Не бойся, милый, страха своего...

Выходной после празднования победы был весьма предсказуем. Однако, содержимое холодильника так не думало, так как после недельного не прибывания дома, почти четырёх дней без всего, создали очень неприятный сюрпризец на утро. Поморщившись и вздохнув, взяла мусорное ведро, всё что успело испортится сразу уходило туда. Досадливо цыкает от того, что в холодильнике, как говорят в России, мышь повесилась. Но зато, есть лишний повод прогуляться, ей полезнее. Затем же, Мидзуку вспоминает, что перед тем, как стала полноценным сотрудником Агентства, она бегала в парке, а сейчас.. а что сейчас? Дел выше крыши, не до пробежек. Переодевается из домашней одежды в уличную. Чёрная недлинная толстовка с какой-то надписью на груди, завязала хвостик, по обыкновению став похожей на парня, тёмно-серые брюки кюлоты, под ними держались высокие носки и белые кроссовки. Не особо подходит по стилю, а ей плевать хотелось на это. Перекинула опустошённую, вчера поздним вечером, сумку через плечо, расположив широкую лямку на плечевом суставе правой руки. Положив необходимое, открыла дверь, поглядев, нет ли кого. Опасения не оправдались, на последнем пятом этаже, помимо двери в квартиру Моко, были ещё две. С соседями что-то общение не ладилось, так как работа, да и вся прочая рутина не оставляли возможности познакомится с ними. Может, это и к лучшему. Вышла в подъезд, встав чуть боком, дабы видеть весь этаж. Не пройдёт эта чёртова паранойя никак.. Закрывает дверь на ключ за собой. Медленно и неспешно спускается вниз по лестнице, лифта как такового, не было в скоромной и хиленькой пятиэтажке довольно старой постройки. Изредка меж этажами слышались голоса соседей, мяуканье котов и лай собак. Во всём доме чувствовалось некое умиротворение после произошедшего не так давно. Это не было чем-то странным и на подобии того. Выйдя через несколько минут из подъезда, краем глаза подцепила стоящих немного скраю женщин в преклонном возрасте, те шушукались между собой, явно сплетничая. Как только послышался хлопок двери, вся троица обернулась, пристально глядя на Мидзуку. Внутри стало странно от таких взглядов, поэтому, решила скорее скрыться от чужих глаз. Но услышала отрывок из разговора, посему, достала телефон и сделала вид, что делает там что-то, сама прислушивается. —...слышали из той квартиры её крик? — слышится шёпот от той, что в цветастом жёлтом платье. — Вот-вот, до чего нынче дожила, кричит теперь, да спать не даёт. — поддакивает и вторит ей та, что в зелёной кофточке и чёрной юбке. — А что там случилось-то с ней? — спрашивает удивлённо третья, она была, по видимому, новенькой в общении с ними. — Да мать у неё померла, все говорят что болезнь в мозгу сгубила, — перекрестившись, продолжила, как ни в чём не бывало, громко шепча: — И сестру унесла напасть недобрая, крику из её квартиры было, ух, мама не горюй. А девочка-то добрая была, помогала много с младшенькой. Переняла у матери добродушный характер, что старшая, что младшая, да и упёртости у отца. — А с отцом-то что? — также заговорчески шепчет третья, ахнув после ответа другой. — Пожар жизнь унёс, заживо сгорел... Далее слышать было больно, пусть эти бабушки и дальше косточки перемывать будут, ничего уж не поделаешь с этим. Захлопнул телефон, спрятав его в сумку и застегнув, двинулась в сторону магазина. То и дело слышались аханья и оханья сзади, будто они издевались, назло издавая эти звуки. Слегка сжала ладони в кулачки, еле слышно хрустнув пальцами. Ворошение прошлого начинало раздражать её не меньше, чем ученица с персиковыми волосами и потерявшими бывалый зелёный цвет, глазами. Моко не расскажет ничего, если не подойдёт нужное время. Её нельзя торопить с таким, так как не кончится это ничем хорошим ни для кого. Пыл остывал, долго злится не умела, поэтому уже через несколько минут, она, напевая мотив не так давно прослушанной песни, с улыбкой на устах вышагивала путь до магазина. Не особо большой магазин по меркам этого города. В торговый центр, находившийся в центре, как-то было бессмысленно идти, ибо и ежу понятно, что там делать попросту нечего. Тревоги не было, всё было спокойно, что не могло не радовать. В магазине, в который пришла Мокото, её приветствовали состав из персонала и немногочисленные покупатели, что выглядели чуть хмуро, другие же говорили меж собой о чём-то. Это не заострило её внимание, посему, взяв тёмную корзинку, пошла набирать продукты, средства личной гигиены и так далее. Проходя мимо отдела с зубными щётками, пастами и прочими принадлежностями, вспомнила, что скоро начнутся плохие дни. Девушки