Не бойся, милый, страха своего...

Серебристые волосы Директора блестели в лучах солнца, что пробиралось из окна его кабинета. Он молча читал бумагу, которую совсем недавно дала Мидзуку, что сейчас стояла перед его столом, даже не нервничая. Пустые глаза смотрели на Фукудзаву вожидающе, ждя реакции на ту писанину, что предоставила сама. Сказать в лицо было довольно сложно, посему, решила пойти против системы — предоставить документы об этом. Официальные документы уже лежали у доктора Йосано, которая уже довольно-таки давно выпытывала у Мокото, а та, в свою очередь, обещала принести как-нибудь потом. Вот это "потом" наступило. Хотя, она даже не взглянула в саму папку, лишь положила их в дело, пристально оглядывая её. Директор прикрыл веки, тёмные очи скрылись за, местами выпавшими, чёрными ресницами. Пальцы сжали запястье левой руки, что она держала за своей спиной. Всего на секунду в голове промелькнула мысль, что это неправильно, что так не должно быть, но эта мысль сразу же угасла. Плечи слегка подались вперёд, ответа от многоуважаемого лучшего мечника Йокогамы не последовало. Странно, но почему-то она думала, что её, после признания, выгонят взашей, или же дрянными палками-вениками. Взгляд опустился на пол, стало только хуже. — Как я понимаю, ты хочешь уволиться из Агентства по причине выявленной болезни, верно? — прозвучал низкий голос, оповещая о присутствии в его же кабинете. Черепная коробка медленно поднялась вверх, плечи расправились, пальцы лишь интенсивнее сжали запястье. Скрыть правду. — Вы верно понимаете, Фукудзава-доно, — кивает Мидзуку, смотря чётко на листы бумаги, лежащие на чужом столе. Как бы грустно не звучало, но она вообще не чувствовала грусти от этих действий. В конце-концов это её решение, пусть уж решает она сама. — Агентство может принять тебя такой, какая ты есть. Информация будет строго конфидинциальной, насколько ты понимаешь, ведь, мы не разглашаем информацию о прошлом наших сотрудников. — он сверлил взглядом серых радужек её черноволосую голову. Директор может уговорить людей, но точно не её. — Агентство стало для меня домом, это безусловно, — на душе сразу начало теплеть, вспоминая своих коллег, что так приветствовали её, весьма приятно и радостно, пусть некоторые и не показывали этого. Хах, чего ж стоит видеть еле заметную улыбку Куникиды-сана. Губы дрогнули в лёгкой доброй улыбке, а взгляд наполнился живой теплотой. Однако, тут же в голове возник образ Дазая, который оттолкнул её, сказав, что она сумасшедшая дура. Краски в глазах тут же угасли, оставляя мрачность, уголки губ опустились вновь и она продолжила: — но я очень сомневаюсь, что смогу работать и дальше. Думаю, это будет слишком опасно для всех. — Именно для всех, не для самой Мокото. — Не хочу подвергать опасности репутацию Агентства и его сотрудников, а тем более, их безопасность. Воцарилась тишина. Уже напряжённая. Скорее бы он просто подписал чёртову бумажку с её писаниной об увольнении по собственному желанию и выйти отсюда, уже навсегда, не возвращаясь более. Это будет лучше, нежели Мидзуку будет подвергать всех опасности, давать повод для беспокойства. Или того хуже – случайное убийство сотрудников. Перед глазами резко появились картинки мёртвых коллег, что лежали в лужах крови с пустыми глазами, без признаков жизни, с перерезаным горлом, или с воткнутыми в живот, в грудную клетку, в спину, ножами; с пулевыми ранениями.. да с чем угодно, чёрт подери! Стало даже плохо и немного затошнило от такого. И её друзья, по-настоящему мёртвые, заляпанные кровью. Вспомнились светлые волосы подруги, они представились в алой луже, что окрашивала в этот ужасный цвет локоны Сары. Чёрные глаза бы были выпучены, словно от страха, рот приоткрыт от немого крика. Холодок неприятно пробежал по всему телу, заставив поёжиться от таких идиотских представлений. Зачем это всё представлять? Брови свелись на переносице, что было не очень хорошо. Им было бы.. больно. Тихий вздох со стороны Директора ничем не привлёк внимание шизофреника, что тщетно пыталась отогнать от себя такие