Хищники

° Звон будильника. Бесит. Опять заснула на рабочем месте. Бесит. Тянусь. Зарядка. Хруст позвонков. Подхожу к зеркалу. Короткие волосы собраны в конский хвост, под глазами синяки, сами глаза потеряли свой серый цвет и стали красными. Рубашка помялась. Перевязанная грудь ноет. Хоть черные кожаные штаны не подводят. И сапоги. Божественно. Надо в душ. Или не надо. По запаху надо. Захожу. Чищу зубы зубным порошком, ополаскивателем с ромашкой. Душ. Белье. Бинт на грудь. Одежда, из которой у меня только кожаные штаны и две рубашки. Белая или черная. Черная. Сапоги. Волосы подбираю заколкой. Освежающий травяной чай. Возьми по щепотке листьев малины, ежевики и зверобоя, залей литром крутого кипятка и оставь настояться в термосе несколько часов и пей утром или в течение дня, добавляя по вкусу сахар или мед. Открываю форточку. Снова эта безнадега. Уже несколько лет я скрываюсь в этом проклятом Богом городе. Если бы Он был, то не было бы всех страданий земных. Если бы он создал нас подобно себе, то мы бы имели хотя бы крупицу Его силы. «Он все видит и все слышит, — говорили они, — ты, главное, верь.» «Он всегда поможет нуждающемуся», — твердили они… Многочисленные родственники всегда говорили мне, что Бог не покинет меня, всегда будет рядом. Но теперь их нет. И никто мне не поможет, кроме меня самой. Также как никто не поможет больному, кроме врача. Крестьянина прокормят его руки, военного— война и ноги, вора— существование богачей… Мое имя Кора Штейн. Я живу в Подземном городе уже семь лет и являюсь местным лекарем. Ну как лекарем… Трав, как вы понимаете, здесь нет, а то, что привозит военная полиция— высохшие веники и все. Поэтому знание химии, основ физики, математики и знакомства с местными контрабандистами очень важно для меня. Творю чудеса, создавая действенные лекарства из пыли, грязи и капель воды. Мой учитель умер три года назад, оставив мне в наследство набор хирурга и костюм в виде маски чумного врача, длинного черного плаща с огромным капюшоном, пара кожаных перчаток и сапог моего размера. Готовился старик. За это обличие меня стали называть Судьба, ведь мой приход решал будущее человека. Сейчас я направляюсь в дом местного торговца 'редкостями',  чья семья обещала мне неплохое вознаграждение за его смерть. Он же, в свою очередь, предлагает симпатичный контракт на поставку трав и книг, а также спонсирование моего посещения поверхности. Вот и думай, то ли жить в мире с толпой родственников, убить больного и напиться на поминках, что против моих принципов, то ли собирать пожитки и отправляться на поверхность. Люди, которых я встречаю на улице, приветствуют меня. Только в том случае, если я спасла кого-то им близкого. Хе-хе. Вот мистер Джон Ханс, наш пекарь, приветливо машет мне рукой, подзывая к себе. Он, как и все в этом месте, имеет темное прошлое. Или настоящее. — Добрый день, господин Штейн, — любезно прошепелявил булочник, — как ваше ничего, а? Вот, специально для Вас пекли, вместе с дочкой, да, — протягивает мне свежий батон, — она такая трудолюбивая и красавица какая, все с ума сходят. Не будь она моей дочерью, я б за ней приударил, —погмигнул мне мужчина. Весь город считает меня парнем, из-за 'большого ума, не присущего девке', и хладнокровию. Каждый раз, как видит меня, мистер Хакс пытается сосватать за меня свою дочурку Кити. Я бы сказала ему правду, да только тогда отношение ко мне изменилось бы кардинально и он перешел бы в наступление и выдал меня замуж за своего сына Роджера. А мне оно надо? Правильно, не нужно. — Здравствуйте, мистер Хакс… — Джон, зятек, Джон, — перебил меня пекарь. — Что? Ладно, не суть. Направляюсь к больному… — К кому? — Вероятно, к многим. За хлеб спасибо, — пытаюсь отвечать грубо, спокойно, не распространяясь, — Разве ее отношения с Картером еще не закончились? Или с Майклом? — процедила я сквозь маску. — Ну, знаете, эта молодежь. Друзья и только, — заверил меня мужчина, слегка напрягшись от моей осведомленности. — Понятно. Передавайте