Не бойся, милый, страха своего...

Из косяка двери гостиной выглянула сначала макушка копны чёрных волос, затем любопытные и слегка настороженные глазки, а после и вся Мидзуку. Эти действия выглядели одновременно смешными и милыми. Осаму улыбнулся её действиям, легонько помахав правой рукой. — Дазай, твоя рука.. — почти шепчет младший детектив, щёлкая выключателем в коридоре. Он наполняется светом, освещая и гостя, заглянувшего как всегда внезапно. Она вздрогнула и быстро подошла к бывшему мафиози почти вплотную, встала на носочки и осторожно убрала с его лба чёлку. Подсохшая рана прямо у края между корнями волос и лбом. Следы лёгких разводов крови идущие от краешка губ и дальше вниз по подбородку, идя ниже и ниже. — Боже, где ты был? — Просто очередное задание с моим давнем приятелем. — Осаму улыбнулся, глядя на обеспокоенное, но в то же время и испуганное лицо Мидзуку, ласково потрепав её по чёрным волосам, дабы хоть чуток успокоить. — С Чуей, если тебе уж так интересно. — Сейчас мы идём обрабатывать твои раны и это не обсуждается. — уже в строгой манере чётко проговорила девушка, смотря в карию радужку. — Солнце, это не обязательно, правда, — снова он так её назвал, ну вот зачем? Мокото сразу хмурит брови, сводя их на переносице и сжимает губы в тонкую линию. Суицидник цокает языком и, прикрыв глаза, выпрямился в позвоночнике. — Ла-адно, только чтобы ты была спокойна, раны обработаем. Она сразу смягчается, расправляя напряжённые плечевые суставы и перестаёт хмурится. — Снимай обувь и проходи, я за аптечкой сгоняю. — сказала она перед тем, как скрылась в одной из дверей, ведущих в разные комнаты. Дазай снял с себя ботинки, аккуратно поставив их рядом с остальной обувью, каковая стояла на полу. Медленно прошёл вперёд, оглядываясь вокруг, в прошлый раз, когда он был у неё в "гостях", не успел ничего разглядеть, да рассмотреть. Смотрит на двери, расписанные узорами и рисунками. Нежно-голубая с облаками, белая с ветками цветков сакуры, лимонно-жёлтая с пальмами и ещё одна белая с неровными цветками монстера. Каждая подписанная. С сакурой, правда, не была подписана. Подошёл к ней, положив ладонь на ручку, и только хотел открыть, как его остановила Мидзуку, вышедшая из расположившейся рядом комнаты. — Стоять. Куда лыжи навострил? — Дазай приподнял бровь, не понимая иностранного выражения, которого прежде, наверное, не слышал. Но несмотря на замешательство своего наставника, она продолжила в серьёзном тоне: — Комната чужая и трогать её запрещается любым способом. — Ладно-ладно, — поднял руки в примирительном жесте, хотя в глазах было нескрываемое любопытство. Если заходить в эту комнату нельзя, значит там точно есть что-то очень интересное. — Не буду трогать. — И тебе даже не интересно? Не поверю, если ты так скажешь, Дазай. — будто прочитав его мысли, сощурилась Моко, внимательно обводя мумию пристальным взглядом. — Интересно, это да. Но спрашивать не буду, раз ты сама не говоришь. — пожал он плечами, опустив руки вниз. Тут же она встрепенулась, словно вспомнила о чём-то важном и взяв Осаму за левую руку, повела в гостиную. Присели на диван. Моко села даже ближе обычного, хоть и не любила близкого контакта без должной на то причины, но это исключение. — Можешь, пожалуйста, наклонить голову? — порылась в аптечке, выудив бесцветную жидкость в прозрачном сосуде и вату. Он кивнул, наклонившись ближе к ней, оглядывая карими глазами сосредоточенное лицо Мидзуку. Та убрала кудрявую чёлку с лица Дазая, осторожно поднесла смоченную вату в сильно пахнущим медицинском веществе и начала аккуратно прикладывать к ране. Тихо прошипел от покалывающей боли, стараясь терпеть. Она даже не отдёрнула вату, продолжая протирать, убирая подсохшую кровь и размазанные чёлкой потемневшие алые разводы. — Дазай, не