Не бойся, милый, страха своего...

Ровно 7:30 утра. Моко своим обычным, спокойным шагом идёт по направлению к Агентству. При каждом сделанном ею шаге, её волосы слегка колыхались, а одна прядь, что находилась на макушке и выделялась от остальных, покачивалась в такт шагам. В уши она вставила наушники, посему, не слышала окружающие звуки. Эта привычка появилась недавно, и уже стоит от неё избавляться, ибо Мидзуку не любит такие привычки. Играла музыка в наушниках. Любит песни, особенно на английском. Песни о жизни или чём-то подобном, о чём реально стоит задуматься. Сейчас, Моко идёт на работу. Да-да, как всегда идёт в Вооружённое Детективное Агентство. Ну а как иначе? Куникида просто сожрёт её и не подавиться. На лице появилась лёгкая усмешка. Она всегда приходит на работу чуть раньше, но не всегда так получается. В последнее время, Мидзуку встречала в, почти, пустом офисе Накаджиму. Естественно он что-то писал в дурацких, уже раздражающих глаза, отчётах. Почему дурацких? За последнюю неделю её и Ацуши завалили этими бумагами по самую макушку, да так, что даже выбраться нельзя было, от слова никак. Приходилось даже кофе пить, дабы не уснуть прямо на столе. Порой, это давалось с трудом. Зато, ночью спала как убитая. Это был единственный плюс в этой бумажной волоките. Вот, она уже около знакомого красного кирпичного здания, осторожно открывает дверь кафе, и тихой поступью пошла к другой двери, за которой находилась лестница, каковая вела по остальным этажам, но ей нужно было идти на четвёртый этаж. Сразу вспомнилась детская страшилка "восьмой этаж". Вновь усмехнулась. И что за мысли уже посещают? Подошла к двери, посмотрела на время. 7:38. Скоро Куникида придёт. Отворила дверь. — Всем доброго утречка. Моко шагнула в офис Агентства и на неё, буквально-таки, налетел Накаджима. Весь потрёпанный, жёлто-лиловые глазки выпучены, то ли от страха, то ли от безумия, он тихо извинился и быстро протараторил ей: — Моко-сан, простите, пожалуйста, ей-богу. Но помогите, Дазай-сан.... — А-а, Мо-Ко-О-о, ПрИ-вЕт. — послышался громкий и безумный голос Осаму. Он пришёл, вернее, вприпрыжку прибежал к ним. От него прям-таки несло сумасшествием. Верхняя часть лица было лиловым, неистовство в его глазах, широкая лыба от уха до уха. Говорил громко, но речь немного терялась. — Утречка, Дазай. — она улыбнулась парню, смотря на него. Казалось, что Мидзуку не удивлена ничему, какие бы дурацкие и выносящие мозг штуки Осаму не делал. Он заулыбался сильнее, поглядев на собравшихся. — ГдЕ-е Ку-Ни-Ки-ДуШ-кА-а? У нА-аС жЕ зДе-ЕсЬ ЧП. — Что случилось? Скажи мне. Куникида-сан придёт только через, — поглядела на часы. — двадцать минут. Его придётся долго ждать. — Видите! Когда я пришёл, а он уже был ТАКИМ. — Хех, может дело в том, что он съел что-то не то? — слегка усмехнулась, смотря на растрёпанного Накаджиму. Он поднял белые бровки в удивлении, но всё таки посмотрел за столом Дазая что-то. — А, вы правы, Моко-сан. — парнишка достал оттуда коробку и зелёно-жёлтый гриб. — Дазай-сан наверняка думал что яд от грибов будет смертельным. — СаМоУбИйСтВа ДлЯ чАйНиКоВ оТлИчНаЯ кНиГа, Хе-Хе-Хе. Девушка вздохнула. Ну и что с ним делать? Куникиду ждать долго, Ацуши понятия не имеет как его успокоить, впрочем, и сама Моко этого не знала. Голос Дазая потихоньку, но верно, начал раздражать. Но не её, а тигро-юношу. Он сделал какое-то странное движение рукой, будто нервное. Его глаз дёргался. Ну, точно, раздражён. Тихонько подошла к нему и плавно коснулась плечевого сустава парнишки, тот крупно вздрогнул, от неожиданности. Ацуши явно не подозревал, что кто-то будет его успокаивать. Мягкая улыбка на лице Мидзуку. — Всё хорошо, Ацуши-кун. Не нервничай, нервные клетки не восстанавливаются. — продолжила ему улыбаться. Кричать на кого-то, не в её манере. Если, конечно, Моко из себя не вывести. Накаджима расслабился, немного опустил свои плечи, закрыл глазки. Вдох-выдох. — Спасибо. Она кивнула ему и вновь взглянула на Дазая, тот уже умудрился залезть на стол ногами и встать в полный рост, "танцуя". Но это танцем нельзя было назвать, максимум пьяной походкой. Машет руками, делая ими разные движения. Аж смешно становиться. Девушка слегка хихикнула, засим, отпустила плечо шкета и ровной походкой прошла к суициднику. Он не обращал на неё внимания, сконцентрировав своё внимание лишь на танце и том, что комментирует что-то своё. — Дазай Осаму, обратите на меня внимание, пожалуйста-а. — позвала его и через секунду чужое лицо было рядом, так как он наклонился даже будучи стоя на столе. — Да-а? — голос продолжал быть каким-то безумным, но казался уже потешным. Она внимательно смотрит в эти карие глазки, а потом дотрагивается до чужой левой щеки своими пальцами на правой руке. Осаму с неким шоком посмотрел на неё и, вероятно, протрезвел. Но совсем чуть-чуть. Продолжила улыбаться. — Дазай, прекрати, пожалуйста. Ты немного пугаешь других. — говорит тихо и обращаясь именно к нему, продолжая улыбаться. Глаза цвета янтаря по доброму смотрели в эту безумную, но в данный момент