понимают о чём это. Проще говоря, месячные. Автору не стыдно про это писать, так как за это не должно быть стыдно! Рассматривает разные виды, внимательно вглядываясь в написанное. В итоге, забросила в корзину пару пачек ночных, дневных и ежедневных прокладок, преспокойно идя далее к различным отделам. Мимо пробегают дети, старающиеся перегнать друг друга, подростки стоят у отделов со снеками, считая деньги, хватит ли им. Взрослые ходят за овощами, фруктами, читая на кисломолочных продуктах состав и складывая в корзину. Расплатившись с таковыми покупками, подтянула сумку, плетётся к выходу из магазина, стараясь унести что накупила. Пусть так и не было особо тяжело, но на плечевой сустав давило знатно. Зато в следующий раз не будет оставлять так продукты. С сумкой наперевес побрела в сторону дома, захотев срезать одним путём, но передумала и пошла по другой дороге вдоль домов. Редкие проходившие люди были увлечены своими делами, едва ли не сталкивались с Мидзуку лоб в лоб. Она успевала вовремя обходить их, не сталкиваясь, сумка исчезла при одном из «столкновений», ибо могла ударить человека. Тогда Моко на секунду отвлеклась, а когда повернулась, было уже поздно. Толком не разглядев человека, столкнулась с ним, по инерции отпрянув назад и, не удержавшись на ногах, упала. Больновато было, особенно в копчике и в пояснице. Тихо ойкнув, что-то прошипела и сейчас потирает левую часть поясницы, зажмурившись. — Ой-ёй-ёй, простите, пожалуйста, я не хотел. — слышится беспокойный голос над черепной коробкой. Приоткрывает одно веко, переведя взгляд янтарного глаза на незнакомца. Парень это, что ли? Коротко остриженные гладкие синие волосы, да, именно синие! Глаза чуть более глубокого синего оттенка, внутри пляшут нотки беспокойства. Он нагнулся, протянув руку и давая возможность подняться. Моко без раздумий принимает помощь, незнакомец помог встать. Похлопав ве́ками, удивлённо смотрит на него, смутно непонятную фигуру. Кажется, она его где-то видела, но никак не могла вспомнить где именно, и при каких обстоятельствах это было. — Прошу прощения за оказанные мною неудобства, мисс, — учтиво извинился паренёк, кстати, они почти одного роста. — Но вынужден откланяться, так как вызвали по срочным делам. Простите ещё раз. — Постойте, — остановила незнакомца, который уже готовился, либо принять трёхэтажный японский мат, либо какие-либо отсчитывания. Однако, его удивила фраза: — А мы нигде не встречались случайно? Похлопав густыми ресницами, что скрывали тёмный взор, удивлённым взглядом оглядел Моко с головы до ног. Ох ты ж чёрт, она же не в обычном своём обличии. — Маловероятно, — изрёк тот, выпрямляясь в позвоночнике ровнее, расправив плечевые суставы назад. — Но жаль что я не знаком с такой красивой девушкой. — на его щеках можно было различить еле выступивший румянец. Кончики ушей Мокото стали ярко-красными, от смущения. — До свидания. Махнул рукой и побежал далее, вскоре, скрывшись в толпе. Выдохнула, ну хоть тихо-мирно разошлись, это уже хорошо. Какие там ещё сюрпризы сегодня будут, жизнь? Давай, подавай уж сейчас, пока не поздно. Развернувшись по тому пути, что проходил к её дому, направилась за угол. Повернув туда, она заметила.. мопса. Глаза ярко загорелись. Собачка! Так мило. Моко и не заметила, что чуть поодаль от мопсика стояла фигура в чёрном плаще. Подойдя ближе, присела на корточки, поманив собаку к себе. Мопс повернул к ней голову, вдыхая носиком воздух и издавая характерные звуки. Это невероятно мило! Медленно поднялся и неуклюже побрёл к ногам Мидзуку. Теперь присел рядышком. Ладонь легла на макушку собаки, мягко проведя ею, по видимому, доставляя невероятное удовольствие. Мопс зафырчал громче и сильнее высунул язык. Ему жарко в такую тёплую погоду. Собака завлекла внимание Моко, что завороженно гладила пёсика, что даже не заметила фигуры. Чуть приподняв черепную коробку от того, что заметила краем глазного яблока движение впереди. Акутагава Рюноскэ стоял лицом к ним с отвращением смотря на собаку, что ластилась под руку шизофреника, удовлетворённо фырча. Рот прикрыт раскрытой правой ладонью, видимо, из-за привычки, ибо кашля слышно не было. — Привет, Акутагава, — весело и доброжелательно поприветствовала его Мидзуку, широко, добродушно улыбаясь. Тот отделался сдержанным кивком головы, продолжая смотреть на мопса. — Ой, это не твоя ли собачка? — опомнилась она, убирая ладонь. — Если да, то прости, уж очень милый пёсик. — Я ненавижу собак. — коротко, холодно бросил Акутагава, сверля взглядом обоих врагов. Улыбка ни на секунду не улетучилась с лучезарного лица, наоборот, став шире и добрее. — Вот