наклоняйся так сильно. — меняя вату на новую, тараторит шизофреник, поднося вату уже к губе, однако, её остановили, мягко взяв за запястье руки и легонько сжав. — Что-то не так? — Моко, вообще-то, после обработки ран, пациентов целуют в болящее место, чтобы не болело. — с немного серьёзным лицом говорит суицидник, а внутри поражаясь своей гениальной актёрской игре, так как звучало убедительно. Приподняла бровь, но тут же опустила, снова убрала чёлку с его лба, немного приподнялась и коснулась губами раны, на несколько секунд задержавшись. Засим, отстранилась и без какого-либо смущения, взяла вату, принявшись снова обрабатывать. Поднесла вату к губе, осторожно убирая разводы. Хоть не разбил её, уже хорошо. Легонько промокнула край губ, который и был в крови. — Здесь тоже поцеловать надо. — с детской требовательностью пробубнил Осаму. — Здесь раны нет, только размазанная кровь. — У меня во рту рана. — соврал он. Хитрая задница. — Нет, Дазай, не буду целовать. — отрицательно помотала головой, убирая спирт. — Что-то ещё болит? — Эх, больше ничего. — вздохнул, явно не ожидая того, что так проиграет. — Вот и отлично. — сложила медикамент в аптечку, взамен достав пластырь. — Не дёргайся, пожалуйста. Милый розового цвета пластырь красовался на месте раны. Собрала аптечку, взяв в правую руку вату, а в другую коробку с лекарственными средствами. — Пройди в комнату с рисунком цветов монстера, это комната, где будешь ночевать ты. Там переоденься, одежда на кровати. Переоденешься и приходи на кухню. — Хорошо, как скажешь. — повёл плечом он, поднимаясь и идя за Мокото.

* * *

Мидзуку сидела за кухонным столом, просверливая взглядом кружку с свежезаваренным чаем. Внутри было.. пусто. Да, банально пусто. Словно она снова сидит одна, в одинокой квартире, как это бывало обычно. Но даже будучи детективом, засиживалась она в Агентстве ещё до темноты, только после, почти ночью, приходила домой и спала. Такая скучная и монотонная жизнь была наконец-то (!!!) разноображена заварушкой с Гильдией. Снова что-то не поделили, какая досада. Молча остекленелым взглядом уставилась в одну точку, практически не моргая. Думает о чём-то своём, не обращая внимания ни на что. В проёме показался улыбающийся Дазай. — Вай, какая красота, Моко. Мне вот даже интересно, откуда ты нашла такую подходящую одежду? — от вопроса она наконец очнулась. — Ну, ам. Одолжила у кое-кого. — отстранённо промолвила, поглядев на Осаму. Ему правда подошло то, что она нашла. Худи прекрасно сидело на фигуре и едва доставало ему до середины бёдер, штаны также сидели на нём идеально. Сам суицидник широко улыбался. — Надо же, тебе так идёт. — И у кого, если не секрет? — Секрет. — напрягшись, шизофреник жестом показала, что можно присесть рядом. — Нужно поужинать. Приятного аппетита. Дазай кивнул и присел напротив неё, стараясь не запачкать выданную одежду. Также пожелав приятного аппетита, оба принялись за трапезу. — И что же было на задании? — спросила Мидзуку, отправив кусочек мяса зажавшего в палочках, в рот, вопросительно глядя на впереди сидящего. — Да ничего особенного, мы пытались убрать огромного.. хм, как же можно это назвать? На подобии огромного осьминога. Вроде как ктулху или что-то такое. — Ктулху? Ничего особенного, блин! — повисела немного в раздумьях и продолжила: — Что ещё? — Там был любитель винограда из Гильдии. Чуя использовал порчу, а я героически подорвал ктулху изнутри. Моко тихо прыснула со смеху. Нет, не потому что её приятель использовал свой дар, а потому что она представила как Дазай взрывает маленького осьминога, чувствуя себя героем. Да, это не так смешно в данной ситуации, каковая происходит в Йокогаме, но посмеяться хотелось скорее от стресса, накопившийся за последние два дня. — Порчу, значит, использовал. — немного