Не бойся, милый, страха своего...

— Оглядываясь на прошлое и живя в нём - мы разрушаем настоящее. Живи. Живи так будто тех невзгодов никогда не было. Живи для себя и как ты этого хочешь, а не кто-то другой. Пожалуйста, живи.... Голос Ашидо становился тише с каждым сказанным ею словом, рана в области сердца была очень серьёзной и из неё вытекала кровь. Её карие глаза постепенно начинали тускнеть, как бы говоря, что это - почти мертвец. Моко держала в руках угасающую жизнь, а глаза наполнялись слезами. Её руки, ноги, да и вообще всё тело было в порезах и ранах, как и в глубоких, так и не очень. Это её способность так постаралась. — А-ашидо, пожалуйста, не умирай! — слёзы до сих пор наполняли глаза, но не капали на сестру. Голос срывался на крик. Этот крик боли ни с чем не сравнить, если сам его не услышать. Так мало этого, внутри душевная боль разъедала её, а это - самое ужасное. Старшая легонько коснулась её щеки и слегка улыбнувшись, сказала: — Улыбнись для меня. В последний раз... Моко всхлипнула, после чего закрыла глазки, одарив Ашидо своей самой доброй и искренней улыбкой. По лицу начали течь слёзы. Буквально-таки маленькими ручьями. Она плачет сквозь улыбку - её истинное лицо. На это больно смотреть со стороны, если находится рядом. — Вытащи....Семирамиду.. — она словно прощально произнесла это, а перед глазами темнело с каждой секундой. Прикрыла карие глаза, приняв свою судьбу. — Прости меня, Ашидо. — Мидзуку-младшая взялась за резную рукоятку кинжала и рывком вытащила его. Сестра издала предсмертный вздох, а после умолкла. Уже навсегда... — Нет! Нет! Ашидо, нет! Моко распахнула свои глаза, автоматически подавшись вперёд головой и резко ударилась лбом о что-то твёрдое. — Це-це. — тихо говорила она, немного приподняв головёшку и потирая внутренней стороной ладони ушибленное место. Надо бы отучаться от такой привычки - подаваться головой вперёд. Это плохая привычка. Приоткрыла глаза, вао, да она вообще молодец, видите ли, Мидзуку уснула прямо на кухонном столе, сидя мягким местом на стуле и согнув спину, подогнув под свою черепную коробку руки. Тихо простонала от негодования. От этой привычки тоже стоит избавиться. Просто, когда она сильно устаёт, то может уснуть хоть где, это влияло на дальнейшие последствия. А именно - затёкшие конечности. Вздохнула. Так, одно движение и всё. Рывком поднялась со стула на котором сидела почти всю ночь. Но ноги предательски подкосились и Моко села на стул обратно, и вместо того чтобы спокойно сидеть - она покачнулась и упала с громким грохотом на пол вместе с несчастным стулом. Вскрикнула от неожиданности, после начав говорить такие красноречивые слова, что даже сапожник в своей мастерской помалкивает, дабы не попасть под горячую руку. Хоть с первого взгляда и не было понятно, но Моко знает много "ласковых" слов, главное - просто не выводить её из себя. Сейчас она говорит такую нецензурщину, что даже Чуя, где-то на миссии чихнул. А ведь именно он её этому научил. Когда-то. Но не об этом. Высказав своё мнение даже о Куникиде, она наконец успокоилась и попыталась встать. На этот раз ей удалось это сделать, не без труда разумеется. Ноги уже переставали подкашиваться, что было хорошо. А вот спина болела нещадно. Мало того что она сидела, уснув, почти всю ночь, а это где-то часов 8-9, так ещё и ударилась ею когда падала. — Вот вам и доброе утро. — немного охрипшим голосом сказала Мидзуку, разминая затёкшие конечности, дабы хоть немного убрать боль. Они хрустели, будто бы что-то ломалось внутри, но всё было в норме. Со спиной нужно что-то делать. Но что? Она вспомнила что у неё есть эластичные бинты. Они помогают, даже очень. Такие лучше носить если сломал кость или когда болит руки, ноги, шея, в данном случае - спина. Осторожно пошла в свою комнату. И кажется в тысячный раз прочитала на своей двери надпись: "Я в ответе