Не бойся, милый, страха своего...

— Спасибо, Юдзиро, конечно. Но я и сама могу дойти до дома, — Андо вздыхает, поправляя козырёк фуражки, что водрузила несколько секунд назад на свою светловолосую макушку. Парень поправляет повязку на глазу, чуть попытавшись прикрыть его чёлкой, но это не удаётся, так как волосы, словно потёртые воздушным шаром, стоят торчком, не собираясь опускаться. — Да ничего, Сар, мне не сложно. И поздно уже, мало ли что. — губы чуть приподнимаются в улыбке, однако, это не приносит никакого результата. Его подруга продолжает пребывать в напряжённом состоянии. — Слушай, ты весь день сама не своя,.. — В смысле, "сама не своя"? — перебивает она, приподнимая светлую бровь, поровнявшись с Хироси. — Напряжённая. По нескольку раз приходится звать, ты даже блокнот свой забыла, пока шла на задание. Мне продолжать? — Нет. Я поняла тебя. — коротко и немного суховато отвечает ему девушка, расправляя свои плечевые суставы. — Это связано с Моко? Ответом ему служит тишина. Стоит ли вообще сообщать Юдзиро об этом? С одной стороны, да, ведь он её близкий друг, он поймёт и поддержит. С другой же стороны, не хочется загружать его своими догадками, да и прочим рабочим хламом, у него и своих дел по горло. — Значит, дело в ней. — после долгого молчания догадывается старший полицейский, чуть склонив черепную коробку набок, мельком посматривая на Андо. — Агрх, да, дело в ней. — не сдерживается она, прикусывая внутреннюю сторону правой щеки, вновь задумываясь. — Так, уже стало немного ясно. А немного конкретнее? — Юдзи-сан, понимаешь, есть такая штука, называется "не твоего ума дело". — весьма грубо посылает его Сара, бурча себе что-то под нос. Хироси хлопает единственным глазом. — Ладно-ладно, не моё это дело, верно говоришь. — смирился с тем, что ничего не поведают. — Но ты знаешь, куда можно обратиться, если хочешь, конечно. — всё же, улыбка появляется на устах старшего, в тщетных попытках пытающегося как-либо развеселить подругу. — Как скажешь. — снова сухо отвечает Сара. Видимо, настроение совсем не то, чтобы разговор клеился. В такие моменты, лучше всего не беспокоить её, и стараться, при возможности, не контактировать с ней от слова вообще. В растерянности чешет затылок, поправляя свою фуражку. В черепной коробке зарождались разные догадки и предположения, которые, возможно, и были причинами их.. ссоры? А они вообще ссорятся? Моко человек, не идущий на конфликт без весомой причины. С Сарой та же самая ситуация, не конфликтная, если из состояния покоя не вывести, пусть это и можно было сделать при должных усилиях. Значит, всё-таки, случилось что-то, уже после взрыва и приступа. И, если случилось, то причина серьёзная. — А ты девушку нашёл? — вопрос застаёт врасплох настолько, что Хироси чуть не врезается в один столб лбом, вовремя извернувшись, предотвратив удар. — К чему вопрос? — не понимает он, внутри себя начиная загоняться, что его раскрыли. — Встречный вопрос к тому, почему я напряжена. — смотря куда-то в сторону, поясняет Сара, заправляя светлую прядь за ухо. — Не нашёл. — А что так? — наконец-то, она поднимает взгляд, вопросительно и одновременно пристально глядя на него. — Ты же и сама понимаешь, работа в сфере полиции очень рискованная и опасная. Никогда не угадаешь, умрёшь ли ты сегодня или нет. Не хочется подвергать кого-то такому стрессу. Тем более, свою вторую половинку. Лучше.. лучше одному прожить. Молчание воцарилось вновь. Не то чтобы от Юдзиро такое услышать – что-то из ряда вон выходящее. Просто, он тот человек, который может где-то помолчать, а где-то порассуждать, причём, очень даже мудро. По нему и не скажешь, но вполне себе серьёзный человек, хоть он немного азартен, совсем чутка. — Мудрые слова, как всегда. Но знаешь, был такой человек, который говорил также. Хотел посвятить жизнь родным. В итоге, умер. А родные сломались от этого. — серьёзность не спадает с неё ни на секунду. Одним движением останавливает её, разворачивая лицом к себе. Ладони аккуратно придерживают веснушчатые щёчки, совсем легко сжимая их. Строго смотрит ей в глаза. — Хэй, ну хватит быть такой серьёзной, сама же не любишь этого. — строгость не спадает уже в голосе старшего. — Хватит сердиться, а то хмурой останешься. — Эй, это мой отец говорит. — слегка недовольно проговаривает Андо, лицо чуть светлеет, будто напряжённость немного спадает. — Вот, молодец, уже перестаёшь быть такой серьёзной. — убрал ладони, сдержав себя стальными цепями от того, чтобы обнять её. Вместо этого, улыбнулся. Уголки губ дрогнули в подобии улыбки. Чёрные глаза сверкнули, словно в них загорелся светлый огонёк тепла. — Ладно, не буду такой уж строгой, Юдзи. — слегка, по-дружески, толкает кулачком в его плечо, вышагивая дальше. Но напряжённость не спадает всё равно. Какая-то фигня произойдёт, почему-то кажется. — Вот, теперь я узнаю Сару Андо. — добрая улыбка расползалась по лицу с невиданной скоростью. Он не так часто улыбался, как это может показаться сначала. — Да я уж думаю, что сама дойду до подъезда, — теперь смотрит вперёд, видя знакомые дома. Однако, тревога внутри нарастала с невиданной скоростью, какая-нибудь фигня случится всё-таки. — Как знаешь, — не стал спорить, ибо это было ни к чему. И так настроение еле сумел поднять, лучше будет не перечить. — Приятного вечера, Сара. — И тебе, Юдзи-сан, — она улыбнулась, засим, подошла ближе к нему, приподнялась немного на носочках и.. (ох, мать перемать!) коснулась губами его щеки, задержавшись на несколько секунд, заставив парня оторопеть. Отстранившись, повторно улыбнулась, видя как лицо друга приобретает красный оттенок, как и его волосы. Тихо хихикнула, махнув на прощание рукой, развернулась и пошла в сторону своего дома. Хироси так и стоял на том же месте, пока Андо не скрылась за поворотом. В голове был только один вопрос: "Что. Чёрт. Подери. Произошло?!" Согнув руку в локтевом суставе, дотронулся до своей левой щеки, именно туда его поцеловали. Щёки горели как не в себя, кажется, давление и температура поднялись. Хотелось сесть прямо здесь, на асфальт, и расплыться в смущённую лужицу. Вот такого Сара не делала. Никогда не целовала на прощание, ни в губы, ни в щёку! Только обнимала и всё. Тем не менее, влюблённый голубок витал в своём мире, визжа внутри себя от восторга, смотря на всё своим влюблённым взглядом. Лишь через несколько минут он тронулся с того места, медленно идя до дома, держась за щёку, иногда задевая горизонтальный шрам, что расположился на той же щеке.

* * *

— Алло, пап? Не отвлекаю?.. Отлично, ты как там? С мамой всё хорошо?.. — пауза, слушает ответ. — А Рюу звонит? — вновь пауза. — Нет, мы с ним созваниваемся, просто он сейчас занят, написал что не может говорить. — пауза. — Да? Ну, хорошо, как скажешь. — в ответ из трубки доносяться вопросы от отца. — У меня тоже всё отлично, пап. Да домой иду после работы. В отделе всё по-тихоньку. — снова вопрос. — Да тревожно что-то. С самого утра так. — шум в трубке. — А, да, конечно, иди. Хорошего вечера, потом наберу. Трубку положили. Тихий вздох. Лучше не стало, тревога только усиливалась, причём, с каждым шагом. Вот уже приближалась к проёму меж домами, как её резко схватили за плечо, больно сжав и дёрнув в сторону. От внезапности чуть равновесия не потеряла. За плечо снова дёрнули, но сильнее. Среагировать не успела, Сару утащили вглубь проёма, засим, весьма травмоопасно, отшвырнули к стене. Если бы ударилась затылком – то всё, был бы труп от такого удара. Благо, боль прошлась по той же левой руке. С губ сорвалось негодующее и болезненное шипение. Чёрные глаза с гневом и малой долей страха посмотрели на фигуру, что лишь сзади озаряли лучи солнца, заходившего вечером. Так, она видела кудрявую шевелюру, и светящиеся синие глаза. Нигде не спутает их. — Что тебе нужно, Бр..рлок? — Боже мой, Сарочка! Я так переживал за тебя, ты даже не представляешь! — парень приближался, с каждым шагом. Злость начинала накапливаться внутри, уже хотела снова накричать на него, однако.. что-то её остановило. — Но знаешь, мне не нравится что мы с тобой не вместе. Странно, что подруга твоя жива. — в задумчивости (это даже не наигранность или сарказм!), начал почёсывать участок шеи. Зрачок вместе с радужкой сузились от слов Александра. Какого.. — В смысле, "странно"? — она хотела выкрикнуть это, но вместо крика получился чуть ли не шёпот. Шоковое состояние, а с ним и непонимание окатило Андо, из-за чего ступни приросли к асфальту, ладонь, которая тянулась за пистолетом, остановилась. — Ой, точно! Как же я забыл тебе рассказать. — Блок похлопал ресницами, зачесав основание шеи активнее, словно хотел содрать кожу. — Видишь ли, мне понадобилось некоторое количество времени на это, чтобы воплотить план и чтобы он удался на славу. Нужно было просто поймать того, кто ближе к твоей подруге и.. — Стоп, — прервала его начавшийся монолог, пытаясь сопоставить те факты, которые у неё есть. Как вдруг, осознание пулей ударило в мозг. — Ты совсем с катушек слетел?! Я ж тебя за решётку посажу, за избиение человека!.. Её слова остановили. Опёршееся дуло пистолета, приставленное на светлые пряди, что спадали ей на лоб. С трудом сглотнула ком в горле, сердце отстукивало барабанный марш, колени подрагивали. — Сарочка, если ты не дашь рассказать всё до конца, мне придётся тебя пристрелить, — с кривой улыбочкой на лице произнёс Блок, одна из радужек синих глаз стала больше, вторая намного меньше. Он аккуратно убрал с её лба пистолет, просто держа его в ладони, тогда как фаланга указательного пальца всё ещё была на курке и в любой момент готова была его нажать. — Шутка. Я же не буду стрелять в свою любимую, верно ведь, Сарочка? Другая ладонь потянулась к лицу Андо, он взял пальцами одну прядь светлых волос, проведя по ней и заправил за ухо. Тело обдало мурашками, а по хребту прошёлся неприятный мороз. В любой момент он может выстрелить, пистолет заряжен. — Но если ты не хочешь меня слушать, мне всё-таки придётся это сделать, ты уж прости. — внезапно сказал он, от этих слов стало страшно. Нет, полицейский не боялась, что её могут подстрелить, она переживала скорее за тех, кто дорожит ею. Поэтому.. — Прости, я погорячилась со словами, просто, я до сих пор немного зла на тебя после того, что ты сделал. Но я выслушаю тебя, раз ты хочешь мне рассказать. — хоть бы это сработало, хоть бы это сработало, хоть бы это сработало. Парень ласково улыбнулся, расслабив хватку руки с пистолетом. — Рад, что ты такая понимающая, Сарочка. — уже тошнит от этих уменьшительно-ласкательных коверканий её имени. — Та-а-ак вот, сначала, я думал, что можно поставить в пример тебя, но потом, я подумал, что тебе будет неприятно. Поэтому-у, решил взять за основу того недотёпу из Агентства. Ты даже не представляешь, как он сопротивлялся! Он не хотел бить свою ненаглядную, и мне пришлось надавить на него, хи-хи. — Прости, но я снова перебью, что за недотёпа? И как ты на него надавил? — насторожено и с ужасом прошептала Сара, прикусив щёку с внутренней стороны. — Оу, точно! Тот в бинтах, он большо-ой недотёпа, всегда лицемерит. Он не хотел никак меня слушать. Как надавил на него? О-о-о, я загипнотизировал его! Вот уж он точно недотёпа, раз восприимчив к гипнозу! — восторженно восклицал Александр, с безумными глазами рассказывая об этом. Становилось только ужаснее с каждым сказанным словом. — Только была маленькая странность, мой гипноз разрушился, когда я узнал одну новость. Игрушка должна была сломаться до конца. И я заключил небольшую сделку с одним очень приятным Дьяволом. Внутри всё похолодело от его слов. Так это всё.. всё что произошло.. вина Александра? Дазай был замешан в этом? Он сделал это всё с Моко? Все те ужасные вещи? Но даже если и сделал, то не по своей воле! Его заставили. А значит, вина здесь только Блока и.. Дьявола? — Зачем ты это сделал? — почти неслышно шепнула Андо, на глазах аж слёзы наворачивались от осознания, из-за кого он это сделал. Ведь это всё слишком очевидно. — Чтобы быть с тобой, разумеется! Я сделал это всё, потому что хотел, чтобы ты была со мной! — он резво взял её за ладонь, смотря ей прямо в глаза. — Ведь я всегда-всегда хотел быть только с тобой, Сарочка. Только сейчас она поняла, что дрожит. Дрожит от всего того ужаса, который происходит. Получается, что Моко избили, Дазая заставили это сделать – только из-за неё. Это её вина. Вина Сары Андо. По щекам побежали слёзы. Слёзы боли и сожаления. Она никогда не желала зла подруге, ни Дазаю, ни кому-либо. Но это случилось по её вине. Как же так? — Ну-ну, Сарочка, всё будет хорошо. — он хотел вытереть с чужой щеки слезу, но его жёстко ударили по ладони, смотря глазами полными ярости. На голове начали расти различные цветы, что бутонами спадали на пол и не исчезали теперь. Удар под дых заставил распахнуть глаза сильнее, дыхание спёрло и она начала громко кашлять. Её развернули лицом к стене. Чужие руки стали ощущаться на ногах, от чего стало настолько страшно, что Сара ничего не могла сделать. Слёзы бежали по щекам, рот зажали ладонью. Ощущение того, что ткань, покрывавшая ноги, начала сползать, заставило впасть в истерику. Отчаянно пыталась закричать, но не могла. «Прошу, кто угодно, помогите! Я не хочу! Не хочу! Не хочу!» Острая боль отдалась внизу живота. Невыносимо больно. Слишком всё было внезапно. Пусть это всё закончится! Адски больно. Ладонь на рту сжалась сильнее, после того, как Сара попыталась громко закричать. Это невозможно. Она будет здесь. Всё закончится здесь и сейчас. Её убьют. Она начинает задыхаться от слёз и нехватки воздуха в лёгких. Болевой шок. Сознание отключается. Ну всё, всё и закончится.