задумчиво смотря на Дазая, поглощающего лапшу, промямлила младший детектив, закусив губу с внутренней стороны. — И где ты его оставил очухиваться? — Там же, где он и лежит. Ему помогут другие работники Мафии. — отмахнулся он, проглотив лапшу. — Насколько мне известно, после твоего ухода из Мафии, Чуя начал тренировать Широ, но из-за жестокого обращения к ней, её направили ко мне. Чуя частенько называл Касагами твоим именем, путаясь и очень сильно ударял. Думаю, что ему тебя не хватало. — Он был рад, что я ушёл, да и я не вернусь в Мафию, я пообещал. — он посмотрел в тарелку, слегка улыбнувшись чему-то своему. — И Мори спрашивал про тебя. В этот момент Моко как током шибануло, чуть не выронила палочки и посмотрела на Дазая. — Что этот старый маразматик от меня хочет? — даже немного прорычала она. — Да спрашивал, не хотела бы ты пополнить ряды в Мафии. Я ответил за тебя, что нет. Ты уж прости, что без твоего ведома. — Спасибо, Осаму. — улыбнулась детектив, ощущая внутри сильную благодарность к наставнику. — Да не за что. — улыбка Мидзуку заразительна, посему, он также улыбнулся, чувствуя как теплеет в грудной клетке. Такую идиллию не хотелось ничем портить, ни новостями про стратегию, чтобы напасть на Гильдию, ни чем-то другим. Трапеза проходила ещё минут пять, а вот разговоры не прекращались ни на секунду. Хоть шизофреник и расслабилась, но всё равно была настороже и следила за своими словами, разговор разговором, но тайну свою разглашать не собирается. Или пока, не собирается. —..Знаешь, мне всегда нравится, когда ты называешь меня по имени, это так мило звучит из твоих уст. — улыбаясь, проворковал Дазай, следя за реакцией девушки. Та немного склонила голову набок, вопросительно глядя на него с немым вопросом. — Видела бы ты сейчас себя со стороны, милашка просто. — подпёр щёку сжатой в кулаке ладонью, оперевшись локтевым суставом о столешницу. — Дазай, если ты на что-то намекаешь - говори прямо, я не понимаю намёков. — слегка нахмурив брови, промолвила та. — Ладно, ничего. — махнул рукой Осаму, переведя взгляд карих глаз куда-то в сторону, фокусируя внимание на чем-то, что его явно заинтересовало. — Красивая фотография. Твоя? Он видел фотографию висящую на стене в кухне. Тоже повернула голову, окинув янтарным взором портрет. На губах появилась лёгкая ухмылка, задержавшись ещё немного на запечатлевшимся навсегда фотокадре, посмотрела в кружку с зелёным чаем, потупившись и небрежно бросив: — Нет, это сестра. Побыстрее бы закончить этот разговор, да спать пойти, завтра будет достаточно трудный день. Встаёт на ноги и берёт свою чашку вместе с тарелкой, идя к раковине. Открыла кран и принялась мыть посуду, делая это молча, не заговаривая ни на какую тему. Краем уха услышала, как скрипнул стул и тихие шаги по её направлению. Его руки обняли за талию, он наклонился к ней, почти на ухо говоря: — Солнце, ты обиделась на меня? — не дождавшись ответа, сразу прошептал уже на само ухо: — Если это так, то прости. Моко слегка вздрогнула от такой близости, пусть и понимала, что тот хочет успокоить. Вновь улыбнулась, немного повернув черепную коробку к "всеми любимому" старшему детективу. — Всё в норме, правда. Просто вспомнилось былое, — потупив взгляд, она снова разворачивает голову, смотря как вода утекает в слив. Принялась мыть снова, а рукава свитера немного намокали от попавшей на них воды. — Давай я лучше помою? Ты и так устала, да и Йосано-сан говорила, что нельзя тебе напрягаться. — Но я могу и сама.. — Это не обсуждается, Солнце. — вторил ей Дазай, как Мидзуку не совсем давно. Она вздохнула, спорить с ним бесполезно, это и так понятно. — Ладно, как знаешь. — Хе-хе, — он легонько потрепал её по волосам. Моко оставила посуду, закрыв кран, руки побаливали, как и ноги.