за свои слова, а не за то, как вы их поняли.", написанную когда-то давным давно, после открыла её. Подошла к тумбочке и открыла её. Там было много всего, а в углу ящичка лежала аптечка. Взяв её в руки и закрыв ящик тумбы, села на кровать и приоткрыла уже саму аптечку. Хм-м-м, а тут много всего. Нет, серьёзно, много. Таблетки от головной боли, градусник, ещё какие-то коробочки с таблетками у которых были невыговариваемые названия и далёкие от понимания их приёма; зелёнка каким-то раком у неё была, йод, лейкопластыри как и большие так и маленькие, а также много-много всего прочего. — И как в такую небольшую аптечку столько всего помещается? Это ж не Гарри Поттер со своей магией расширения пространства. — усмешка. — Тэк, а где, собственно, бинты? Недолго порывшись в этом, как про себя назвала Моко, "магической" аптечке, нашла-таки эти эластичные бинты. Сложив всё обратно, закрыла медицинскую коробку, отложила её в сторону и сняла с себя рубашку, которую вечером забыла снять. Она посмотрела на свои запястья, предплечья и немного на плечевые суставы. Как же на них много белых и тонких шрамов. Руки до плечей были замотаны в обычные бинты, а уже плечи, да и остальное тело, не были в бинтах. Она невольно вспомнила Дазая. Его шея, да и руки тоже были в бинтах, и Мидзуку ощутила некую схожесть с ним. Улыбнулась. Она подумала что вполне может косплеить Дазая. Не, ну, а что? Хорошая мысль. Вот только разница в росте... Их разница была сантиметров, примерно, 12-13, из-за чего порой было тяжело с ним общаться. Моко приходилось поднимать свою голову выше, чтобы этот суицидник понял, что она обращается к нему. — Почему вы все такие великаны-то? — было немного обидно, что она такая низкая, когда все в Агентстве, кроме Кенджи и Наоми, были такими высокими. Единственным с кем она была по росту, приблизительно, одинаковым, так это Рампо. Они, вроде как, одинакового роста, а вот по статусу Эдогава выше неё на мно-о-о-о-о-ого. Ей до его ранга, как Широ стать одарённой, то есть - почти никогда не доберётся. М-да, позитивные у неё, однако, мысли. Мидзуку обматывала болящую спину бинтами. Единственный минус этих бинтов — при активном движении эти бинты сползают, чем немного раздражали, но зато помогали. Обматывает поверх бюста, закрепляет на плечах. Берёт закрепки и присобачивает бинты к телу. Было сложновато, но справилась. Выдохнула. Сейчас ей это напоминало какой-то корсет сделанный из бинтов. — М-м, пираты Карибского Моря. — вспомнила она из первой части девушку, которая так чуть не задохнулась от этого корсета, который ей затянули очень-очень туго. Главное самой не переборщить и не затянуть бинты на себе. Решила посмотреть сколько время, взяла гаджет в руку и включила его. Но тот не хотел включаться. Разрядился. Единственное что радует, так это то, что у неё сегодня выходной. Встала с кровати, взяв аптечку. Положила её на место, и только хотела пойти зарядить телефон, так ударилась мизинцем левой ноги прямо о нижний край тумбы. Жуткая боль пронеслась от мизинца, до мозга и поток "красноречия" вновь полился из её уст. Кого только знала материла не стесняясь, в особенности Широ и Чую. Первую по личным причинам, а второго за то, что научил её так ругаться. С болью в левой ноге, немного прихрамывая, пошла на кухню. Поставив мобильник заряжаться, включила его. На экране появились цифры. — Да ну ёп вашу ж мать. — огорчённо простонала Моко, увидев время. Пять, грёбаных, утра. И чёрт её дернул встать в такую рань. А этого "чёрта" называют воспоминаниями и кошмарами. Дата: 20 июля. Ясно понятно, ничего нового. Она вспомнила эту дату с судорогой. Так, может хватит воспоминаний? Мы стараемся забыть, зная, что всегда будем помнить. По щеке скользнула одинокая слеза. Нужно будет сходить - навестить. Что ж, только не сейчас. В её глазах промелькнул некий страх. Хм-м-м, чем же заняться?