полностью афигевшую, карью радужку чужих красивых глаз. Невесомо похлопала его по щеке. — Солнце встало, птицы поют, жизнь продолжается, так что вставай и приходи в себя. Убрала ладошку от всё ещё прибывавшего в афиге лица Дазая. Она продолжала улыбаться. А виновник сего торжества, очнулся от действия этих ядовитых грибочков. Он помотал головой и вновь посмотрел в эти глаза. — Что ж, пора работать. — Мидзуку улыбнулась и хлопнула в ладошки, потом пошла куда-то, видимо в другой кабинет или просто повесить свои вещи. Ацуши просто смотрел на неё с открытым ртом, тоже знатно изумившись такому повороту событий, глаза по пять йен. А засим, упал на пол, потому что Дазай повалил его с вскриком: — Я пОйМаЛ тЕбЯ рАдУжНыЙ кОт-ПеЧеНьКа! — суицидальная башка достаёт из карманов своего плаща много бинтов. Всё-таки, показалось что он пришёл в себя. Накаджима активно сопротивлялся, тщетно пытаясь вырваться из цепких загребущих лапок Осаму, но этого не получалось, ибо он держал бедного парнишку достаточно крепко. Наставник принялся связывать его. Распахнулась дверь в офис. — Всем доброго утра. — прозвучал строгий голос бывшего математика. Он не успел ничего больше произнести, поскольку в Дазая полетел кинжал. Моко немного разозлилась на этого чёртового суицидника и по совместительству, на наставника шкета. Лезвие Семирамиды было в опасной близости от сонной артерии Осаму. Девушка медленно вышла из другой комнаты, смотря на Дазая спокойно, но в то же время и со злобой в глазах. — Я тебя предупреждала, Дазай Осаму. Не мучай бедного Ацуши! — кинжал отлетел от его горла к бинтам, ловко разрезав их острым лезвием, будто это была обычная бумага. А после, отлетев в левую руку хозяйки, каковая положила его обратно в ножны, он будто жил своей жизнью, но всё равно слушался "хозяйку". Моко левша, подметил про себя Накаджима. Несмотря на свой невысокий рост, Мидзуку в несколько шагов преодолела комнату и взяв левой рукой Дазая за шиворот, подняв его, за тот же шиворот. Она злобно глядела в карие глаза, сверкая своими. Нахмуренные чёрные брови. Засим, прошипела: — Ещё раз такое повториться, и я тебя прибью обычной ручкой. Понял? Вот теперь, он реально протрезвел и закивал головой, пусть с трудом, ибо Моко всё также держала его за шиворот рубашки. Суицидник прекрасно понимал, что она такими вещами не шутит и шутить не собирается. Изменилась в лице. Сразу появилась привычная улыбка и добрый взгляд. — Вот и ладушки. — отпустила его, и тот плюхнулся мягким местом обратно на пол. Повернулась к пришедшему Доппо. — Доброго утра, Куникида-сан. Ацуши-кун, ты в порядке? — обратилась уже к младшему коллеге. Накаджима встрепенулся и яростно закивал беловолосой головёшкой. По доброму усмехнулась. — И хорошо. Идеалист приподнял брови. Этого он явно не ожидал. Да и как ты можешь ожидать такое, от самой непримечательной сотрудницы-одарённой? Верно, такое увидишь не часто, можно даже сказать, что никогда и не увидишь больше. — Утречка, Куникида-ку-у-ун. — Дазай, всё ещё сидящий на полу, помахал напарнику рукой, каковой недавно связывал Накаджиму белыми лентами свежих бинтов. В офис вошла одна из секретарш, кажется, её зовут Акихиро. Обычная, почти ничем не примечательная секретарша, на носу покоились очки в прямоугольной оправе. В руках она держала пюпитр, в виде дощечки с зажимом, в котором закреплены какие-то бумаги. Наверняка очень важные. — Куникида-сан, Директор передал вам дело. — слегка улыбнувшись, сообщила она, глядя на Куникиду. — О-о, у вас дело появилось. Как круто. — в голосе Моко не было и намёка на усмешку или подколку, а лишь ничем не примечательное восхищение. Губы сами собой растянулись в широкой улыбке, а прядь на голове даже немного дрогнула. — Шкет, Дазай, идёте со мной. — со вздохом произнёс Доппо, немного прикрыв глаза. — А ты, Моко, — она встрепенулась, услышав своё имя и ждя, что же ей такого поручат. — ожидай какое дело тебе поручат и иди на него. Ясно? — Да, Куникида-сан! Будет сделано в наилучшем виде! — глаза загорелись и в них промелькнули искры азарта и предвкушения. Что ж, остаётся только ждать. Любитель идеалов посмотрел на вышеназванных парней, которые продолжали стоять как истуканы. Дал Дазаю леща, в виде хорошего подзатыльника, а Накаджиму позвал по имени, засим, они, немного поворчав, ушли из офиса. Разумеется не обошлось без подколов суицидника, из-за чего Доппо сердился сильнее и бил больнее. Ве́ко Мидзуку дёрнулось, как бы говоря о лёгком раздражении, каковое сразу исчезло, как только они переступили выход из Агентства. Она не любит ждать. Не любит. Поэтому, чтобы скоротать время, села на стул, выпрямив спину и принялась заполнять незаконченные Накаджимой отчёты. Но на неё накатила усталость, так как Моко нормально не выспалась. После пятнадцати минут работы её начало́ клонить в сон, хоть она всячески сопротивлялась. Но усталость одержала победу в этом бою, поэтому, пальцы перестали держать ручку и она покатилась по столу, а голова Моко легла на стол вместе с рукой. Подмяла руки под голову и тихо засопела во сне.

