричать. Она царапала тонкие руки сквозь перчатки, дралась, но похититель продолжал с силой тащить за плечи, как будто ему было совершенно все равно. Почему? Почему кто-то не больше чем сама Акаматсу был столь непобедим? На секунду это пронеслось в разуме едкой несправедливостью, которая тут же перешла в осознание гораздо страшнее.       Настолько, что не верилось, что оно происходит — этот худший вариант, который всегда отгоняешь, как крайность — и в тоже время оно подтверждало то жуткое чувство, что вечно грызло.       «Нет… Нет! Нет, только не это!»       Каэде без памяти билась, не жалея сил, и вдруг противник действительно отпустил хватку за плечи. Вмиг собравшись, девушка приготовилась к мощнейшему рывку, что делала в жизни, но тут же почувствовала у горла холодное лезвие. Оно свело на нет всю прыть задуманного, Акаматсу застыла и уже через секунду продолжила упрямо вырываться. Казалось, она скорее умрет, чем сдастся им. Получат самый полный бой, пусть лучше все даже закончиться сейчас, только не то, что будет дальше!..       Однако руки просто переставали двигаться от того, как нещадно плотно лезвие прилегало к шее, практически впиваясь в кожу. Энергия утекала ужасающе быстро, испарялась, наполняла тело ватой, оставляя в осознании полной беспомощности.       Постепенно Каэде прекратила, оттягивая последние угасающие секунды борьбы, жаждая продлить сопротивление — так болезненно было принятие. И как только девушка остановилась, отпустив перчатки противника, это чувство жестоко вонзилось в сердце, заставляя задыхаться в бессилии.       Взгляд цеплялся за выход на свет улицы, от которого ее уже, оказывается, оттащили так далеко, а до ушей до дрожи пугающим звуком донеслись суетливые шаги рядом, и ни за что в них нельзя было признать союзника. Вдруг кто-то перехватил обе руки, с силой заводя их за спину, и, не успела Акаматсу осознать это, как на глаза накинули плотную ткань, тут же завязывая ее на затылке. Стоило тьме застелить зрение, как безысходное горькое отчаяние захлестнуло с головой. Когда девушка опомнилась от дезориентирующей волны ужаса, запястья уже стягивали веревки.       Все еще цепляясь за малейшие шансы, она пыталась анализировать ситуацию, в том числе чтобы просто сохранять рассудок, и поняла что, по крайней мере, людей точно было не меньше троих. Но мрак поглощал все остальные важнейшие данные, помимо этих крупиц.       Чьи-то руки потянули дальше по переулку в жестокую… не совсем неизвестность.