* * *

Вот уже восемь часов утра. Моко перечитала, за эти три часа, любимую книгу; попыталась попрактиковать свою способность, чтобы прокачать хоть немного её, но голова заболела от перегрузки. Не зря дар опасный, да и сама хозяйка не любит её взаимно. Хотя... Потом потупила минут десять в стену, пытаясь думать о чём-то и наконец, наступило восемь утра. Встав с пола, в попытках придумать чем заняться, она вспомнила кое-что. Её скрипка сломана и была оставлена несколько месяцев назад в том заброшенном здании, и всё это время Мидзуку как-то не задумывалась и вообще про неё забыла от слова совсем. Она расстроилась, ещё бы, потерять дорогой инструмент, на который долго копила, ещё будучи подростком. Но тогда в порядке была Сара, а подруга ей дороже скрипки. Слегка улыбнулась. Пошла переодеваться. Черная юбка, чуть выше коленок, белый свитер, хоть на улице не особо холодно, тёмно-серые колготки и кроссы. Немного странно ходить так летом, но такова её натура, любит она свитера. Оглядела себя в зеркало, всё хорошо, поправила немного юбку. Переодевшись, взяла сумку, Семирамиду и зарядившийся телефон. Собралась и потопала к выходу из квартиры, закрыв свою комнату. Она навестит их. Определённо.

* * *

Моко сидит сзади могил, немного откинув голову на вертикально расположенные могильные плиты. На её губах играла еле заметная улыбка. Пришла она сюда недавно, положив любимые незабудки на могилы, дабы почтить память умершим. Прикрыла глаза наполовину, думая о чём-то своём. Послышались шаги, но девушка и бровью не повела. — Здравствуйте, Мидзуку-семпай. — так к ней обращается только один человек. Этот робкий голос, эти знакомые, немного растрёпанные волосы бело-платинового цвета с косо подстриженной чёлкой, эти озадаченные лилово-жёлтые кошачьи глазки. — Доброе утро, Ацуши-кун. И называй меня по имени, а то мне не очень удобно, когда меня называют по фамилии. — немного приподняла голову, увидев Накаджиму более детально. Он в своём обычном рабочем наряде, немного удивлённый чем-то, это было видно по его лицу. — Что-то случилось? — А, нет нет, всё хорошо. — поспешил её заверить парень, и всё также озадаченно спросил: — А почему вы здесь так рано? — Ацуши-кун, я не такая старая чтобы ты обращался ко мне на "вы". — она говорила без укоризны, а нежно и тепло. — Я старше тебя всего на год, так что такой чести не имею, чтобы называть себя взрослой. Я всё такой же ребёнок, какой и была. — вздохнула на последних словах. — Просто решила навестить давно покинувших меня людей. — Это ваши друзья? — не особо правильно, но и здесь, недалеко, есть её друг. — Нет, но недалеко, тоже здесь, закопан мой мёртвый друг, который мог обратится в ворона. — улыбнулась воспоминаниям, вспоминая чужую улыбку. — Но нет, это не мои друзья. — А кто тогда? — Попробуй догадаться. — без издёвки или насмешки. Он задумался, смотря то на неё, то на могилы. — Может... — замолчал. — Говори, Ацуши, не стесняйся. — Возлюбленный? Моко полностью вернула голову в нормальное положение, посмотрев на Накаджиму. — В своей жизни я никого не любила, Ацуши-кун. А если бы и любила, то этот человек жил бы дальше. Вновь задумался. — Тогда, может быть... — тихо сказал: — Это ваши родители? — Ты угадал. — улыбнулась. — Простите. — М? За что? — Это ведь ваши неприятные воспоминания, а я их расшатываю, вам наверное неприятно это. — хоть один человек, который понимает эту жизнь и такие правила. — Да ничего, Ацуши. Все люди умирают. Даже я, когда-нибудь, умру. — Не говорите так! Вы хороший человек, так что так вы не должны умереть и говорить о своей смерти. — говорил он "в сердцах". Моко улыбнулась ему и его заботе. — Спасибо тебе, Ацуши. Но вряд ли я могу назвать себя хорошим человеком. Да, я помогаю людям. Да, раскрываю дела. Да, ловлю преступников. Но, я не могу назвать себя хорошим человеком, ибо вспоминая прошлое, я просто не могу так себя назвать. — смотрит на него тепло и мягко. — А зря, ведь и вправду хорошая. — Спасибо. И кстати, Ацуши. — Да? — Возможно ты меня не воспримешь всерьёз, но мой тебе совет: не зацикливайся на том, что было когда-то давно, ведь этого не изменить. Живи настоящим, тогда всё будет хорошо. — улыбка на лице. — С-спасибо. — Не за что благодарить. Ведь это моя работа – помогать людям. Янтарные глаза светятся счастьем, смотря на Накаджиму, но в них есть и печаль. «Не могу поверить в то, что прошло столько времени и я так изменилась. Время меняет нас, как и в лучшую, так и в худшую сторону.» Они немного поговорили, а после, парнишка пошёл на работу, Моко же, ещё посидела рядом с могилами. Закрыла глаза. Она скучает по всем умершим людям, которые были рядом с ней, на протяжении долгого времени, как она вспомнила слова своей сестры из сегодняшнего сна и одного воспоминания. Ашидо, как всегда, права. Нельзя жить в прошлом, исходя из этого факта – ты ломаешь настоящее. Рассуждать на эту тему Мидзуку любит, а вот вспоминать нет. Но казалось, что скоро может произойти что-то. Нет, не завтра. Не послезавтра. И не через неделю. Может быть, через месяц, но что-то будет. Способность словно говорила ей о предстоящих событиях, вот только девушка не может понять, что же произойдёт, ибо они не в ладах. Впрочем, придёт нужное время, и она узнает о чём её способность пыталась сообщить. Так, может к Саре? У неё вроде сегодня тоже выходной. Поднялась с земли, отряхивая и поправляя юбку на себе, повернулась к могилам. Нежного голубого оттенка цветы слегка сверкали на солнце, немного поблёскивая. Тихо сказала: — Надеюсь, что вам лучше там, и вас никто не побеспокоит. Земля вам пухом, пап, мам. После чего пошла дальше.