* * *

Разбудил её звонкий голос прямо у уха. От неожиданности, Моко резко откинулась назад и не удержав равновесие, грохнулась на пол вместе со стулом. Вскрикнула от такого, распахнув глаза, дабы увидеть и лицезреть, кто побеспокоил её сон и кому прописать хороших тумаков, чтобы так больше не делали. Но этого ей сделать не удалось, ибо она вновь увидела лицо подруги, каковую не видела, вот уже недели две. Похлопала глазами, дабы удостовериться что это действительно она, а если нет.. Этого уже, лучше, не знать. Это действительно оказалась Андо, которая всё таки получила хорошего леща, аргументируя это тем что она прервала её сон. Но в глазах Сары был видел азарт и они горели чем-то странным, будто случилось что-то, из ряда вон выходящее. Моко осеклась, решившись спросить, что же та хочет сказать. И понеслась. — Это такое дело! Такое дело! — тараторила подруга, еле успевая перевести дух, чтобы продолжить рассказ. — Школьница спрыгнула со здания школы, чудом выжила. Врачи говорят что это чудо, что она вообще осталась в живых. Почему спрыгнула и хотела покончить с жизнью – молчит, не говорит. Следователи пару раз её навещали, но без толку, я тоже один раз побывала. Учитель, то бишь, классный руководитель, отец девочки, вообще в полном шоке от происходящего. Можешь помочь? Пожа-а-алуйста. — Сара, я тебе говорила, что больше на подобные дела не пойду. Мне уже хватило раза с Юшигиро, а ты мне это предлагаешь. — нахмурившись, покачала Моко головёшкой. — Ну Мо-о-око, ты же такая хорошая, ты с детьми так прекрасно ладишь и любишь их, помоги в последний разочек в таком деле. Правда в последний. — молящие глаза. Глубокий вздох. Вот именно в этом и вся проблема Мидзуку – её просто уломать на что-то. Конечно, если это будет реально что-то плохое, она и не будет навстречу идти. Скажет "нет" и уйдёт. Но сейчас, это случай исключение. — Имей ввиду, это был в последний раз и больше я не поведусь на подобное, я ясно выражаюсь? — Да, предельно ясно. А теперь пошли! Взяла её под руку и потащила за собой, горя́ идеей по поводу расследования. Но Моко понимала что оно будет скучным. Вариант первый: проблема в семье. Вариант второй: одноклассники. Вариант третий: оценки. И так далее. Причин по самоубийству может быть много, уж она это знает. Почему она не хочет брать подобного рода дела? Ответ прост: она не хочет видеть как дети страдают. Ей нравятся дети сами по себе, считает, что это милые маленькие люди. Разумеется, есть и исключения в этом. Непослушные дети, например. А так, она не любит видеть чтобы эти маленькие комочки постоянного веселья и озорства страдали. Больно на это смотреть. Но, вашу ж мать, конечно найдётся какой-нибудь индивидум, который может убить ребёнка. Это просто ужасно. И Моко заметила некое совпадение, что к ней приходит Андо чаще всего, нежели она получает какие-нибудь приказ или дело от Директора, или же задание от кого-нибудь. Странно это всё. Может быть что Сара, находит более подходящие дела под её специальность и профессию. Всё может быть..

