А знаешь...

She's lost in the darkness Fading away I'm still around here Screaming her name She's haunting my dreamworld Trying to survive My heart is frozen I'm losing my mind. Help me, I'm buried alive Within Temptation — Lost.

Свежий сентябрьский воздух наполнил комнату номера в дорогом отеле, на котором настоял Клаус. В первый раз в жизни я проснулась с такими чувствами, как сейчас. Удивительная легкость и беззаботность. На душе ни единой кляксы, в голове ни одного вопроса — все удивительно спокойно и правильно. Второй день пребывания в этом замечательном городе начался просто отлично. Вчера я решила побыть наедине с собой, обустроиться в непривычно шикарном для меня номере, привести в порядок себя и свои мысли. Хотя сейчас они казались мне самыми светлыми и собранными за эти несколько месяцев. Я больше не вела ежеминутную нещадную войну с самой собой, меня не мучили мрачные мысли о тебе, и лишь единственное осталось прежним — я просто жутко скучаю по тебе! Хотя, уже совсем по-другому. Теперь я знаю, что смогу снова увидеть тебя, когда сама этого захочу. А знаешь, прошел ведь всего день, а я уже умираю от желания снова встреться с тобой. Вчера я решила не звонить тебе, и ты молчал, словно читая мои мысли. Если бы я услышала в трубке твой голос, мои мысли снова стали бы огромным вихрем чего-то неизведанного. Перед глазами все еще стояла картинка нашей встречи. Снова увидеть тебя было еще лучше, чем я могла себе представить. Снова почувствовать твои горячие губы на своей щеке, взять твою руку — эти ощущения просто невозможно передать словами. Раньше я никогда не испытывала этого юношеского трепета от простых прикосновений, да и твоя близость до этого не вызывала у меня такого невероятного наплыва эмоций. Меня насквозь пробивают электрические разряды от одного твоего взгляда, от одного касания твоей руки к любой части моего тела. Как глупо! Это так по-ребячески — вздрагивать от простого сплетения пальцев. Но, клянусь, такого я не испытывала никогда. Я просто не могу поверить, что думаю об этом. Это неправильно, но по-другому я не могу. Для чего постоянно обманывать себя, идти простив своих желаний, своего тела? Продолжаю ли я ненавидеть тебя, как раньше? Я уже говорила, что не могла ненавидеть тебя в полном смысле этого слова, но это чувство, называемое мной ненавистью, все еще живет. Забыла ли я все, что ты сделал? Я никогда не смогу забыть этого, но когда я с тобой, все летит к чертям. Я готова умереть и снова воскреснуть тысячу раз, когда ты произносишь «Моя дорогая», так неосторожно подчеркивая это невероятное «Моя». Я чувствую, как ты ругаешь себя после каждого такого раза, коришь себя за то, что не можешь почувствовать меня полностью своей. А знаешь, я иногда ловлю себя на мысли, что мне хотелось бы стать твоей во всех смыслах этого слова, так, как только ты этого пожелаешь. Мне не важно, что ты имеешь ввиду под этим «моя» — обладание разумом, чувствами, телом, душой, свободой, любовью или еще чем-то, просто у меня кружится голова от одного твоего «моя», не то что от мыслей стать когда-то ею. Не сейчас. И никогда. Мне достаточно того, что ты занял все мои мысли, плотно засел в каждом уголке моего сознания, и сотворил что-то непонятное с моим телом, просто коснувшись его рукой. Хотя, кого я обманываю? Мне этого не достаточно. Я жду твоего звонка. Время близится к вечеру, но телефон раздражающе молчит. Мое терпение иссякает, и я сама набираю твой номер, теша себя мыслями, что ты хочешь предоставить мне что-то типа свободы побыть наедине с собой. «Абонент недоступен». Серьезно? Обещал показать мне город, а сам пропал? Замечательно! Тебе хватило одной глупой прогулки под луной? Что ж, я поняла. Девять часов вечера. Я набираю еще раз, но результат тот же. Десять. Ты все еще «недоступен». Ты знал, что делаешь, когда давал мне свой адрес. Я сейчас же пойду туда, и узнаю, какие дела не дают тебе просто включить чертов телефон, зная, что у меня нет никого, кроме тебя, в этом городе. Такси быстро доставляет меня к цели, и я уверенными шагами двигаюсь к порогу особняка. Несколько громких стуков в дверь, и мне, наконец, открывают. Однако на пороге я вижу совсем не того, кого ожидала увидеть. Я застываю на месте, не в силах произнести ни слова. — Кэролайн! Какая неожиданность! Что ты здесь забыла? — нагло произносит девушка на пороге. — У меня к тебе тот же вопрос, Хейли, — выдавливаю я, чувствуя, как неприятно жжется на губах ее имя. — Я решила пожить здесь немного. Ты против? — ухмыляется волчица. — Мне интересно, не против ли Клаус. — Думаю, он только за. Здесь так мило, а главное безопасно, — продолжает играть на моих нервах Хейли. — Он дома? — сухо кидаю я, сама не понимая смысл своего вопроса. Какое это имеет значение? И вообще, почему я до сих пор здесь? Стою перед этой … и унижаюсь. Я совершенно