* * *

Моко идёт по оживлённой улице, иногда оглядываясь. Сара в этой обстановке ориентируется лучше неё, причём намного. Не составит труда найти её среди этой толпы, в этом вся она. Осматривается. Где же Андо? Светлая макушка должна быть где-то в толпе, а глаза, аки бездонные чёрные омуты озера, не были найдены. Когда у неё выходные, она носит с собой чехол, в котором была гитара, вот только и прежняя гитара была сломана или украдена Чеховым. Внутри вспыхнуло то воспоминание, и Мидзуку припомнила тот силуэт в чёрном плаще. Неужели Смерть приходила к ней просто так? Нет, не могла. Только если человек умер на её глазах, да и это в редких случаях. А Чехов не умер, эта тварь живучая. Некая ярость. Вот почему именно сейчас? Почему именно в этот выходной? Хватит об этом думать! Помотала головой. Открыла глаза, и вдалеке увидела светлую макушку, которая казалась ей знакомой. — Сара! — на её губах появилась широкая улыбка, а воспоминания выветрились из черепной коробки, словно их и не было. Подбежала к ней и крепко обняла её, улыбаясь и что-то говоря. — Сара, как я тебя рада видеть! У тебя тоже выходной, да?.. — А? Девушка, извините, кто вы? — незнакомый голос пробудил её, и заставил отпрянуть от другого человека. Издалека она и впрямь была отдалённо похожа на Сару, только это была не она. Волосы были ниже груди, фиолетовые глаза удивлённо смотрели на Мидзуку, и что заметила она то это то, что за спиной, да и в руках, у незнакомки не было гитары. — А! Простите пожалуйста, я обозналась. — она поклонилась в качестве извинения. Незнакомка по доброму усмехнулась. — Да ладно тебе, не парься. Меня часто путают с кем-то. Будь по внимательней в следующий раз, ладно? — улыбка. — Хорошо, спасибо. Извините ещё раз. Она кивнула и развернувшись назад, пошла дальше. Сзади послышался тихий смех. Мидзуку крутанулась на месте и увидела позади себя Андо, которая тихонько смеялась. За её спиной был новенький чехол с гитарой, Рюу всё-таки купил ей гитару не смотря на протесты своей сестры. На ней была красивая голубенькая рубашка, именно рубашка не блузка, бриджи тёмно-синего оттенка, радужные подтяжки. Волосы заплетены в красивую шишку, закреплённая на макушке, лишь передние короткие пряди были не закреплены. Бездонные чёрные глаза красиво блестели на дневном, летнем солнышке, а в них были искорки веселья и озорства. Тихий, почти беззвучный смех раздавался с её губ. — Моко, привет. — она тряслась от смеха, плечи подрагивали. Девушка в немом шоке открыла рот, смотря как Сара тихо смеётся, а после покраснела от смущения. Щёки стали пунцовые от стыда, а ушки ярко-красными. — Не смей ржать! — после этих слов подруга разразилась громким смехом. Надула щёчки и отвела взгляд. Смущается. — Ха-ха-ха, прости прости, но это правда смешно, ха-ха. Моко фыркнула и, развернувшись, пошла в сторону парка, оставив Сару продолжать заливаться смехом, а самой густо краснея. Ну как можно было так ошибиться? Вот просто, КАК? Обычно подруга не смеётся вот так просто, если развеселить её, то она вполне может посмеяться, ну с кем не бывает. Ну ошиблась, и что? Конец света что ли? — Ха-ха, Моко, ну прости прости, не хотела тебя обидеть. — она пыталась догнать её в толпе, но не получалось. Ведь суббота выходной, не для всех, но выходной. Солнце палило, неудивительно, полдень всё-таки, а Мидзуку как-то дотерпела до полудня и только потом, наконец, пошла за Андо. Малые дети резвились между