* * *

Ну да, как Моко и думала: самоубийство из-за больших востребований родителей. Они подняли планку слишком высоко, девочка и не справлялась с такой нагрузкой. Такое иногда происходит. Сидя рядом с девочкой и общаясь с ней, Мидзуку почувствовала что её будто прорвало. Будто то, чего она хотела рассказать с течении долгого времени, вырвалось потоком слов из её уст. Пару раз чуть не заплакала. Моко слушала внимательно, не перебивая, слыша как девочка чуть ли не кричит, а после переходит в нормальный тон. Такой большой нагрузки на ребёнка давать нельзя. Что странно, так это то, что родители "понятия не имели почему у ребёнка скрытая депрессия"! Когда она вышла к родителям девочки, те с беспокойством в голосе спросили, что же всё-таки случилось? Моко вздохнула и максимально спокойно объяснила ситуацию. Мать ребёнка была в ярости, услышав что её дочь имела скрытую депрессию. Как и отец. Они хотели было войти в палату где сидел их ребёнок и накричать на неё, но Мидзуку остановила их. Осторожно взяв за один из плечевых суставов каждого родителя своими ладошками. В ответ на их удивлённый и яростный взгляд, она ответила медленно, проговаривая по отдельности каждое слово и выделяя его: — Я бы не рекомендовала вам кричать на девочку. Не подумайте, я вас не учу. — возразила Моко, видя как мать девочки хочет сказать что-то. — Тем, у кого есть скрытая депрессия, нужна поддержка от родных и близких. А также, рекомендую, на всякий случай, пойти к психотерапевту. — Вы хотите сказать, что наша дочь сумасшедшая?! — вскричала мать девочки, пытаясь сдвинуться на месте и пойти, исполнить то что хотела – накричать на ребёнка. Но этого не давала рука Мидзуку. Когда женщина обернулась, то в кромке сознания промелькнул страх. Отец, в свою очередь, молчал, хоть тоже повернулся к девушке. Глаза потемнели, губы поджаты в тонкую линию, нахмуренные полосы чёрных бровей. Её руки слегка сжались на плечах родителей ребёнка. Присутствовала некая напряжённость в воздухе, чем заставляла остановиться и выслушать. Вытолкнула горячих воздух из лёгких с помощью носа. Моко медленно сказала без раздражения в голосе, но с явной настойчивостью прислушаться: — Я не считаю вашего ребёнка сумасшедшим. Она адекватный человек, с этим я не спорю. Но в данный момент, ей нужна поддержка от вас и, возможно, помощь психотерапевта. Скрытая депрессия это не шутки. Если продолжать кричать и унижать ребёнка, давать ей непосильные нагрузки – это только ухудшит её состояние. Можете мне не верить. Решать вам. Но задумайтесь, если бы ваши родители сделали бы также, вам бы не хотелось умереть? Просто подумайте над моим предложением. Моё дело помочь, а дальше вы сами. — Мидзуку отпустила их плечи, немного подтянула лямку сумки, каковая как всегда покоилась на её плече. Немного улыбнулась, пусть и с огромным трудом: — Приятного вам дня. До свидания. Развернулась и ушла. Она не в праве вмешиваться в их жизнь. Это их границы, их жизнь. Просто кто-то понимает эти ограничения, а кто-то нет. Да, у неё тоже бывало что зайдёт за ту самую грань. Разумеется такое было. И она понимает свою ошибку, ведь людям свойственно ошибаться. Её дело подтолкнуть в правильном направлении, помогать или нет – решает сам пациент. Здесь, она вполне могла бы помочь, но, видимо, родители не хотят чтобы в мозг их ребёнка лезли посторонние. Что ж, это уже их дело. Но нужно хотя бы задумываться о ребёнке и её мнении.

И почему всем плевать на мнение других?

