Не бойся, милый, страха своего...

В офисе Детективного Агентства, буквально, нечем заняться. Дел, как таковых, не было. Расследований также. Да блин, банально мелких преступлений даже! Дазай сидел напротив Моко, сложив свой подбородок на деревянной поверхности стола, расслабленно вздыхая. Она же с тоской подпёрла щёку сжатой ладонью в кулачёк, опираясь на край столика. Ей хотелось приключений. Банальных, глупых, неуместных, идиотских, как хотите называйте, приключений. Офис почти пустовал. В нём присутствовали лишь немногие, как, Куникида, Рампо, Ацуши на пару с Кёкой (правда сейчас они ушли на первое задание), и парочка суицидников. Эдогава по своему обыкновению поглощал неимоверно огромное количество сладостей и снеков, в такие моменты даже вопросом задаёшься, он вообще ест хоть что-то полезное? Однако ему было плевать. Доппо быстро печатал за своим рабочим столом на ноутбуке что-то, да ещё быстро. Странно, откуда у него есть работа, если другим таковую просто не дали? Хотя, он же заместитель и ученик самого Директора Фукудзавы-доно, так что это можно не затрагивать. — Моко-о, — позвал её Осаму, со скукой глядя на впереди сидящую. Чуть повернула черепную коробку, переведя взгляд на него, выжидающе смотря. — Давай в сититори? — Давай, что ли. — соглашается с предложением, вновь смотря куда-то, чуть подумав, говоря: — Удон. — Никуман. — Намасу. — Угорь. — Рога. — Амфибии. — Инжир.. — Может хватит говорить рандомные слова и вы помолчите? — послышался раздражённый голос Куникиды, что даже удостоился повернуть в их сторону голову. Переглянувшись меж собой и сойдясь в одинаковых мнениях, оба не спешили отвечать на вопрос, продолжая играть в "слова". Доппо в раздражении поднялся со своего места, поправив очки привычным движением и спокойной (или нет) походкой прошёл к суицидникам. —...РАС. — чуть подумав, продолжает игру Моко, слегка улыбнувшись. — Погоди, это что? — левая бровь Осаму поднялась вверх, немного скрывшись за длинной, кудрявой чёлкой. В ответ послышалось тихое хихиканье. — Р-расстройство А-аутического С-спектра. Нейроонтогенетическое расстройство, расстройство психического развития. Основной характеристикой является перманентный дефицит в социальной коммуникации и социальном взаимодействии. Сокращённо, РАС. Повисло недолгое молчание. — Короче, остановка в развитии, если проще говорить. — вздыхает Мидзуку, откидываясь на спинку стула, прикрывая веки наполовину. — Тебе на "а". — Может вы прекратите бездельничать? — Риторические вопросы здесь не уместны, Куникида-сан. — отвечает вместо Дазая шизофреник, она полностью расслабленна, тем не менее, готова спорить до конца. — Это не риторический вопрос! — свёл светлые брови на переносице, также поправив очки средним пальцем. — А по моему риторический, — глаза полностью открыты, зрачки сильнее сузулись, сверля заместителя Директора пристальным и внимательным взглядом. — Вы сами, Куникида-сан, не даёте нам дело, прошу заметить, абсолютно никакого, мы лишь коротаем время до нового дела, которое вы можете нам дать. Не более. — Верно-верно, Солнце, — Дазай широко улыбается, глядя как негодует Моко насчёт своего прозвища, уши краснеют, она хмурится. — Ну ладно тебе, Моко, я буду тебя так называть и не отговоришь. — Говорите так, будто встречаетесь.. — Доппо нахмурился ещё сильнее, хотев уже продолжить свои дела, но его остановили. — Мы? Нет. А вот я готов поспорить, что вы с Андо-чан, да. Резко развернувшись, Осаму получил хороший подзатыльник книжонкой. Мидзуку непонимающе смотрит на обоих, в особенности, на суицидника. — Я видел как они вчера цело.. — Не мели чушь, чёртов переводитель бинтов! — практически крикнул на него старший детектив, злясь, однако, его щёки совсем немного, почти незаметно, порозовели. —..вались. Потом пошли в сторону какого-то дома, явно не дома Куникидушки, и через час, он вышел такой довольный, но пьяный. — продолжил Дазай, не обращая внимания на кричащего что-то Доппо, который своими руками хотел придушить "вешалку для бинтов". — Ша́! — шарахнула Мокото по́ столу сжатой в кулачёк ладонью, буравя обоих серьёзным взглядом. — У меня очень важный вопрос к вам, Куникида-сан. Не понимая намеренья шизофреника, бывший математик знатно напрягся, готовясь к любому назревшему в черноволосой черепной коробке вопросу. Медленно кивнул, вновь поправив пальцами очки и взглянул болотно-зелёными глазами в сторону Мидзуку. Та, с тем же серьёзным выражением на лице, произнесла: — Классический белый, кремовый, слоновая кость или молочный? — Э? — он похлопал глазами, непонимающе смотря на девушку. Реально не понял в чём состоит вопрос. — Ну как же, на свадьбу надо подобрать платье, — на губах с невероятной скоростью расползается широчайшая лыба, аки Чеширского кота, а серьёзность как рукой сняло. — Вот и спрашиваю, какой оттенок платья лучше. — Точно-точно, Моко! — подхватывает её идею Осаму, уголки его губ также поднимаются в, ничего хорошего не предвещающей, жутко хитрющей лыбе. — И