Колючки Можжевельника

      Уже знакомые тонкие руки в перчатках волокли по прохладному, на удивление длинному коридору. Несмотря на увлеченность попытками вырваться, раз уж лезвие более не угрожало, Каэде четко ощутила, как в какой-то момент воздух вдруг наполнился сыростью, а эхо словно изменило масштаб. Другое помещение?       Девушка поняла, что ее привезли в довольно просторное здание, причем не самой близкой дорогой, что еще больше наталкивало на ее предположение, и только закон логики не позволял окончательно сделать этот вывод.       Казалось, что еще немного и из-за закрытого зрения остальные органы чувств обостряться так сильно, что глаза уже более будут не нужны для восприятия. Вокруг все четче рисовалась картинка сузившихся стен и каменного пола, чью плитку, только ступив, Акаматсу уже бы узнала из тысячи.       На пути скрипнуло несколько дверей, но вот у одной из них похититель остановился серьезно. Каэде еще пуще начала противиться, стараясь помешать, что бы он там не делал, однако врага это будто вовсе не обременяло. Даже по хватке было понятно, что он оставался совершенно невозмутим и, казалось, просто не обращал внимания. Послышался легкий звон металла, видимо, ключей, что подтвердил характерный щелчок замка, а после особо ржавый скрип двери… двери ли?       Похититель затолкал вперед и спустя всего шаг вновь остановил, потянув за локоть, а после немного покопался с узлом на затылке и освободил глаза. Перед ними тут же засиял яркий синеватый свет за черными решетками небольшого окна. Девушку окружало странное каменное помещение, чью суть она не успела понять, ведь мгновенно отвлеклась на ощущение ослабляющихся веревок. И стоило врагу попустить их еще немного, как Акаматсу выдернула руки, игнорируя бьющее по ним жгучее трение. Она стремительно отпрыгнула подальше в сторону и тут же обернулась к похитителю.        — Вам не стоит так резко двигаться, если не хотите поранить себя, — размеренное спокойствие этого голоса словно вонзилось в слух.       Взгляду предстала высокая девушка в необычно изысканной форме служанки — похожих на нее Каэде, несомненно, не видела до сих пор. Те самые черные перчатки, тонкая фигура, бледная кожа… и ужасающие глаза.       Это невозможно было выразить конкретными качествами — то, насколько пугающий образ они представляли. Казалось бы, ведь ничего вопиющего: они не светились, не заливались алым, не темнели и, в принципе, не выдавали той жути, которой были наполнены взоры действительно сильных вампиров. В сравнении с ними почти человеческие глаза… Однако этот их холод, его оттенок, что не спутать ни с чем; макияж, который Акаматсу знала с детства, и надеялась никогда не увидеть в жизни. Эти ресницы, щедрые черные контуры словно перешли границу реальности, что всегда отделяла от них, держала в безопасности и все равно не могла отсеять весь страх… Сейчас же больше ничего не защищало — не сдерживало ужасающий образ за стеклянной стеной.       Узкие зрачки, яркие зеленые радужки, глаза словно из воды. Их полумертвый покой и… разумность? Только безжизненная, бесчувственная, жестокая, не такая! А еще едва ли, почти незаметно выглядывающие белые клыки, что испаряли след сомнений.       Каэде настороженно застыла, не сводя глаз с незнакомки. Достаточно той было бы сделать один шаг к Акаматсу, чтобы сдавленная паника перелилась через край — всего пара метров отделяла девушку от смертоносного создания.       Однако служанка так же спокойно принялась аккуратно сматывать веревку, и, закончив, под прожигающее пристальным взглядом пленницы вышла за решетку. Заперла за собой ее дверь, а после неторопливо удалилась. Только когда ее отдаленные шаги более не были слышны за бешеным стуком сердца и собственным тяжелым дыханием, немного отступил страх. Каэде выпустила решетку, за которую машинально схватилась, прислушиваясь к уходящей похитительнице. Спустя секунду чувства словно только вернулись, отдаваясь болью в запястьях, заставляя тут же прищуриться и потереть сине-красные следы от веревок. Но мысли быстро отвлекли от столь незначительной неприятности, и Акаматсу вновь спешно осмотрелась.       Теперь она поняла, что комната оказалась вовсе не такой светлой, как показалось вначале из-за контраста с кромешной тьмой. Помещение тускло освещала пара факелов, а за окном царила ночь. Окинув взглядом остальное пространство, которое занимала только кровать, Каэде быстро забралась на нее и, держась за прутья, выглянула на улицу. Внизу мало что было видно из-за высоты окна, даже когда та поднялась на цыпочки и почти повисла на решетке: лес, темень, угол этого же здания немного в стороне с черными и горящими стеклами… Каким же оно все-таки было огромным! Несомненно, это оказался тот самый замок. И все остальное тоже…       Не найдя и намека, что помог бы в поисках выхода, девушка разжала уже покалывающие ладони и спрыгнула на пол. Отблеск от факелов вырывал из тьмы решетки еще нескольких камер на противоположной стороне комнаты. Взгляд заметался вокруг, но ни ему, ни разуму более не за что было зацепиться — и отсутствие вариантов убивало. Стоило на секунду прекратить активные действия, как мысли накатывали вновь, это циркулирующее всю жизнь в глубинах сознания:       «Я так и знала!»       «Знала, что так и будет, если откажусь от охоты».       Каэде была беспомощна. Она знала опасности, знала их суть, знала куда больше, чем практически любой человек, но все равно понятия не имела, что делать сейчас. Ведь не прошла курс, не захотела, не слушала, выбрала другой путь, он должен был привести к безопасности. Он был правильным — она уверена!.. Так почему?       Волна безысходности и обиды от этой, словно несправедливой расплаты, давящим весом обрушилась на сознание. Но Акаматсу даже и не думала ей сдаваться! Сжав кулаки, девушка принялась решительно собирать волю, развеивая глупые мысли, и настраивалась обязательно выбраться отсюда. А затем, останавливая скапливающиеся в уголках глаз слезы, в огне этого чувства с силой ударила по прутьям.        — Воу… Полегче, лучше так не шуметь, — внезапно донеслось со стороны расслабленным тоном, заставляя чуть вздрогнуть от неожиданности.