* * *

Внутри, почему-то, было фигово. Обида и немалый гнев. Странно что она вообще на это злится, это их дело и им решать что делать. Очень странное ощущение внутри. Никогда так не было. Или почти не было. Стискивая пальцами правой руки лямку её бедной сумки, которая также прошла через множество испытаний, Моко направлялась обратно в Агентство. Не опять, а снова). По мере приближения к объекту её работы, это чувство становилось навязчивее и страннее. Головная боль слегка посетила Мидзуку, но голос Совести не посетил её разум и ничего не сообщил, да и вообще не подавал признаков "жизни". Очень и очень странно. Лучше всего быть на готове, мало ли. Поднимаясь по ступенькам, она столкнулась с Накаджимой. Он ещё более взъерошен и, казалось, испуган. Моко подняла бровь, а противное чувство в груди на мгновение исчезло, но вновь появилось. — Привет, Ацуши-кун. Что случилось? Ты напуган. — А, Моко-сан. Здравствуйте, я.. мы.. ну... Кажется, что он только больше пугается, нежели успокаивается. Ну, он ещё парнишка, так что ему это простительно. Положив руку на его плечо, девушка улыбнулась ему, спокойно сказав: — Ацуши, всё хорошо, не волнуйся. Вдохни и выдохни. — он послушался и так сделал. Принялся рассказывать про Лазурного Вестника. Мидзуку не помнила, что это ещё за такой Вестник. Но смутные воспоминания и вырезки из газет заставили её вспомнить. Тогда произошёл взрыв, погибло шесть человек. Сам себя подорвал с полицией. Это дело, вроде как, закрыли, а теперь, спустя пять лет он снова возвращается? Странно.. Сегодня они - Ацуши, Дазай и Куникида - нашли одну похищенную живую девушку. Сасаки Нобуко. Преподаватель в университете, ох, как знакомо. Остальные же похищенные были убиты. Интересно, кто же убийца? Спасённая сейчас была где-то с Дазаем, как сообщил Ацуши. Сердце кольнуло от какого-то чувства. Неизвестного, гадкого чувства. Оно такое противное, что становилось тошно. Но, к сожалению, Мидзуку не могла помочь, ибо это дело поручили именно Доппо и Осаму, и вмешиваться она посчитала ненужным. Поэтому, потрепав Накаджиму по светлой белой голове, сказав: «Спасибо» за его старания и попрощавшись, пошла дальше в офис. Там её ждал сюрприз, в виде Куникиды. — Это ты, да? — посмотрел на Моко, снова устало вздохнув. Его голос был заметно осипшим, а вид.. потерянным? Обычно, ученик Директора всея Агентства был строгим и собранным, умел контролировать ситуацию и помешан на своих идеалах и графиках. Но сейчас он выглядел уставшим и потерянным, будто место себе не находил. — Да, Куникида-сан, это я. — она сочувствующе посмотрела на него, думая, как можно подбодрить и вообще, стоит ли вмешиваться в их дело. Приняла решение не связываться с "Лазурным Вестником" и не вмешиваться. Мало ли, да и это не её ума дело, что Мидзуку прекрасно понимала. Возможно что когда и это дело раскроется, она утолит свою жажду любопытства и поймёт, что это ещё за Вестник. — Закончила дело? — снова устало. — Можно и так сказать. Сара нашла для меня дело, поэтому я приняла его. — пояснила девушка, заметив, что когда она произнесла имя своей подруги, любитель идеалов слегка вздрогнул. Так, нужно связаться с Дазаем, когда они там планировали сделать им совместное свидание? Но кроме шуток, Моко была серьёзна. — Хорошо. Иди домой, мне ещё нужно сделать кучу дел. — вновь та потерянность в голосе. — Ам, Куникида-сан. — Что? — С вами всё хорошо? Вы такой уставший и.. — И? — Потерянный, что ли. Не поймите меня неправильно, но ваш вид говорит сам за себя. Доппо помолчал, наверное, собираясь с мыслями. Снял очки с носа и одел их чуть выше лба. Болотно-зелёные глаза, теперь, не смотрят сквозь стёклышки и окуляры очков, так в них можно увидеть некую скорбь. — Сегодня я не смог помочь людям, которые нуждались в помощи. Они умерли. Я..я просто не успел. — последнее он сказал с наиболее тихой интонацией и создавалось впечатление, что Куникида вот-вот заплачет. Но этого не происходило. Он смотрит в пол. Очень необычно видеть его в таком состоянии. Моко помолчала, не зная что можно сказать или приободрить. Вроде всё просто, а на самом деле нет. — Смерть приходит всегда. Не важен возраст, она придёт тогда, когда наступает время. Некоторые умирают молодыми, некоторые в возрасте, а другие, даже не родившись на свет. Смерть сама по себе штука странная – никогда не поймёшь, когда придёт время умереть. Раз уж Бог посчитал это нужным, значит, им суждено было умереть. И мёртвых нельзя жалеть, ведь их не вернуть, лучше всего жалеть живых. Можете меня не слушать, но я просто сказала то, что считаю нужным. Моко слегка улыбнулась и, не ждя ответа, развернулась, направившись к выходу. Куникида молчал. Ему не́чего сказать.