деревьев, играя в подвижные игры. Подростки или старшеклассники шли по парку, разговаривая о проблемах, слухах, а некоторые и вовсе ходили или сидели одни, читая книгу. Взрослые тоже бродили по парку, переговариваясь о разных отчётах, корпоративах, ну и что-то в этом духе. Ну, а эти две подруги топали по каменным плиткам и смеялись, разговаривая обо всём. Моко по своей натуре не может долго злится на кого-то или обижаться. Они рассказывали друг другу о разных случаях на работе, обсуждали треки любимых групп и музыкантов, о Рюу, да и вообще обо всём. Они легко общались, поэтому Сару можно принять за старшую сестру, а Моко за младшую. —...жаль конечно орхидею, которая стояла на подоконнике, Юдзиро её долго растил и вот так растение просто завяло. — Андо рассказывала про то, как Хироси, её коллега по работе, потерял цветок. — Ну ты его понимаешь. Как садовод садовода. — Я бы не назвала себя садоводом... — Сказала Сара, у которой весь дом - это один сплошной роскошный сад. — Это моё хобби! — возразила она. — Ладно ладно. Так вот, и Дазай просто... Они говорили очень долго, и, немного подуставшие, присели на скамейку, находившуюся в глубине парка, где обычно никого не было. — Фух, здесь так хорошо. — Мидзуку улыбнулась, присев на краешек скамьи, перед этим убедившись что она не окрашена. Подруга присела рядом, немного расслабившись, но сохраняя прямую осанку. Эта привычка пошла у неё с детства, отец так учил. — Согласна, здесь очень красиво. — смотрит на кусты, отбрасывающие причудливые тени, которые ночью могут хорошо так напугать. Ещё там были посажены разные цветы в клумбы, ромашки, одуванчики, маленькие тюльпаны и многие другие цветы. — Сар, — позвала её Моко. — Рюу всё-таки купил тебе новую гитару. Андо вздохнула. — Я говорила ему, чтобы он потратил эти деньги на более полезные вещи, но он непреклонен. Никогда меня не слушает. — Покажешь? — Ага. Взяла чехол и расстегнула его. Красивая, чёрного цвета гитара с серебряными струнами. Совсем новая. Сами струны были натянуты, видно что настроены недавно. — Вау, какая красивая. — искреннее восхищение в голосе Мидзуку. Сара улыбнулась и кивнула. — Согласна, Рюу постарался. — Может сыграешь? — Зачем? — подруга подняла брови. — Ну просто так, пожалуйста. — сделала руки в жесте "пожалуйста". — Эх, ну хорошо. — с Моко спорить бесполезно, так что лучше согласится. Побренькала на гитаре. Инструмент издавал приятные слуху звуки. — Какую хоть? — Давай ту самую? — На акустике это достаточно сложно сыграть, ты же сама знаешь. — Угу, знаю, но давай хоть попробуем. — Хорошо. Так, как там начиналось? — скорее саму себя спросила. Бреньк. Поставила пальцы на нужные струны, второй рукой, точнее пальцами, слегка дёргала струны, дабы получить нужный, хороший звук. Сама Андо сидела прямо, не сутулясь, ровно держа также и гитару. Моко знала какого это, играть на этом инструменте. Подруга пыталась научить её играть и на гитаре, и получилось выучить только несколько песен, но дальше они не продвинулись в обучении игры. Наконец, она настроила так, как нужно было, начала играть мелодию, напевая её, а Мидзуку подпевала:

Oh we're not gonna take it, No, we ain't gonna take it, Oh we're not gonna take it anymore. We've got the right to choose and, There ain't no way we'll lose it. This is our life, this is our song, We'll fight the powers that be just. Don't pick our destiny 'cause You don't know us, you don't belong.