как, Акутагава. Тогда, он, должно быть, мешает тебе пройти, верно? — угадывает она с первого взгляда на ситуацию. Пусть это и было сказано, по-честному, наугад. Вновь сдержанный кивок. — Небось, выполняешь приказ Мори, — на секунду, в змеиных глазах промелькнуло безразличие, а затем и даже некоторая злоба, тут же сменившаяся обычной доброй улыбкой: — Не смею задерживать. Осторожно увела пёсика в сторону, открывая проход далее. Акутагава постоял так немного, да и пошёл дальше, будто никакого препятствия в виде мопса не было до этого. — Передай этому грязному остолопу, что он идиот. — выпалила Мидзуку с явной злостью и негодованием в гласе. Поднявшись обратно на ноги, выпрямилась в позвоночнике, засим, даже не обернувшись, пошагала в сторону своего дома, и не обронив ни слова более. Огай.. раздражал. Неимоверно сильно. Аж придушить его хочется голыми руками. Чёртов идиот. Сжав ладони в кулачки, сунула в чёрные карманы толстовки, стараясь забыть ненавистный облик того, кто был вполне себе хорошим человеком, но лишь до одного момента. Люди могут меняться, и не всегда в лучшую сторону – таков приговор в голове. Около дома на лавочке также сидели те же бабушки, перешёптываясь и сплетничая. При приближении Моко, те на минуту затихли, смотря на неё из под толстых стекл роговых очков, помогающих видеть, с сожалением (?) и чем-то ещё странным. Не обращая на них никакого внимания, с лёгким безразличием, шагает далее к подъезду, нажимая нужную комбинацию дабы открыть дверь. Ждать долго не приходится. Шмыгнув в проём, быстро, перешагивая через две ступени, идёт на свой этаж, намереваясь как можно скорее попасть домой. По пути её чуть не пришибают дверью, случайно, конечно. Получив в спину извинения, быстро пошла далее, желая запереться от этого мира в уголке своей комнаты с наушниками. Не слышать чужие голоса, знающие всё, не слышать ничего, кроме успокаивающей мелодии. Поворот ключа в замке, спасительная открытая дверь. Запирает её как можно скорее и выдыхает, чувствуя что теперь, всё лучше. Странное чувство появилось после таковой прогулки, тем более смешанное. Тряхнула головой, стряхивая из неё несуразные мысли вместе с приставучим желанием залечь на дно и лежать там дальше. Сумка появляется на плечевом суставе снова, оповещая, что её нужно разобрать. Снимает кроссовки, ставя их на полочку для обуви, шлёпает стопами в сторону кухни, расслабляясь. Здесь спокойнее. Намного спокойнее. Открывает холодильник, ставя продукты на свои места, некоторые из них отправляя в нижние шкафчики. Остались только средства личной гигиены. Проходит в ванную комнату, открывая и там шкафчики, складывая прокладки. Зубную пасту ставит на место рядом с щёткой, бросая взгляд на зеркало. Ничего примечательного. Всё как всегда и даже скучнее. Появилось желание расчесать волосы. Но там скорее расчёска напополам сломается, нежели пряди лягут ровно. Никакие укладки не дают возможность уложить волосы нормально. Сколько ей не говорили, всё правда бестолку. Смотрит своему отражению в глаза, там тоже ничего нового. Зрачки тонкие, как и обычно. Лишь иногда они становятся большими, но это бывает только в самых редких случаях. Вздыхает, снимая с плечевого сустава сумку, попутно выходя из ванной комнаты, выключая там свет и направляясь уже точно в свою комнату. Её приветствует открытый ещё утром оконный проём, шторы легонько колыхаются. С лёгкой тоской бросила взгляд на пустующий чехол от скрипки. Так бы было чем руки занять, а так, скрипка сломана. Огорчённый вздох. Поставила сумку на пол, взяла какую-то книженцию, открыв на рандомной странице и, облокотившись спиной о кровать, принялась читать. Но это что-то не то. Вставила быстро наушники, найдя в всемирной паутине такую же рандомную песню, принялась за чтение. Вот, это уже другое дело. Так бы и провести день. Без забот, без звонков. Одной.

* * *

– «Говори.» — Я не буду говорить, Моко это не понравится, — слышится насмешливо, будто говорят несколько человек разными интонациями. Звонкий удар по щеке, но не оставляющий след. Голова повёрнута вбок от нанесённого удара. Тихий смех, она будто и не почувствовала удара. Фигура наклоняется, но из-за света ламп, что бьют глаза, не дают возможность разглядеть, кто же это. — «Говори, почему.» Собеседник стал строже, явно не собираясь уходить, пока не добьётся правды. — Я не скажу. Я Эмма, и это всё что я могу сказать тебе, о незнакомец. — насмешливость ни на секунду не угасает, за что получает удар ладонью в скулу. Однако, она никак не реагирует на это. — «Я не отпущу тебя, пока ты не скажешь, причину того... Продолжение следует~