* * *

— Доброй ночи, Осаму. — она с улыбкой смотрит на вышеназванного, который стоял у сегодняшней комнаты. — Да, доброй ночи и тебе, Моко. — кивнул Дазай, всё ещё смотрев на неё. Открыла свою дверь, и зайдя в комнату, закрыла, но не на щеколду, уже хороший знак. Он решил не медлить и тоже зашёл в свою комнату. Мидзуку подошла к шкафу с одеждой и открыла его, желая переодеться в пижаму, так как свитер – не самое лучшее решение, чтобы спать. Тёмная футболка, да, именно футболка, и длинные шорты до колен, не особо любит короткие шорты. Сняла с себя свитер, расправляет его и отправляет на вешалку, берёт футболку в руки и надевает на себя. Тоже самое проделывает с шортами. Стало чуток легче. Теперь можно и спать идти. Закрыв дверцы шкафа, подошла к выключателю света и нажала на него, комнату заполнила темнота, из-за того что шторы были занавешенны. Неторопливой проступью прошла к кровати и убрав заправленное одеяло, легла. Прохладная постель уже неделю была без хозяйки. Выдохнула, убрав волосы в сторону и поморщившись от ощутимой боли в руках и ногах. Что ж, ей не привыкать к боли. Тупо пялиться в потолок, так как глаза упорно не хотели закрываться, а сон никак не шёл. Сон всегда приходил сразу, ибо приходила довольно уставшая за день и валилась с ног. Сегодня то же самое. Однако, организм так не считал. Сквозь тишину, настоявшуюся в комнате за последние пять минут, послышался немного хрипловатый голос: — Моко-о, подойди сюда, пожалуйста. От неожиданности, чуть не подскочила, но тут же поняла, что это её наставник зовёт. Облегчённо вздохнув и убрав одеяло, она коснулась ступнями ног пола, поднялась и медленно пошла до комнаты, где он сейчас был. Легонько постучала по деревянной преграде, мало ли Дазай там делает что-то, а она зайдёт вот так. — Проходи. Приоткрыв дверь, Моко также увидела темноту и очертания Дазая в кровати, что стояла у окна. — Что-то случилось? Немного приподнял голову и кивнул, протянув свою руку к Мидзуку, как будто хотел дотянуться до неё, однако этого не получалось, ибо расстояние слишком большое. Зашла в комнату полностью и прикрыла дверь, медленно прошла к постели, на каковой Дазай уже приподнялся на локтевых суставах, смотря на пришедшую. В темноте его глаза казались ещё более тёмными, но и немного отчуждёнными. — Так что случил.. Но договорить ей не дали, потому что он взял Моко за руку, слегка потянув на себя. Через минуту, она лежала рядом с Дазаем, что обнял её, прижимая к себе. Недоумённо хлопает глазами, пытаясь осознать, что это произошло. — Побудь со мной. Пожалуйста. — тихо говорит он, припустив шизофреника из своей хватки, заглядывает в её глаза. — Ладно, Осаму, я останусь. — вздыхает она, тоже обнимая. Он улыбнулся, а проворная рука незаметно забралась под чужую футболку, легонько поглаживая спину. Её шибануло током снова от такого, посему практически вжалась в Дазая, выдохнув. Он просто поглаживал спину, ничего более не собираясь делать. Словно почувствовав, что он ничего более не делает, расслабилась и прикрыла глаза. Хватка снова ослабла и Моко приоткрыла один глаз, дабы увидеть, что тот хочет сделать. Дазай, без всякого смущения, другой рукой убрал с её лба чёлку и, внимание, прикоснулся губами к нему, задержавшись на минуту. Дыханье спёрло, однако сердце забилось чаще. Когда он отстранился, он заметил, что за долгое время её щёки начали очень сильно краснеть. Уткнулась в него, ни звука не издав. Снова улыбнувшись, Осаму принялся заново гладить спину подопечной. — Моё солнце. Никому не отдам.