* * *

В такие моменты Моко всегда думает о прошлом. Так было, есть и будет. Это была своеобразная, странная привычка. Так как был уже август месяц, темнело уже немного раньше. Деревья качались на ветру, каковой поднялся относительно недавно. Спокойный взгляд янтарных глаз был устремлён в никуда. Она свернула в пустые улицы города. Почему пустые? Потому что шла по тем закоулкам где чаще всего бродили работники Мафии. Н-да, видимо она совсем бессмертная, раз уж не боится мафиози, которые могут разорвать её на кусочки. Многие боялись ходить здесь, понятное дело, не хотели подвергать себя опасностям. Она шла дальше, не замечая ничего вокруг. Навстречу ей шла низкая фигура, которая уткнулась в телефон, явно не заметив постороннего присутствия. Когда они пересеклись, человек оторвался от своего гаджета и положил его в карман, нечаянно метнув свой взгляд в сторону. Фигура прошла несколько шагов, а засим, остановилась, повернув голову назад, ошалело смотря на шагающую дальше Мидзуку. — А-ашидо? Услышав знакомое имя, Моко резко тормознула и развернула голову к фигуре. В смутных очертаниях, она узнала в ней Чую, каковой продолжал стоять с ошарашенным лицом. Искры в его голубых глазах погасли. — Нет, Чуя, это я – Моко. — Я уж понял. — разочарованность в голосе. Понятно уж почему. — Не смог так никого полюбить? — Нет. Я не могу её отпустить. — тихий ответ. — Я..я слишком её люблю... — До сих пор. — закончила за него младшая. На что получила кивок в ответ. — Ясно. Тебе, наверное, нужно спешить. Не буду задерживать. — А, да, точно. Ладно, Моко. Пока. — Ещё увидимся, Чуя. Разошлись по своим путям. Ох, знал бы Накахара, кто убийца. Он бы своей гравитацией раздавил бы его, ни капли не пожалев. Эх, воспоминания-я...

* * *

Следующий день не особо отличался от остальных. Вот только то чувство, которое было вчера, так и не покинула её сознание и не давало мыслить более рационально. Чувство какой-то неизвестной опасности. Очень странное чувство, его нужно либо почувствовать один раз, либо просто знать что это такое. Моко сидела на высоком стуле, за стойкой в кафе. Она думает о разных вещах, а также и о вчерашнем деле. Эти родители, та бедная девочка, никак не могли выветрится из её головы. Даже ей, взрослой девушке двадцати лет с хвостиком, страшно за ребёнка. Как уже и говорилось раннее, Мидзуку больше не будет принимать дела связанные с детьми или подростками, если, конечно, это не поручит ей сам Директор или Куникида с Дазаем. Но есть и ещё одно чувство. Чувство тревоги. Оно появилось тогда, когда к ней вниз спустились Доппо, Ацуши, за ними и Осаму, а рядом с ним была девушка. Чёрные длинные, до локтей примерно, волосы, хорошо приглаженные и прямые. Такие прямые волосы — просто мечта любой девушки. Но не для Моко. Белый болеро застёгнутый только на одну верхнюю золотого оттенка пуговицу, под низом кремового цвета рубашки, в области декольте на этой рубашке был вышит некий узор, каковой бывает, например, на жабо. Простая светло-серая юбка ниже колен, а под ней, наверное, были тёмные колготы и обычные тёмно-серые туфли. Лицо было, как это обычно описывали в тех же книжках, кукольно-фарфоровое. Эта, до тошноты противная, фальшивая улыбка с такой же фальшивой радостью. Серые с зелёным оттенком большие глазки. Бр-р, как же противно, Боже. Ненастоящая радость вместе с улыбкой. Так и тянуло вывернуться наизнанку, но этого Моко не сделала. Она лишь с презрением посматривала на Сасаки, как представил её Дазай. Как же, бл*ть, противно. Эта чёртова фальшь. Мидзуку тихо скрипнула зубами и еле как улыбнулась. Они обсуждали что-то, до момента, когда Дазай достал блокнот бывшего учителя математики и протянул его Нобуко. Разумеется, Куникида