Бреньк. Сара остановила игру средними фалангами пальцев. — Фух, хе-хе, давно не играли и не пели вместе, да, Хлебушек? — Да-а-а, давненько этого не делали. — Моко улыбалась, вновь напевая знакомый мотив.

Oh you're so condescending, Your gall is never ending. We don't want nothin', not a thing from you, Your life is trite and jaded, Boring and confiscated. If that's your best, your best won't do!

— У меня нет слуха, да? — усмешка Мидзуку. — Нет, Моко, у тебя хороший слух, да и играешь ты на скрипке просто бомбезно. — Хе-хе, спасибо. Кста-а-ати, — на её лице появилась недобрая улыбка, аки Чеширского Кота. — Мокото, когда ты так улыбаешься, мне становиться страшно. — она слегка дёрнулась. — Да-да. Сар, тебе же понравился Куникида-сан. — улыбка не сходила с её лица, а наоборот, только шире стала. — Ч-чего?! Теперь пришла очередь краснеть Андо. Щёки наливались пунцовым цветом, рот приоткрылся в недоумении, глаза чуть больше распахнулись. Она замахала руками и принялась что-то бормотать, объясняясь. А сама Мидзуку начала тихо смеяться, смотря на подругу. — Ой, да ладно тебе. — махнула рукой. — Куникида-сан идеалист как и ты, да и я думаю что ты ему тоже понравилась. — Мокото, не неси чушь! — чуть громче обычного сказала Сара, всё ещё с красными щёчками. — У него есть даже свои идеалы, Дазай показывал мне его блокнот, я почитала и ты вполне подходишь под его идеалы-ы. — Вы с Дазаем-саном прям два сапога пара, вот серьёзно. Что ты, что он - любители брать блокноты. — Правда что ли? — "невинно" похлопала глазами. — Да. — уже строго. Кровь отлипла от щёк, свела брови на переносице. Моко пожала плечами и достала откуда-то записную книжку Сары, улыбаясь. — Когда ты успела? — Мастера не раскрывают своих секретов. Хе-хе. — открыла блокнот на какой-то из множества страниц. И там вся страница была исписана иероглифами, которые значили её идеалы. — Лучше закрой, Моко, пока я не отобрала его своими силами. — Сара не собиралась выполнять свои угрозы в реальность, ибо она этого никогда не делала, и это её откровенная ложь, она это осознавала, но всё равно не выполняла в настоящем эти угрозы. — Ладно ладно, это всего лишь шутка. Соглашусь, у меня ужасный юмор. — усмехнулась и отдала ей назад взятый предмет. — Нормальный у тебя юмор, просто иногда ты немного перегибаешь. И в следующий раз, пожалуйста, не бери мой блокнот без моего ведома. — взяла обратно. Они говорили ещё о-о-очень долго, почти до вечера, но Андо, по её плану, нужно было ещё сходить по делам, поэтому они попрощались и подруга пошла по своим делам. Моко в свою очередь пошла домой. Она хотела приготовить своё любимое блюдо — острое карри. Это реально её любимое блюдо. Сара не понимала, как она кушает такое острое карри? Мидзуку же только пожимала плечами.

* * *

Моко стояла возле кухонного стола, что находился около плиты, и резала острый перец, качая головой, напевая знакомый мотив песни что играла в наушниках: — Oh we're not gonna take it, No, we ain't gonna take it, Oh we're not gonna take it anymore! No way! Нарезала перец и осторожно засыпала в сковородку ингридиент, помешивая деревянной лопаткой. Длинный свитер красного цвета, что доходил до середины её худых бёдер, тёмно-серые короткие шорты, которые были не видны из-за свитера и можно было подумать что девушка ходит только в свитере. Чёрные гольфики чуть выше коленок. Чёлка убрана белой заколкой, а остальные волосы были в хвостике. На её руках и ногах были бинты, дабы скрыть белые шрамы. Два провода от наушников свисали с её оголённой шеи. Телефон был в нижнем кармашке свитера. Настроение было хорошим, так ещё и музыка весёлая, Мидзуку широко улыбалась, ведь она и улыбка - это синонимы. Не может не улыбаться. Сейчас готовит острое карри. Рис уже был готов, а соус пока нет. — We're right (yeah!) We're free (yeah!) We'll fight (yeah!) You'll see (yeah!) Песня играла чуть громче, так как Моко прибавила громкости в наушниках, и тоже продолжая подпевать, стуча ладошкой о стол в такт музыки. Всегда так хотелось, в тишине послушать любимую музыку, подпевая. Она любила тишину, но главное не переусердствовать, ибо будет плохо. Но даже сквозь музыку, которая шла через проводы наушников, до её слуха дошёл звук открывающейся входной двери. Не медля, включила способность и отлегло на сердце. Ну вот, а она уж перепугалась. Это был Дазай. Определённо он. Только, что он здесь делает? Взяла ещё одну сковородку в одну руку и поставила рядом с той, которая была на плите, на всякий случай. Послышались шаги в сторону кухни. Немного сжала ручку сковородки, готовясь напасть, если что. Кто-то зашёл в комнату. «— Хоть бы это был Дазай. Хоть бы это был Дазай. Хоть бы это был Дазай. Хоть бы...» — Привет, Моко-тян. — улыбка Осаму и его реплика заставила вздрогнуть. Выпустила сковородку из рук, дабы не врезать ему этим предметом. Медленно развернулась к нему. — Добрый вечер, Дазай. Позволь узнать, за каким Мерлином, ты пришёл в МОЮ квартиру и взломал МОЮ дверь, дабы войти в помещение? — скрестила руки на груди, тем самым низ свитера приподнялся, приоткрывая бёдра и бинты. Суицидник смотрит на неё снизу вверх, задержав взгляд на бёдрах, а после и смотрев дальше вверх. — Хорошо выглядишь. Меня решила пародировать? — добрая усмешка. Всё ещё оглядывает её. — Я скрываю свои шрамы, если ты не знал. — неожиданно выдала она и тут же пожалела об этом. — О-оу. Так и вправду тоже суицидник? — он приподнял брови. — На такие вопросы я не отвечаю раньше положенного времени. А обещания я сдерживаю. — вздох. — Так ты ответишь на мой вопрос? — Я просто решил заглянуть к тебе, посмотреть ты-то хоть не суициднулась без меня? Как я вижу, ты жива и это хорошо. — он широко улыбается. — Ну, как знаешь. — смотрит на Осаму уже спокойно. — Хотела кстати спросить тебя. — Я тебя внимательно слушаю. — Зачем ты меня назвал так? — её щёки немного покраснели. Совсем немного. — И как же-е-е-е? — довольно протянул, растягивая губы в широкой улыбке и смотря на девушку своими карими глазами, а в них были искорки некого озорства и радости. Она фыркнула, отвернувшись. — Ты назвал меня "солнышком", вот почему, а главное зачем? — Просто ты очень ярко улыбаешься, прямо как солнышко. А ещё постоянно радостная, это очень мило. — он будто на что-то намекал, только Моко не понимала на что. — Если ты на что-то намекаешь, то говори прямо. Я просто не понимаю таких намёков. — Просто ты милая. — пожал плечами, смотря как чёрные брови приподнялись. — А что? Это правда. — Это не правда. — она даже не покраснела, лишь подняла брови. — Дазай, прости пожалуйста, но мне некогда. Прости уж. — Да нет, я понимаю, Моко-тян, понимаю. Просто имей это ввиду. — И ещё. Саре и Куникиде-сану нужно устроить свидание. — на её лице появилась широкая, ничего доброго не предвещающая, улыбка. Он улыбнулся точно также. — Да-а-а, надо бы. — пришла смс-ка на телефон. — Оу, прости, но мне нужно идти. — Хорошо. И в следующий раз хотя бы позвони или постучись в дверь. — М-м-м? — Можешь огрести этой сковородкой по голове. Может даже, случайно, в висок. Я и не такое могу, от испуга. Но убивать тебя я не буду, да и не хочу. — Хе-хе, ну ладно. Увидимся завтра, Моко. — Да, увидимся. Пока-пока. — помахала рукой. Тот сделал тоже самое и скрылся в глубине квартиры. А после Мидзуку услышала хлопок входной двери. — Вот и хорошо. — вздох.

* * *

— И почему же ты не понимаешь моих намёков? Как же ты не похожа на остальных. Хех. — думал вслух Дазай, улыбаясь и идя в нужное направление.