Куникидушке тоже костюм подх.. ай! по голове-то зачем? — потирает пострадавшую головушку, театрально надув щёки и "обидевшись". — Незачем вам знать о таком. Никакой свадьбы не будет вообще, по моему графику женюсь я только через пять лет, не придумывайте того, чего нет. — отчеканил тот, выпрямившись в позвоночнике сильнее. — Как я погляжу, Сара подходит по многим пунктам в блокноте, и что-то я не припомню пункта "Она любит ухаживать за растениями". — листая чужой блокнот, сделала замечание Моко. Идеалист встал как истукан, не в силах придумать какую-то отговорку. Но его спасли. Ритмичное постукивание в дверь заставило всех обернуться, кроме, естественно, Рампо, что продолжал кушать, не обращая внимания ни на что. Моко всунула в ладонь Куникиды блокнот, вытянув шею, дабы узреть пришедшего. Им же оказалась объект сегодняшнего обсуждения — Андо. Но вместо привычного открывания двери нараспашку, высунулась наполовину: — Всем доброго времени суток, — улыбнулась полицай, чуть сжав дверную поверхность, и не спешила выходить на свет божий. — Ой ва-а, а мы тут тебя вспоминали. — улыбается шизофреник, махнув раскрытой ладонью правой руки. — Надеюсь, что добрым словом. — пробубнила та, еле заметно усмехнувшись такому. — Я по делу, которое было приказано передать вам, я бы тоже хотела его раскрыть, однако, увы, не могу. Не в праве. — Так что ж ты ждёшь? Проходи, мы тебя не укусим. Ну, по крайней мере, мы с Дазаем так точно. — продолжает улыбаться, замечая, как Сара замялась, но, на секунду прикрыв глаза, открыла дверь. Возможно сначала это не особо бросается в глаза. Она прошла далее, протянув папку с делом Дазаю и уже хотела было уходить, её тут же остановили. Теперь, можно было понять, что тут не так. Шорты. Тёмно-синие, достающие до середины худых бёдер Сары, мать вашу, шорты. Редкая картина, если вспоминать, что она почти никогда не носит столь.. открытые наряды. Из под козырька фуражки, на затылке, можно было наблюдать прелестные бутоны тюльпанов, распускающиеся и опадающие вниз. Стараясь не краснеть, поворачивается назад к Мокото, спрашивая: — Что такое? — Мне вот даже интересно, как ты в этом на работу пошла? — Я виновата что на улице такая жарень? Либо юбка, либо длинные шорты под форму. В юбке неудобно, поэтому шорты. Вот и весь ответ. — уворачивается от вопросов Андо, стараясь держаться, дабы сохранять серьёзность на лице. — Ладно, здесь не докопаешься. — с явным огорчением протягивает самая младшая из собравшихся, вставая на ноги, поднимая за шкирку, как кота, Осаму. — Пошли-пошли, у нас дело появилось. — Ага, достаточно занимательное, причём. Даже интересно, почему это не передали в ФБР, а нам? — вопрошает он, бросив взгляд на полицая. Та пожимает плечами. — Моё дело, передать, а вот вам уже решать, что да как. — огорчённо цыкает, отводя взгляд куда-то в сторону. — Что ж, на свадебку пригласишь, с своим суженным-ряженным детей сделаешь, чур я буду крёстной. — как можно быстрее тараторит Моко, чтобы не получить втык от идеалистов, сбегает с Дазаем как можно скорее. Рампо встаёт со своего места, недовольно бурча что-то для себя, уходя в другой коридорчик, ведущий куда-то в другие кабинеты, не забыв прихватить с собой пару пакетов сладостей. Неловкое молчание повисло между теми, кто остался в общем офисе. Сара поправила козырёк фуражки, стараясь скрыть раскрывающиеся бутоны, что продолжали расти, опадать и исчезать в никуда. Доппо, в свою очередь, начал судорожно листать страницы своего блокнота, даже не замечая, что он перевёрнут вверх ногами, его взгляд, чисто случайно, падал на чужие ноги в шортах, это заставляло плотно сжимать челюсти, чтобы хотя бы помолчать. — Ладно, я пойду, Куникида-сан, — первой нарушила тишину полицейский, выпрямляясь, и сделав шаг вперёд. На её запястье осторожно легла немного грубоватая ладонь, чуть сжав. Обернувшись, она встретилась с ним взглядами. — Анд.. Сара, я хотел извиниться за произошедшее несколько дней тому назад. — Доппо оглядывает светлые пряди выбившихся из причёски волос, не концентрируя взгляда на чёрных глазах. — Я думаю, что это моя вина, что заставил тебя, ну.. — замялся, стараясь скрыть эмоции, подобно своему примеру, если её нет рядом. — вообщем, целоваться со мной. Прости, ещё раз. Сара хлопает глазами, цветы на секунду остановили свой беспредел, тут же продолжив цвести и распускаться пуще прежнего. На веснушчатых щеках выступил красноватый румянец. — Д-да ничего страшного, — запнулась она, метая радужку глаз в разные стороны, теперь, чтобы не встретится взглядом с ним. — Не вините себя, Куникида-сан, всё в норме, правда. Это нисколько не смутило меня, просто было, ну, н-необычно, особенно от вас. Д-думаю, что ваша девушка будет вами довольна. — как можно быстрее мямлит Андо, уставившись на красную ленту, что повязана вместо галстука. — Тебе очень идут эти шорты, Сара. — чуть ли не шёпотом сказал Куникида, несдержанно погладив её по запястью руки, смущённо (!) бросив взгляд на чужие ноги.