принялся ругаться на горе-суицидника, а Сасаки открыла блокнот и стала читать. Доппо замер, словно хотел услышать вердикт. Смотря на этих двоих, Моко с недовольством вспоминала её и Дазая идею устроить свидание Андо и Доппо. И это он сейчас "сводит" этих двоих? Ну спасибо, Осамушка, тебе кабздец потом будет. Как говориться, вспомнил солнце - вот и лучик. Словно из под земли, рядом с Мидзуку возникла её подруга. Она чуть не вскрикнула от неожиданности, да чай пролила бы, если бы не её реакция. — Сара, блин! Что ты так пугаешь? — немного недовольно спросила Моко, стараясь не употреблять в своей речи нецензурную лексику. Андо смотрела на неё снова с горящими глазами. В них читалось, что у них есть какое-то дело, очень-очень важное. Подняла бровь. Так, если это будет снова по тому делу, то Моко вежливо скажет "нет", ибо она на такое не подписывалась. — Моко, у нас там тако-о-ое дело! Тебе определённо понравится! — возбуждённо восклицала она, словно это серьёзно было какое-то дело, чему очень радовалась Сара. — Выкладывай, Блокнот. — слегка усмехнулась. — Но имей ввиду, — немного нахмурилась. — если это снова будет дело про детей, то я отказываюсь без разговоров и уговоров. — Нет нет нет, это вообще другое. — чёрные глаза горели сильнее. — Знаешь дело о Кикуми Тоторо? Моко немного нахмурилась, вспоминая что это за дело-то было. И вдруг, вспомнила. В токийском метро нашли живую девушку в сумке, завёрнутую в пластиковый пакет, которая была жутко искалечена и с ампутированными конечностями. Этому делу лет восемь. Как оказалось, эту девушку похитили, как потом и она сама сообщила. Но ни писать, ни говорить она не могла. Кикуми Тоторо, как представилась она. Дело возобновили, когда девушке стало только двадцать лет. Вдаваться в подробности, смысла нет. — Это про ту девушку, которая была завёрнута в пластиковый пакет и с ампутированными конечностями, найденная в токийском метро, весной 2002 года? — Именно. Так вот, лучше пойдём, я тебе всё расскажу в подробностях. Пошли, пошли скорее! — её состояние нужно было видеть. Такая радостная, но одновременно серьёзная. Нобуко пробормотала, что идеалы Куникиды слишком завышенные и такой девушки попросту быть не может. Сара удивлённо повернула голову в сторону незнакомки. Ой, если сейчас не увести Андо, то всё. Либо бесконечная дискуссия, либо доказывание что идеалы это важно. Но вместо этого, Сара спокойно подошла к Доппо и что-то спросила. Тот, немного замявшись, кивнул. Взяв блокнот в свои руки, она перелистнула страницу назад, читая. Застывшая тишина. Сара абсолютно спокойно читала содержимое блокнота для записи идеальных планов Куникиды. Последний, с явным, но скрываемым, интересом ждал вердикт уже от подруги Моко. Наконец, спустя несколько минут, Андо закрыла чужой блокнот и с улыбкой поглядела на бывшего математика, протягивая предмет назад. — Я считаю что вы, Куникида-сан, найдёте ту самую девушку. У каждого свои представления идеалов, и ваши мне нравятся. Не думаю что стоит обсуждать идеалы, ведь они прекрасны. — она широко и счастливо улыбалась, смотря на Доппо тепло. Он недоумённо смотрел в эти чёрные глаза и взял протянутый блокнот. Сара повернула голову к, ошалевшей от такого представления, Мидзуку, сказав: — Моко, нам уже пора. — А? А, да, пошли. — моргнув и с огромным удивлением глядев на подругу. Она ожидала чего угодно, любой реакции, но явно не такой. Взяв под руку Моко, Сара потащила её на выход из кафе, яростно рассказывая что-то. Мидзуку успела лишь взглянуть на Дазая с таким же недоумением в глазах, и тут же скрылась вместе с Андо. Она слушала подругу в пол уха, ибо только задумалась об этой ситуации. Что-то здесь явно нечисто. С этой Сасаки Нобуко. Что-то не так...

Спустя где-то два дня

Дазай, Куникида и Ацуши, наконец-то раскрыли преступление. Только сам Лазурный Король с Лазурным Вестником не были найдены. Разумеется Король был мёртв уже давно, а вот его последователь.. Это уже другая тема. Осаму зачем-то позвал Доппо в какое-то заброшенное здание. Оно было сделано из камня, покрытое зелёной плесенью и проростками лозы или что-то похожего. Когда идеалист зашёл в здание и поднялся на нужный этаж, он увидел суицидника, сидящего в каком-то не менее странном кресле белого цвета. Или оно было чем-то накрыто? Впрочем, в данный момент Куникиду волновало для чего Дазай позвал его именно сюда и почему ничего не сказал по телефону. Этот остолоп гениальный и мог выдать какую-нибудь хрень, в этом Доппо убедился за два года работы со своим неидеальным чёртовым напарником, какового ненавидел всем сердцем и только по одной просьбе, мог придушить его собственными руками. Но, речь не об этом. Увидев знакомую физиономию, на которой была почему-то серьёзность, каковая не была у него с роду, Куникида зашагал к напарнику, яростно говоря что-то про свой испорченный идеальный график, какой же Дазай балбес, раз не мог просто рассказать о своей идее по телефону и ещё что-то. Но Осаму прервал поток нескончаемых слов, каковых у идеалиста было предостаточно чтобы заткнуть его. У них завязался диалог о Лазурном Вестнике. Понятное дело никто не мог догадаться, кто это, блин, такой. Но тут появился Тагучи Рокузо. Информатор Агентства и по совместительству, в некотором роде, подопечный Куникиды. Парень с взлохмаченными тёмно-каштановыми волосами, одетый в белый свитер, рукава которого были закатаны на локтях, под ним находилась обычная голубая рубашка, узкие тёмно-зелёные штаны. На левой руке маячил браслет. Ни чем не примечательный парень, проще говоря. Способности у него не было. Теперь и он ввязался в этот сумасшедший диалог. Куникида до последнего не мог никак понять, что происходит. Из другого прохода в здания, послышался выстрел. Тагучи хотел что-то сделать, но его и Доппо отбросило к Дазаю, а пуля врезалась в стену и, оставив след, упала на пол. А на месте где стояли идеалист и информатор, теперь стояла фигура в чёрном, словно ночь без звёзд, плаще. В одной руке человек держал длинную, стальную косу, которая была предназначена раньше для срезания травы. Лица не видно из-за капюшона, натянутый, примерно, ниже бровей, закрывая и глаза фигуры. Плащ полностью скрывал и одежду под ним, доходил, в прямом смысле, до пола. Ни волос не видно. Полноценный незнакомец. В проходе здания показалась... Сасаки Нобуко. Она держала пистолет перед собой, уверенно шагая навстречу своей судьбе. Куникида в полном шоке смотрел на Сасаки, продолжавшую натянуто улыбаться. — Что ж, ты мне помешал. Кто ты? Фигура вскинула левую руку, держа косу в правой. Человек явно смотрел на Нобуко, хотя это было трудно сказать, ибо капюшон скрывал лицо. А после заговорил, но как-то странно, словно говорили несколько голосов, а не один, из-за чего складывалось такое впечатление, что говорила вроде бы девушка, но голос был похож и на голос зрелой, уже явно немолодой женщины. — Я не буду называть своё имя. А ты, Сасаки Нобуко, и есть Лазурный Вестник. — в интонации есть нотки некого гнева и раздражения на впереди стоящую персону. Сасаки усмехнулась, продолжая держать в руке пистолет, явно готовясь, если что выстрелить по новой. Как же бесит эта самодовольная ро... кхм, в смысле, лицо. Кукольное, фарфоровое, лживое, фальшивое, самодовольное выражение лица. Эти глаза словно пустые, мертвецки блестящие и очень странные. — Я не боюсь брать судьбу в свои руки. Я хочу отомстить Куникиде за смерть моего любимого человека. Человек-незнакомец словно рассвирепел. — Чёртова любовь! Какие же люди жалкие и ничтожные! Как же вы не понимаете, что месть — это лишение человека жизни, это самое хреновое что вы можете придумать! Чёрт возьми, ты не вернёшь того человека, если заберёшь чью-то другую жизнь! Это невозможно! Он умер! УМЕР! — фигура в гневе приблизилась в несколько шагов, проигнорировав летящую в неё новую пулю, каковая попала в косу и отрикошетила в стену, после остриё косы переместилась на горло Нобуко, а человек уже сзади девушки. Та, от испуга, выронила пистолет из рук. — Только двинься, я тебя прибью на месте. Отнять шесть невинных жизней, подставить таксиста, хоть он тоже был причастен к этому, да твою мать, это на лет сорок тебе светит! Или казнь. — Отпустите её. — прозвучал голос Дазая. Он поднялся с кресла. — Я думаю, что Сасаки-чан осознала это и она сдастся в полицию, а мы любезно доведём её до полиции. Как вам такая идея, человек в плаще? Фигура подумала и кивнула, убрав косу с горла Нобуко. Осаму кивнул и надел на девушку наручники, каковые всегда носил в кармане своего светло-кофейного плаща. Куникида с Сасаки вышли из здания. Девушка склонила голову, а её чёрные волосы скрыли выражение лица, но она наверняка была расстроена из-за того, что не сумела отомстить за любимого. Рокузо шёл позади Доппо, сверля преподавательницу злым взглядом. В помещении остались только человек в плаще и Дазай. — Может всё-таки скажешь своё имя? — Осаму повернулся к фигуре, протянув руку в качестве знакомства. — Меня зовут Даз.. Но фигура шлёпнула его по руке своей ладошкой, отмахиваясь от него. Человек, словно гневно, смотрит на суицидника. — С суицидниками не знакомлюсь и дело не имею. Такие как ты, Осаму Дазай, должны жить, как и все нормальные люди, а не пытаться избавиться от жизни. Ненавижу таких как ты. Пусть ты и детектив, пусть ты и притворяешься, что весь из себя такой хороший, но ты хочешь избавиться от жизни. Называй меня — Смертью, ведь я ненавижу таких как ты. — она тыкнула пальцем в его грудь, раздражённо говоря всё громче и громче. А засим, крутанувшись на месте, исчезла во мраке прохода. А Дазай вздохнул и руки согнув в локтях и засунув их в карманы плаща, побрёл за напарником. Странно это всё

Мы встретимся, где-то, в апреле, в аромате весенних цветов. Ну, а пока, за окном метели, оставайся среди моих снов.