дурные мысли, что так ненавясчиво прокрались в сознание, картинками вырисовываясь пред взором. Аж голова начала болеть от этих представлений. Но голос вновь привёл её в чувства, заставляя прислушаться. — Несколько дней назад, ко мне приходил профессор, с которым, по его словам, ты работала ранее. Он очень просил, чтобы я позволил тебе взять отпуск. — он говорил медленно, чётко и понятно, дабы вся информация разложилась в голове по полочкам. — Тебе нужно отдохнуть, а там уже и додумаешь, хочешь ли ты навсегда покинуть это место работы, или захочешь остаться. После этих слов пришёл ступор. Отдых? Можно даже сказать, отпуск? Выбор? Остаться или нет? Ёшкин кот, да что здесь уже думать? И так всё плохо, приняла решение.. — Знаешь, по-моему, это звучит весьма заманчиво. — рядом появилась женская фигура одной из знакомых галлюцинаций, растягивая губы в насмешливой ухмылке, убрала бело-голубоватую прядь со лба, продолжив: — И решение твоё кажется необдуманным. Моко посмотрела в сторону, расслабленно глядя на очередной глюк её больного сознания. Сейчас как-то даже было всё равно на то, что могут спросить, что случилось. Нет, ей на это попросту плевать. — Аж ноги у тебя дрожат от волнения. — галлюцинация засмеялась, хлопая в ладони как можно слышнее. Поглядела на свои ноги, они правда чуть подрагивали, но не от страха! Просто.. ноги побаливают, да, именно. — Ищи оправдания сколько хочешь, но ты боишься, даже не отрицай. — Не боюсь. — еле двинув губами, шелестнула Моко, выпрямившись в позвоночнике сильнее. Она посмотрела на Юкичи, обдумывая сказанные им слова. А стоит ли вообще пробовать отдохнуть, когда решение уже принято? Но.. — Хорошо, давайте поступим так, Фукудзава-доно. В ответ он лишь сдержанно кивнул, прикрыв веки вновь и отложил в сторону лист белой бумаги к остальным документам, что также лежали на его рабочем месте. — Можешь идти. — по обычному тихо сказал Директор Агентства, ничего более не имея ввиду. Только сейчас Моко почувствовала, насколько сильно она сжимала своё запястье своими же пальцами, да так сильно, что само запястье начало болеть, а область вокруг побелела на и так бледной коже. Медленно ступила вперёд, чуть кивнув черноволосой черепной коробкой, взгляд всё также потуплен на собственные ноги. Практически незаметно выходит из кабинета начальника. Внутри было.. чуть свободней, что ли? Но тем не менее, пусто и без других эмоций. Ладонь легла на деревянную поверхность двери, аккуратно захлопнув её за собой, выдохнув. Тайна Мокото была раскрыта нескольким людям. А теперь.. Отпрянула от двери, проходя в коридор, видя совершенно иных сотрудников сего здания, да, в Агентстве ведь не только люди со способностями. Коридор кажется таким длинным, и будто до того поворота, где находится дверь, ведущая в общий офис (а там уже и до выхода недалеко), как до Китая пешком, что называется. Идёт не шибко быстро, потому как ноги отказывались идти и даже бежать. Сердце изредка покалывало от движений. Может, выписывать саму себя с больничного было не лучшей идеей?.. На секунду остановилась, тут же прибавив шаг, насколько это было возможно в её нынешнем состоянии. Нет, она правильно поступила. Всё.. в порядке. В полном порядке. Ладони непроизвольно сжимаются в кулачки, ногти впиваются в кожу, костяшки пальцев белеют даже сильнее. Зубы-клыки вонзились в нижнюю губу, старается скрыть волнение. Наконец, свернула за поворот, оказавшись перед дверью в общий офис. Не горела желанием вообще хоть с кем-то разговаривать. Хотя, Моко не будет здесь порядком месяца, может быть, соскучится по ним всем. Но не по нему. Раскрытая ладонь потянулась к дверной ручке, дыхание чуть участилось, сердце начало стучать быстрее. Резко выдохнула углекислый газ, открыв дверь пред собой. Проморгавшись, она не увидела ничего особенного. Ацуши, под крики Куникиды и Дазая, пытается писать отчёты, попутно заглядывая на свою младшую спутницу Кёку, что сидела прямёхонько рядышком, читая что-то. Куникида орал на Дазая, покрывая того новыми кличками и старался не покрыть его крайне нецензурной бранью, что, вероятно, было трудно. Чуть повернула черепную коробку в сторону, увидела самого младшего детектива – Кенджи, что смотрел на цветок, держа его на своих ладонях и широченно улыбаясь. Уголки губ сами собой поднимались в еле заметной улыбочке, что не хотела появляться долго. — Сестричка Моко, здравствуй, — поприветствовал её Миядзава, на его румяных щёчках всё ярче выступали горсти красивых веснушек. — Выглядишь плохо, тебе не стало лучше? — прямолинейно спрашивает он, хлопая ресницами и озадаченно смотря прямо в глаза собеседницы. — Здравствуй, Кенджи, — кивнула ему Мидзуку, сразу поёжившись от вопроса. Дурацкий вопрос. Но, раз уж спросил, то нужно ответить. — Нет, всё в порядке. Просто, малость устала, ничего особенного. Не бывает чтобы у человека было "всё в порядке". Снова ложь. Но это будет им во благо. Тем паче, малому лучше не знать о её проблемах, ибо поломанная вторая психика не нужна. А то ей таких тумаков пропишут – похуже будет, чем.. Тело содрогнулось, малость передёрнулась. Боже, как страшно это вспоминать. Ещё и эти глаза, которые считала такими родными. Лицо, по видимому, начало тускнеть в красках, раз малой аккуратно дёрнул её за рукав зелёного свитера. — Что-то случилось? Может, я смогу вам помочь? Сжимает ладони в кулаки. А ну, возьми себя в руки, бестолочь! Пытается сглотнуть комок, что встал поперёк глотки и никак не хотел уходить, натянула улыбку. — Нет-нет, со мной всё хорошо, Кенджи-кун. Я.. мне.. мне это, пора. — запнулась шизофреник, обойдя мальчонку, ловя на себе удивлённые взгляды работников, двинулась к другой двери, спускаясь по лестнице. В особенности, тех самых глаз. Внутри вспыхнул огонёк гнева, от которого хотелось рвать и метать. Хотелось взять его за эти кучерявые, спутанные патлы, хорошенько встряхнуть, потом ка-ак долбануть об бетонную стену лбом! А потом ещё раз ударить. И ещё. И так, пока лоб окончательно не раздробиться в кровавую кашу. Посыпать солью раны, слушать вскрики от боли. Чтоб этот ублюдок знал, как поступают с теми, кто жестоко предал и навредил. Моргнула. Поймала себя на мысли, что рассуждает и думает о таком, как настоящий убийца. Встряхнула черепной коробкой, держась одной рукой о перила, что бы не упасть с лестницы. Ну нет, такой как Дазай ей не стать. Будет выше этого. Но и мысль о том, что она не увидит сею рожу месяц, если не более – придавала какое-то странное, смешанное чувство. Смесь радости и чего-то грустного. Однако.. Всего на секунду остановилась на одной ступеньке, тут же продолжив свой путь вниз, стараясь не спотыкаться и не обращать внимание на лёгкое покалывание в районе грудной клетки. Он получит по заслугам, дурень. А сейчас, нужно идти в то самое заведение, где она преподавала, к Иори и новому коллеге. Что ж, знакомство будет необычным. С профессором, к которому не хотят ходить студенты. Посмотрим уж, каков ты, зануда.

* * *

— Да ты особо не волнуйся. Он такой же, как и ты. Только, более замкнутый, как я и говорил. — уверял Моко Шизусу, как только встретил её у ворот учреждения. — Ага, ещё скажите, что он параноидальный шизофреник как я. — чуток съязвила она, вновь ловя на себе взгляды, но уже более молодых, не повидавших настоящей, реальной жизни. Иори недовольно фыркнул, поправляя очки и взъерошивая себе свои жёсткие серые волосы, понимая, насколько сложно будет с этими двумя занудами в лице двух неисправимых меланхоликов, что иногда могут и съязвить, но это крайне редкий случай. — Как же вы похожи, оба любите докапываться к словам. — пробурчал он себе под нос, стряхивая чёлку в сторону, сунув руки в карманы и проходя через турнекеты. — Моко, ты идёшь? — Что это за адская штуковина? — с презрением и недоумением в голосе произнесла она, глядя на рентгеновский аппарат, что был рядом с турнекетами. — Это рентгеновский аппарат, его не так давно поставили, чтобы никто не пронёс оружие или что похуже сюда. Мало ли какие бывают люди. — и чуть помолчав, добавил: — Прости. — Да уж, спасибо, — на этот раз фыркнула Мидзуку, едва сморщив нос и как можно быстрее прошла через турнекет, дабы быть подальше от такого ужасного прибора. — И не заставите проходить через это устройство. Уж лучше по-старинке обыск сделают, нежели оно своими электроволнами проберётся мне в сознание. Шизусу бросил недоумённый взгляд на девушку. Это вроде звучало и смешно, а вроде и как-то печально, раз уж человек внушает себе подобный абсурд. Кашлянув в кулак, жестом показал следовать за ним. Студенты проходили мимо них, здороваясь. Девушки смотрели на Моко как-то косо, хотя, оно и понятно, наверное, многие запали на такого преподавателя-красавчика, постоянно простодушно улыбающегося и казавшийся очень наивным. И она – весьма невзрачная, тихая и по большей части дурна́я. Пф, фигня какая-то на ум приходит. Вот знакомые аудитории мелькают, это вроде класс химических эксперементов, факультет физики, живопись, пение, даже спортивный зал, дабы потренироваться в бейсбол. С другими профессорами сближаться желания не было никакого, что и в прошлый раз. Тактика проста: подходят знакомится – либо игнорировать, либо просто разворачиваешься и уходишь. И, кстати, вполне рабочая схема. Впрочем, мы отвлеклись. Поднимаются по очередной широкой лестнице на второй этаж, где и находился личный кабинет, в котором Моко когда-то проверяла работы студентов. За ней слышались шаги и лёгкие поскрёбывания по полу. — Хэй, мы пришли, ты как тут? — отворяя дверь, практически выкрикнул Шизусу. — Р..рер.. да, боже! Короче, где ты? — словно пытаясь позвать человека по фамилии, но так как она сложная забил на это. В этот же момент, что-то врезалось в ноги Мокото, повалив её на спину, из-за чего она ударилась, прошипев. Глаза закрыты, зато на лице чувствуется тёплое дыхание. В грудную клетку так вообще упёрлись, доставляя дискомфорт. От непонимания, не открывает глаза. — Жак! А ну, к ноге! Что это такое? — слышится размеренный, при этом, чуть гневный голос. Тяжесть, как и дыхание, уходит, зато слышаться цокающие шажочки по полу. — Я прошу прощения, Жак не всегда жалует новеньких. Приоткрывает сначала одно веко, затем второе. Чуть опёрлась локтевыми суставами о пол, осматриваясь. В нескольких метрах сидел доберман. Причём, на вид, взрослый. Положил лапы перед собой, упорно смотря на сие чудо. Неожиданно, её резво ставят обратно на стопы, из-за чего Мидзуку снова не падает. Проморгалась, дабы узреть и хозяина такой строгой собаки. И.. — А, это вы, тот человек, который сбил меня по пути и, когда помогли подняться, смылись. — внезапно вспоминает образ человека, произносит шизофреник, изрядно удивив обоих. Только вот сейчас глубокие тёмно-синие глаза смотрят на неё сквозь круглые очки, что покоются на носу парня. — Хм? Это вы? Удивительная встреча. — словно не удивившись этому, кивает он, со спокойствием смотря прямо в глаза Моко. Он похож на крепкое такое дерево, которое сложно погнуть на пополам. Бесстрастно смотрит прям в душу. — Я снова прошу прощения, Жак не хотел вам навредить, лишь проверял кто пришёл. — Декан, вообще-то, говорил, что с собаками нельзя ходить по учреждению, — задрав очки на макушку, заметил Иори, усмехнувшись чему-то своему. — Жак убедил господина Хаку в том, что ему вполне можно находится здесь. — переведя взгляд на Шизусу, также спокойно ответил он. — Да ничего страшного, — еле заметная улыбка появилась на устах девушки. — Как вас..? — Михаил Лермонтов. Можно просто Миша. — быстро представился он, сделав что-то на подобии поклона в знак приветствия. — А мне говорил, чтобы называл по фамилии, Р..рермонтоф. — в который раз ошибся Иори, пока произносил чужую фамилию. Всё-таки, сложно выговаривать первые буквы, ведь в Японии нет буквы "л". — Да, я помню это. — перебил его Михаил, слегка ссутулив плечи и, согнув руки в локтевом суставе, опёрся ладонями о них, будто защищая свои локти от опасности. Собака медленно подошла ближе, сев рядом с хозяином, уши как всегда на стрёме, дёргает тёмным носом-пуговицей, принюхивается. — Тем не менее, — Моко протянула раскрытую ладонь, попытавшись улыбнуться, чтобы это не выглядело фальшиво. — Будем знакомы, Миса-чан, я Моко Мидзуку