мои пожелания здоровья вашей семье. До свидания. — Всего хорошего, господин Штейн. Удачного дня! Заглядывайте на чай! "Да когда же ты замолчишь, старый сплетник! Задолбал!" Ускорив шаг, я уже приближалась к нужному дому семьи Свон. На входе меня уже ждали мадам Курва Свон с дочерью Инной. Еще одна сваха. — О, Вы как раз вовремя! Инночка, проводи гостя в гостиную… — Здравствуйте, — поклон, — лучше сразу к больному, чтобы я незамедлительно мог начать лечение. — О, мы думали… — А Я прошу провести меня к больному и не задерживать. Думаю, мистер Свон жаждет узнать, как его семья за него беспокоится, переживает, и его дорогие родственники ПОПРОСИЛИ меня принять его вне очереди. Я понятно объясняю? — спросила я женщину, чье лицо отражало внутреннее удивление, вызванное моим поведением, — Предполагаю, что господин составил завещание, в котором упомянул всех тех, кто о нем ЗАБОТИЛСЯ… — О, да, конечно. Инночка, сопроводи господина врача… — Но, мама, мы же… — Делай, что велено! — голос женщины дрогнул, — мы же не хотим, чтобы твой папа раньше времени копыта отбросил, верно, Инночка? Все идет как по маслу. Как я и предполагала, Курва умная и расчетливая женщина, прекрасно понимающая, что их отношения с мужем нельзя назвать 'любовью и заботой' и что, скорее всего, муж не указал их в завещании. Небось отдал бы свое дело какому-нибудь троюродному племяннику Н., а не своим взбалмошным детям и родственникам жены. — Мы примем все меры предосторожности за то время, пока мой муж будет жив. Спасибо, господин Судьба, — шепнула мне на ухо женщина, когда я проходила мимо нее. Пфф, примут меры предосторожности. Я переоценила ее способности. В это время напольные часы пробили одиннадцать утра. Прекрасно. Контрабандисты. Все в этом доме буквально кричало о возможности хозяина иметь богатство. Вычурные портреты каких-то военачальников, мебель из темного дерева, фортепиано в углу гостиной, длинные шторы с золотыми узорами. Лестница с резными перилами, ведущая в нужное для меня помещение. Инна, ведущая меня по узкому коридору, иногда томно вздыхала и кидала на меня влюбленные взгляды. Изыди, дура, бесишь. — Господин Штейн, а я Вам нравлюсь? — с придыханием спросила девушка. — Нет. — отрезала я. Инна явно была в шоке. Конечно, ведь ей, так же как и Кити, никто никогда не отказывал. Точнее, они никому не отказывали. Их внешности завидовали многие, ведь большая часть населения не то, что косметикой пользовались, мылись то раз в пятилетку (я не преувеличиваю). Плюс к этому они жрут как прорвы, а народ голодает. И самое забавное то, что они считают себя выше других, приказывают  своим прихвостням защищать их 'честь'. Бесят. Мистер Свон лежит на кровати у плотно закрытого окна и смотрит в одну точку. Закрываю дверь перед самым носом Инны и прошу не беспокоить. Подхожу к больному, пододвигаю стул поближе к нему, раскладываю оборудование. — Штейн… —прохрипел Генри Свон, — Я умру, Штейн? — Нет. — Значит, ты спасешь меня? — Да. Что произошло, где болит и как давно? В письме вы указали недомогание и что у вас руки мерзнут, так? — прикасаюсь к руке. Холодная. Поверхность кожи сухая и горячая. Такому состоянию могут сопутствовать учащение пульса, ощущение боли в мышцах и суставах, в горле, снижение аппетита. Так-с. Лоб горячий. — Ну, дня два у меня это, да. Еще глаза слезятся, знобит меня, во. — мужчина закашлялся. — Понятно. Один момент, — поднимаюсь с места и иду к двери. — Мадам Свон, подойдите. Она и ее сын мигом явились передо мной и сразу начали упрашивать спасти его, как же они без него… —У него жар. Ничего страшного, видали и похуже. За один раз не вылечу, но помочь–это всегда пожалуйста. Дальнейшее лечение будет зависеть от ухода за больным. Согласны? — спрашиваю у родственников. Кивают. — Хорошо. Нужно обеспечить потоотделение, а… — Понятно, Кайл, неси одеяла, потом зимний комплект и… — НЕ ПЕРЕБИВАТЬ МЕНЯ, — прорычала я, пугая и останавливая их, — для этого нужно, наоборот, убрать все, что