ничего не понимаю. Что она здесь делает? Неужели ты опустился до такого уровня, что мог начать крутить шашни с такой девушкой, как она? — Нет. Его нет уже два дня. — Понятно, — я разворачиваюсь, чтобы уходить, но слышу, как меня окликает низкий мужской голос. — Кэролайн? Постой. Я оглядываюсь и вижу Элайджу, оставившего позади себя недовольную его появлением Хейли. — Проходи. Полагаю, нам нужно поговорить, — продолжает Элайджа, видя, что я практически не осознаю, где нахожусь. — Думаю, в этом нет смысла, Элайджа. Я уже увидела достаточно, — жестко заявляю я и снова разворачиваюсь, чтобы покинуть это место. — Ты не понимаешь, Кэролайн. Прошу. Пройди в дом, — стоит на своем Элайджа. Я вижу, что настроен он явно дружественно. Его мягкий учтивый тон, являющийся одним из миллиона отличий его от младшего брата, как-то успокаивал меня. К тому же, наверное, мне следовало бы разобраться во всеми этом до конца. Я молча принимаю его приглашение и захожу в огромный дом. В гостиной я вижу силуэт Ребекки, одиноко сидящей на диване. Она окидывает меня недовольным взглядом и демонстративно отворачивается, не произнеся ни слова. — Хейли, очень неучтиво держать гостя на пороге, — кидает замечание Элайджа. — Манерам ты будешь учить своего племянничка, а меня оставь в покое, — раздраженно отвечает Хейли. Что?! Какого племянника? — Да что, черт возьми здесь происходит?! — потеряв последние ноты терпения, почти кричу я. — Успокойся, Кэролайн. Присаживайся, — не сменяя спокойного тона, мягко произносит Элайджа и указывает мне место на диване. Я сажусь и стараюсь взять себя в руки, терпеливо ожидая объяснений. — Видишь ли, Кэролайн. В этом городе всеми вампирами управляет давний приятель Клауса, Марсель. Когда-то они вместе построили Новый Орлеан. Марсель ведет какую-то игру с ведьмами и держит их всех в страхе. Никлаус приехал в этот город разобраться с ведьмой, которая что-то замышляла против него. Сейчас эта ведьма мертва. Как ты понимаешь, ее убил Марсель. После этого ведьмы поставили перед моим братом ультиматум — либо он убивает Марселя, либо ведьмы убивают эту девушку. — Замечательно. Только я до сих пор не могу понять, какое отношение к Клаусу имеет эта, как ты выразился, девушка, — раздраженно кидаю я, не понимая, для чего мне знать то, что сказал сейчас Элайджа. — Она носит его ребенка, Кэролайн, — после недолгой паузы заявляет Элайджа. В моих глазах на секунду все заиграло разными красками, не давая понять, где я нахожусь. Может быть, мне показалось, и Элайджа не говорил этих слов только что? Его слова не укладываются у меня в голове. Гнев закипает с огромной силой, лишая возможности говорить или слышать что-либо. Эти слова эхом звучат у меня в голове, разрывая мозг на части. Что это значит? Как такое возможно? Нет, ты не мог так поступить! Ты не мог переспать с ней. Я не верю! Не верю! Не верю! — Послушай меня, успокойся, — мягко начинает Элайджа, прочитав мое состояние по гневу в глазах, — Если бы Клаус был здесь, он бы все объяснил. Я не могу сделать это за него, но поверь мне, Кэролайн, пока вы были далеко друг от друга, он думал только о тебе, он скучал, он не находил себе места. За столько лет жизни я научился понимать своего брата без слов. Он никогда не показывает своих чувств, даже ко мне, или к Ребекке, но к тебе он определенно что-то чувствует. И это разрывает его изнутри. Я вижу это, поверь. Было невозможно не заметить, как он уходит из дома каждый вечер в одно и то же время. Однажды я попросил проследить за ним, и понял, что все это время он ходил в одно и то же место — в маленький сквер рядом с кафе «У Мартина». Он занимал одну и ту же скамью, и по его лицу было видно, что его что-то мучает. Он сам не рад тому, что произошло. Кэролайн, просто послушай меня. Я слышала все, о чем он говорил, но при этом не слышала ни слова. Глаза стало больно жечь. На них появились неподвижно застывшие непрошеные слезы. Я не понимаю, как ты мог? Как ты мог держать меня за руку и говорить, что думал обо мне, когда знал, что дома тебя ждет беременная девушка? Это так низко, так неправильно, Клаус! Разве имеет значение то, что говорит сейчас твой брат, когда ты просто обманывал меня? Скрывать правду — это ведь тоже обман. Когда ты собирался рассказать мне об этом? Собирался ли ты вообще? Может быть, ты думал, что я скоро уеду, и тебе не придется ничего объяснять? — Кэролайн, ты слышишь меня? — я вздрогнула от голоса Элайджи, который резко вывел меня из ступора. В разговор вписалась Хейли. — Да ладно вам. Меня сейчас стошнит от ваших слюнявых разговоров. «Клаус скучал по тебе» бла бла бла. Вы из ума выжили? Здесь вообще никто не забыл, что в этой комнате нахожусь еще и я? — Ты можешь выйти, Хейли, — спокойно отрезал Элайджа. — Нет, ну вы посмотрите на нее! Бедная овечка Кэролайн! Какого черта ты вообще здесь делаешь? