Black fire

Я стояла на крыше одной из многочисленных многоэтажек нашего огромного города. Отсюда открывался великолепный вид на Нью-Йорк, и все бы было просто замечательно, как в самых лучших, добрых сказках, если бы не одно но. Я была здесь далеко не для того, чтобы созерцать столь величественные красоты. Хотя кому я вру? Это место я выбрала специально. Ведь хоть что-то в моей жалкой, ничтожной жизни должно быть идеально. И пусть это идеальное будет тем, что я увижу в последний раз. В последний раз, перед тем, как прыгну в пропасть...

***

Я родилась в небольшом провинциальном городке почти 24 года назад. Моя семья была одной из тех, что относят к ряду "идеальных". Собственный небольшой домик с аккуратным садиком и всегда подстриженным газоном. Уютная кухня, с которой всегда доносились приятные, аппетитные запахи свежей выпечки и фруктов. И, конечно, заботливые, любящие родители, которые постоянно окружали свою малютку-дочь всем самым лучшим. Мой папа был архитектором, поэтому очень часто работал на дому, что позволяло ему ещё больше времени проводить со мной. Мама работала в немало известной кондитерской в центре городка, поэтому, приходя с работы, всегда приносила мне конфетку. Для трехлетнего ребенка это было пиком восторга. Поэтому, как только я слышала, что открывается входная дверь, я первой бежала встречать маму. Жили мы, может, и не сильно богато, но зато очень счастливо. Раз в неделю мы обязательно выезжали в парк, который находился в другом конце Хеймптауна*. Можно было, конечно, и пройтись пешком, но уже на половине пути я начинала ныть, что у меня болят ножки, и весь оставшийся путь папе приходилось нести меня на плечах. Не сказала бы, что маленькая девочка могла сильно утяжелить прогулку для взрослого, сильного мужчины, но после пары таких поездок "верхом" папа сказал, что отныне в парк мы добираемся на машине. Нередко мы посещали и зоопарки, аквапарки и другие многочисленные места для отдыха. А одним из моих любимых видов времяпрепровождения с семьёй был вечер фильмов. В пятницу, когда мама приходила домой, поужинав, мы набирали всяких вкусняшек, садились на диван в гостиной и вместе смотрели телевизор. Чаще всего это были мультики, так как фильмы я отказывалась принимать. Нередко я засыпала на диване, а папа аккуратно, чтобы не разбудить, переносил меня на кровать. Как вы могли понять, я была довольно вредным ребенком, но родители никогда на меня не кричали, что уже говорить о применении физической силы. Они считали эти методы радикальными, и их очень удивляло, можно сказать даже шокировало, что кто-то может относиться к своему ребенку таким образом. Родители всегда считали, что простого разговора, дополненного фактами и объяснениями будет вполне достаточно. А если я совсем уж не хотела их слушать, они могли мне пригрозить тем, что на этой неделе мы не поедем в парк. Тогда я сразу становилась шелковой. Что сказать, детство у меня и правда было счастливое и беззаботное. Однако, длилось оно недолго. Когда мне было восемь, мы решили отправиться на выходные на озеро с палатками. Я ждала этого момента целую неделю, то собирая, то вновь раскладывая на место все вещи из рюкзака. И вот настал день поездки. Мы проснулись рано утром, закинули вещи в багажник и выехали. Ночью шел дождь, и дороги не успели высохнуть. И вот половина пути была уже преодолена. В машине играла музыка, и мы вместе подпевали веселой мелодии. Громче всего, конечно, я. Дорога была пустынной, ничего не предвещало беды. Папа лишь на секунду повернулся ко мне, чтобы потрепать по голове. Но и этой секунды хватило. Из леса, не догадываясь о приближающейся опасности, выпрыгнул олень. Я толком и не успела понять, что произошло. Тормозить было уже поздно, поэтому папа резко вывернул руль, в попытке избежать столкновения. Машина улетела в кювет и начала падать с пригорка, на которой и находилась дорога. Я кричала, не слыша собственного голоса. А потом был удар. Машина перевернулась. Очнулась я через пару минут. Не знаю, каким именно образом, но в моих руках оказалась подушка, которую я брала на случай, если захочу поспать в машине. Видимо, я смогла прикрыть ею голову, потому что крови не было. В ушах гудело. Из машины шел дым, но я не обращала на это никакого внимания. Мой взгляд был прикован к двум телам на передних сидениях. Не сразу, но все же справившись с ремнем безопасности, я смогла вылезти из сидения. От удара окна разбились, и теперь вся крыша была усыпана осколками и стекольной пылью. Я тут же расцарапала руки и ноги, но не обращала на этого ни малейшего внимания. — Мама... Я подползла к темноволосой женщине. Я пыталась проверить, дышала ли она. Дотронувшись до ее шеи, я тут же отдернула руку. Что-то теплое и вязкое сочилось из глубокой раны. Я знала что это, понимала, но моё детское, испуганное подсознание отказывалось это принимать. Тогда я подползла к папе. Кажется, падая, он ударился об лобовое стекло, потому что оно тоже было в этой вязкой субстанции. — Папа, папочка...— слезы лились с глаз,— Очнись... Не знаю, сколько прошло времени с момента аварии до того, как приехали спасатели. Я даже не знаю, что я тогда чувствовала. Слез не осталось, одна пустота. И маленькая девочка, с красным от чужой крови лицом и руками, сжимающая уже порванную подушку.

***

От этих воспоминаний меня передёрнуло. Прошло уже столько лет, а я все не могу оправится от этой боли. Я ещё раз посмотрела вниз. Высоко... — Как же мне это все осточертело…— прошептала я. — Ну так прыгай,— раздался незнакомый мужской голос у меня за спиной. От неожиданности я резко развернулась, и, потеряв на миг равновесие, чуть не упала. Мужчина, стоявший передо мной, лишь хмыкнул. Он был одет в странного вида костюм зелёного цвета, который больше походил на доспехи. Черные длинные волосы аккуратно лежали на плечах. В руках он держал золотой шлем с рогами, прямо как у козла. На этот раз, не сдержавшись, хмыкнула я. То ли от удивления, то ли он нелепости всей ситуации. — Чего же ты стоишь? Раз уж решила покончить с собой, так доведи хотя бы это до конца,— мужчина с интересом рассматривал меня.— Вы, смертные, такие жалкие. Вам дана лишь одна недолгая жизнь, и что вы делаете? Прыгаете с крыши, как только что-то не получилось. Управлять вами будет ещё легче, чем я думал,— он слегка улыбнулся своим же мыслям. Я смотрела на него, не в силах вымолвить и слова. Псих какой-то. Я сделала шаг от края. Я, может и хотела сегодня шагнуть в пустоту, но сделать мне это стоило самой. И уж точно я не хотела, чтобы меня угробил этот сумасшедший. — Слушай, я не знаю кто ты, и зачем ты тут,— начала я, делая ещё один шаг вперёд. Приближаться к этому мужчине не очень хотелось, но чем дальше от края, тем пока лучше.— Если ты за тем же, что и я, то вперёд,— я махнула рукой в ту сторону, откуда буквально пару минут назад отошла,— Тут без очереди. А если нет, то убирайся вон. Оставь меня одну. Брюнет показательно закатил глаза. Кажется, он опять начал бубнить что-то про глупых смертных. А себя то он тогда кем возомнил? — Ты можешь продолжить тут стоять и отговаривать меня, но уже ничего не изменить,— продолжила я.— У меня на то свои причины, и уж поверь, они не связаны с тем, что "что-то не получилось",— произнесла я его же слова. Мужчина как-то недобро ухмыльнулся и сделал шаг вперёд, мигом сокращая расстояние между нами. Я сама была не сильно низкая, однако он все равно возвышался надо мной, словно гора. — Что вы делаете?!— от неожиданности произошедшего я сделала шаг назад. Если бы не те два спасительных шага, я бы уже лежала на земле. Да, далеко не так я представляла свою смерть. Он протянул руку и аккуратно взял меня за подбородок и заглянул в глаза. У него была холодная рука, несмотря на то, что на улице было довольно тепло, почти жарко. Холодный взгляд его темно-зеленых глаз словно пронзал насквозь, заглядывая в самую душу. Я не стала сопротивляться. Хотя, даже если бы и попыталась, ничего бы не получилось. Через минуту он отвернулся и отошёл. Забыв, где нахожусь, я тоже сделала шаг назад. — И из-за этого ты хочешь покончить с собой?— спросил он, вновь окидывая меня взглядом.— Смертные... Такие глупые и ничтожные. И что ты докажешь своей смертью? Что ты такая же жалкая, как и остальные? Что ты не в силах бороться. Моему возмущению не было предела. Я жалкая? — Да что ты можешь знать?!— воскликнула я, не обращая внимания на то, насколько ожесточился его взгляд.— Через что прошел ты, чтобы винить меня в трусости?! — Я не обязан, и не собираюсь перед тобой отчитываться, смертная,— произнес он спокойно, хотя взгляд его метал молнии. Он сделал шаг вперёд, и я, на автомате, отступила. Но отступать было некуда. Последнее, что я увидела, перед тем, как потерять сознание, его растерянный, даже слегка напуганный взгляд. *Выдуманный город.