препятствует этому процессу, то есть заболевшего не следует плотно укутывать. Нужно проветрить, но чтобы мистер Свон не находился на сквозняке. Проветривание! —парень кинулся открывать окна на балконе, тем самым выполняя мои требования, —Считается, что воздух в помещении должен не быть холодным, но и не превышать 25 °С. Проветривать комнату больного рекомендуется в течение примерно 15 минут. Ясно? — Курва кивает, —При высокой температуре и усиленном потоотделении организм теряет много жидкости, недостаток которой необходимо восполнять. Чтобы избежать обезвоживания организма, питье должно быть обильным и несладким, например, подойдет вода. Понятно? — снова кивает. — В течение дня можно дополнительно равномерно охлаждать тело, при помощи и раздевания до нижнего белья. Ах да, — вспомнила я, — обильное питье. Чаи с малиной, лимоном, мятой, мелиссой также очень помогают от жара. Запишите пару рецептов отваров. Курва схватила листок с карандашом и стала смотреть на меня в ожидании новых знаний. — Смешайте по 2 части ягод сушеной малины, мать-и-мачехи и одну часть душицы, залейте кипятком, дайте настояться полчаса и  процедите. Пейте по трети стакана 3 раза в день. Это первый. Записывает. Смотрит. —Залейте стаканом кипятка 2 ст.  ложки сухих плодов малины, затем дайте настояться полчаса и  процедите.  Выпивайте  2-3 стакана в течение 1-2 часов. Это второй. Записывает. Смотрит. — Смешайте в равных количествах цветы липы и сухие плоды малины. Залейте 2 ст. ложки смеси 2 стаканами кипятка и про¬кипятите 5 минут, затем процедите. Отвар пейте горячим по полстакана три раза в день как жаропонижающее средство при простудных заболеваниях. Это третье. Думаю хватит. И помните, — обращаюсь ко всем в помещении, — здоровье больного в ваших руках, а я даю советы и помогаю знаниями. Понятно? Мать, сын и даже дочь активно закивали. Вот что делает с людьми кнут, хе, но нужен и пряник. Итак, начнем. — Соблюдайте режим дня, давайте отвары, проветривайте помещение. А сейчас я хочу поговорить с больным наедине, — сказала я, и вся родня сразу испарилась, — Смешные люди. Ну-с, дядя Генри, что ты творишь? — Кора, Кора, Кора. Тебя не проведешь, — мужчина сел на кровати и заулыбался во все свои двадцать восемь зубов, — Пусть побесятся, им полезно. Я села на стул у кровати, приподняла маску и продолжила: — Они о тебе позаботятся, я все сделала. Теперь ты будешь любимым мужем и отцом, как всегда и хотел… — Штейн, ты вся в Карла. Воспитал из тебя занозу, какой сам и являлся. Эх, — вздохнул Свон, — Спасибо тебе. — О, не стоит, я всего лишь делаю свою работу. Следует выполнять мои указания и вы уже через два дня будете снова на ногах, — улыбаюсь. Он всегда заботился обо мне, друг учителя, заменившего мне отца, — Сироп солодки принимать после еды по чайной ложке. Настой эхинацеи по 20-30 капель до еды. Берегите себя. Опускаю маску. Хладнокровие, равнодушие, убийственное спокойствие… — До свидания, мистер Свон. Поправляйтесь. Выхожу из комнаты. Вдох. Выдох. Вдох. Разворачиваюсь на носках и направляюсь к госпоже Свон. Коридор. Лестница. Холл. Кухня. — Все в ваших руках. Позаботьтесь о нем. — Штейн, — окликнула меня женщина, — Спасибо Вам. Большое спасибо. — До свидания, господа. Выхожу из дому. Часы бьют двенадцать. Прошел только час, а я уже вымоталась. Ну, ничего. Открываю сумку с инструментами и хлебом. Сверток. Деньги. Положила таки, во Курва, во баба, а! Ладно, еще двое больных. Обошла я их за три часа. Вымоталась *** Захожу в знакомый переулок, стучу по красной доске три раза. Из всех углов полезли дети в возрасте от семи до двенадцати лет. Грязные, чумазые, но при этом счастливые. Все сразу кинулись ко мне и радостно тянут ко мне руки. Нет не попрошайки, а просто рады видеть. Я нашла эту кучку детишек год назад и стала их лечить и иногда кормить. — Сестра пришла! — Все, идем внутрь. Есть пора. Эта лачуга служила для них и столовой, и спальней, и ванной, в общем, всем что только понадобится. Во главе этого всего бедлама были четверо подростков, главари. Их я научила читать и писать, а также основам математики. Иногда я приходила к детям и готовила супы и различные отвары. Приносила мыло и заставляла мыть хотя бы мелких. Они конечно бузили и ругались на меня, но слушались. — О, Штейн, ты пришла, — подошел ко мне Николас, парень с короткими русыми волосами и голубыми глазами. Он был младше меня на два года, но при этом был выше на голову, — Мы все соскучились, — прошептал он мне над самым ухом. — Я тоже, но пока не помоетесь обнимать не буду. — Злючка ты, Кора. Показал язык. Ромео хренов. Пфф. — Позови Рут, будь добр. — Хорошо. Что сегодня на обед? — поинтересовался парень. — Суп на говяжьем бульоне. Не спрашивай как и откуда. Плюс свежий батон и пряники. — Да у нас сегодня пир! — это Том, услышав меню, спустился с балки под потолком, — Ты нас балуешь, корочка! — Не называй меня так. Да, это так, но вы растете. Вам это нужнее, чем мне. Вот и готово! Том и Ник выбежали и прокричали: — ВСЕ К СТОЛУ! СЕМЬЯ ГОТОВА ЕСТЬ, А ЗНАЧИТ НАДО СЕСТЬ, СКАЗАТЬ СЕСТРЕ СПАСИБО, В ЕДЕ ВСЯ НАША СИЛА! Десять детей сидели по лавкам с ложками в руках и смотрели голодными глазами на меня. Чистенькие, причесанные, умытые. Хмм… — А руки все помыли? Тишина гробовая. Все сразу рванули к умывальнику, распихивая друг друга, выхватывая мыло. Зверята. Изабель сидела за столом и мило улыбалась. Милая девушка, нечего и говорить. Наложила ей порцию. Все начали рассаживаться. Получили свои порции. — ПРИЯТНОГО АППЕТИТА! Они накинулись на еду и в два расправились со своими порциями. Добавка. Еще. Каждый по три порции умял. Помыли посуду и спрятали. Расселись вокруг меня и ждут. — Ну что, сказ о волшебном шкафе и четырех наследниках Нарнии? — ДА! — Хорошо, приступим, — начала говорить я и через два часа они все уже дрыхли и видели прекрасные сны. — Том, Ник, Джейме, Коул, — позвала я старших, — уложите их. Я должна поговорить с Рут. Они подобрали по несколько детишек и унесли на второй этаж, а некоторых прямо здесь уложили на скамейки. Я отправилась на поиски Рут и нашла ее у входа на ступеньках. — Рут. — О, сестренка, привет. Как жизнь? — спросила она и посмотрела в мои глаза. Сажусь рядом с ней и она кладет голову мне на плечо. — Ничего, стандартно. Ты нашла приемных родителей для младших? — Да, завтра их развезем. Печально это все. Конноры готовы взять двоих, Стайлзы — еще двоих и мисис Тайсон возьмет Лизи. Я нашла работу, — радостно воскликнула девушка. — Воровство— не работа. И не ври мне, что нашла что-то достойное в этом городе. — Ты же знаешь, на поверхность не пустят. А здесь либо ты, либо тебя, — иногда из ее уст выходят и дельные мысли. Не зря я ей читала, — Тебе бы больше пошло быть писательницей. Или певицей. Ты очень красивая и хорошо поешь. — Это только за Синой, а здесь только в таверне голосить наровне со шлюхами. Но за комплимент спасибо, — только с ней я могу расслабиться, точнее с ней и мистером Своном. Они для меня семья, ее подобие, — а ЗДЕСЬ я та, кто я есть. Ладно, я пойду, мне еще смеси и препараты готовить. Спокойной ночи, Рут. Встаю. Делаю шаг, но меня хватают за рукав. Останавливаюсь. Она обходит меня и обнимает. — Сестренка, я боюсь. Мне страшно. — Я всегда найду тебя и помогу. Не бойся. Знай, — замолкаю на мгновение, вспоминая фразу сказанную учителем перед смертью, — Каждому дается по его спине и плечам. Сильным — тяжелый крест,  а слабым— все на блюдечке. Сильный никогда не будет жаловаться. Запомни это. Отхожу на два метра. — Прощайте… Опускаю маску. Надеваю капюшон. Перчатки. Активирую УПМ и взмываю вверх. Мне нужно расслабиться и успокоиться. Что может быть лучше полетов? Свобода… — Прощай, птица свободы! Томас. Прощайте, может встретимся когда, а может и нет. Ночь спустилась в наше подземелье. Этот город охраняют сами Тени, люди, избравшие это место своим домом подобны ему и он их надёжно оберегает. Каждый хранит свои тайны и жаждет узнать чужие. Город грехов. Наших общих грехов.