* * *

— Что же, одних мы почти свели, теперь и дело можно сделать. — довольно улыбаясь и сложив скрещённые ладони на затылке спутанных чёрных волос, локти устремились вверх, так примерно и ходил Дазай, настал черёд его помощницы. Он шагает рядышком, читая новёхонькое дельце, слегка приподняв одну бровь. — Впервые вижу чтобы ты был так заинтересован в таком деле, как расследование. — По моему, это по твоей части, Моко. — протягивая ей папку, говорит совершенно расслабленно, суицидник, сунув руки в карманы плаща. — Хм? — теперь настала очередь Мидзуку удивляться. Внимательно вчитывается в строки. — Убийство адвоката. Была застрелена в суде, но никто этого не заметил. В деле написано больше, мои предположения, что у пистолета была заглуш.. — Врождённая анальгезия, — изрекает она, присвистнув, читая. — А по-японски? — Редкое заболевание, при котором человек не чувствует боли. Очень редко встретишь такое, особенно в практике. — Ну и с чего ты взяла, что это.. короче, заболевание именно это? И вообще, почему заболевание? — Боль в человеке, это базовый инстинкт самосохранения, это нужно каждому, дабы не случалось подобных случаев. Если человек не чувствует боль по каким-то причинам, нужно лечится – это череда плохих последствий, в частых случаях, с летальным исходом. — Допустим, — неуверенно кивнул, идя далее, — но почему именно это? В смысле, почему ты так решила, просто прочитав пару страниц? — Это результаты вскрытия, которые многое показывают. Если не углубляться, можно вынести, что у неё был антигидроз. При антигидрозе, у человека не выделяется пот, в помещении было наверняка тепло, если не жарко, а паталогоанатом, причём, умный очень, вписал, что на рубашке не было следов пота. Это один из признаков анальгезии. Ничего сложного. — пожала плечами, закрыв папку. — Да и твоя теория практически верна, но думаю, что это произошло не в самом помещении, а в совершенно другом месте. — Молодец, раз знаешь. Как я понимаю, мы идём к родственникам? — Благодарю. Верно мыслишь, там и проверим мои предположения. — Ставим ставки, кто может быть убийцей? — Давай без ставок, а просто чисто из любопытства, хм-м, думаю кто-то из родственников. — Хорошо, тогда, я за, м-м-м, рандомного человека. — Вот и договорились.

* * *

— Я так и думал, что это случится, рано или поздно. — угрюмо говорит один из роственников убитой, а именно, младший брат. — Что-то случится, а она к врачам не пойдёт. Моко бросила взгляд на Дазая, что еле кивнул ей в ответ. Сложив пальцы в замок, выдохнув, начала: — И почему же она скрывала это? Брат, по странному, улыбнулся, поёрзал на месте, чуть приподнявшись в кресле, поправил чёлку, нервно сказал: — Она не хотела, чтобы её жалели. Сестра.. ненавидела, когда её постоянно жалеют и как-то утешают, не хотела идти к врачам, но это было бы ради её же блага. Отец.. дожил до тридцати лет. — У него тоже была врождённая анальгезия? — кивает скорее для себя, Мокото, явно ожидая услышать положительный ответ в свою сторону. — Жизнь была очень уж опасна для Хи́ны. — неожиданно, он переключился, смотря перед собой, улыбнулся: — Помню как мы катались на самокатах, а Хина упала, сломала руку. — Но она не почувствовала боли. — закончила за родственника умершей, Мидзуку. Кивок черепной коробки был ей ответом. — Каталась себе дальше, не обращая внимания ни на что другое. — Как думаете, — встрял в эту беседу Дазай, буравя взглядом чужого человека, которому явно не сострадал. — кто-то мог желать ей зла? Сей вопрос был даже смешным. Ну вот как у адвоката, что раскрыл массу преступлений, не было бы врагов? Не смешите, слишком глупо, да и Осаму это прекрасно осознавал, просто ради приличия спросил. — Не знаю. Я этого не знаю, правда. Может и были, но никак не проявлялись. — Ладно, в последнее время было с ней или в её поведении что-то не так? — не отступает суицидник. — Она работала над каким-то очень серьёзным и важным делом, — хмурясь, вспоминает он, — Часто в последнее время брала работу на дом и почти до утра сидела над бумагами. — Можем ли мы взглянуть? — Конечно, они здесь, Хина оставила сегодня утром все на кухне в нескольких коробках. — Практически все эти дела, это убийства, — убирая очередную макулатуру в картонный конверт, а затем и в большую подписанную картонную коробку. — Думаешь, что убитая проверяла эти дела за просто так? Фиг там, чтобы ей делать нечего. — Именно, Tayo Маловероятно, да и глуповато делать такое от скуки. Был какой-то мотив. — Ага, и, подожди, как ты меня там назвал? Ты мне уже и второе прозвище придумал! Теперь это звучит как имя. — свела брови на переносице, закрывая коробку и ставя её на пол. — Тот, кто заминал дела, насиловал проституток, убивал, вообщем, делал эти все грязные делишки, работает в органах, это и так понятно. — Поясни. — Ему же проще будет, если найти рандомного человека, представляя в качестве свидетеля. Заметила? На каждом деле фигурируют некий М.Тирриро, здесь М.Черриро, а здесь М.Карриро. — Вот дурни, даже фамилию не меняли. Допустили оплошность. — Именно, но из-за того, что дел было очень много, это сыграло им тогда на руку. — Надо сообщить об этом.. — Я отправил смс сотрудникам полиции, сейчас они уже ищут этого человека. — И сколько минут назад? — Десять. — Да ты гений, Дазай, — скрестила руки на груди, продолжая сверлить его взглядом. — А мне ничего не сказал. — Ну прости, Солнце. — Не называй меня так, хотя бы при посторонних. — Буду, потому что Солнышко моё. — Эй, когда это я стала твоей собственностью?! — возмущённо восклицает Моко. — Так вот, скоро они должны будут позвонить насчёт того, что задержали его на всех основаниях. — игнорирует её возмущения, а звонок прерывает недолгую тишину. — А вот и они.

* * *

— Ну, ёмаё, этот ещё и гематомы получил от своих похождений на стройке. — читая какие-то бумаги, цыкает девушка, посмотрев на пацана, что утверждает, что у него сотрясение и амнезия. — Слушай, у тебя никакого сотрясения нет, шишка и гематома, вот и сей вердикт. — Хах, думал убежать от служителей закона? Ан, нет, не получится, — ухмыльнулся старший детектив, оглядывая парнишку и его запутанные, кудрявые волосы. — Ну что, мне щипцами из тебя информацию вытаскивать, или ты по-нормальному расскажешь всё? И давай только без выпрыгиваний в окно, окей? Просто тут четвёртый этаж и такими темпами ты в психушку отправишься в качестве невменяемого. — положила документы на столик, бросая взгляд на окошко, что скрыто светлой шторой. — Ладно, я расскажу, — сдаётся он, садясь на койку и потирая ушибленный лоб, тихо шипя: — Только я хочу одного, – как и с прошлой леди, которая умерла на суде – неприкосновенность. — Хорошо, неприкосновенность тебе будет, мы впишем это. А теперь говори, где встретил этого человека и как ты ему помогал. — Пару лет назад я ограбил небольшой магазинчик, который находился у одного из места убийства. Он привлёк меня к делу, сказав, что если я укажу на человека, как, якобы, свидетель, меня отпустят. Объяснил что нужно говорить, так и начались похождения. При каждом новом он просто звонил мне и представлял как свидетеля в том или ином убийстве, меня каждый раз отпускали. — А адвокат нашла тебя. — кивает Дазай, листая какую-то книжонку, облокотившись об стену, читая. — Да. Она предложила мне сделку, что я не буду работать на него, а на неё. — А вот сейчас, пацан, ты работаешь на нас.

* * *

— Слушай, тебе не кажется, что дело простое? — скучающе спрашивает Дазай, когда они уже сидели в офисе. Куникида и Рампо, наконец-то, нашли что-то и расследуют это. — Для кого как, Осаму, но я всё ещё думаю, что убийца её брат. Ну сам посуди, у него банально алиби нет. — Ага, это точно. — встаёт со стула, выпрямляясь, направляется в общий коридор, — Я отойду ненадолго по делам. — Да, конечно, я подожду. Дазай скрылся в дверях, не прикрыв её до конца, оставшаяся щёлка пропускала свет в тёмный коридор. Он пошёл исправлять нужду, тогда как Моко продолжала смотреть в бумажки, потирая глазки. Зевнув от скуки, поднимает взгляд вверх, видя перед собой фигуру. Бровь поползла за чёлку, которую уже надо было отстригать. — Привет-привет, как у тебя дела? — фигура улыбается, представая в образе девчушки очень короткими белыми волосами, концы оных были голубоватого оттенка. Простенькое платьице розового цвета и туфельками. — Да, привет, так, убийство раскрываю, а так всё нормально. Надеюсь что моё сознание когда-нибудь придумает более нормальные образы для галлюцинаций, нежели такие. — Я тебе не нравлюсь? — хлопает она глазками, вопросительно-удивлённо вопрошает глюк. — Если бы ты была реальным человеком, то конечно бы понравилась, а так, нет. Я не люблю глюки, они слишком противны мне. — махнула рукой Мидзуку, опустив голову к очередному листочку с написанными на нём показаниями. — Хм, ну ладно. Просто я думала, что ты намного умнее, чем думаешь. — Нет, я вовсе не умна, в отличие от Осаму или Рампо-сана. Я лишь простой нейробиолог что попалась на глаза Агентству, которое и сделало из меня детектива. Да и для этой работы достаточно смекалки, ловкости и дедукции. — Ха-хах, я и вправду поверила на секунду в твои слова. Но это всё чушь, хах, у каждой работы есть своя загвоздка. Как и здесь, есть свои чертята. — пальчик ткнул в слово, что заставило напрячься Мокото сильнее обычного. «Убийство.» — Да-да, спасибо за пояснение, но мы как-нибудь сами справимся. Можешь идти. — Дело твоё, Мокочка, однако послушай меня и всё будет в норме. Галлюцинация исчезла как только шизофреник подняла черепную коробку обратно, дабы посмотреть на собеседницу в последний раз. — Ты с кем-то разговариваешь, Моко-чан? — от голоса Дазая по спине, и по рукам с ногами, пробежались мурашки с неприятным холодком. — Нет, Осаму, вовсе нет. Привычка осталась говорить с самой собой, вот и рассуждаю вслух. — отнекивается она, чуть сильнее сжав в пальцах бумагу. Хоть бы он не начал допроса, к такому Моко точно готова не будет. — Ну, как знаешь, просто имей ввиду, что я выслушаю, если это будет нужно. — Да, Осаму, я это помню.

«Не хочу ничего говорить, я просто хочу, чтобы это всё поскорее закончилось.»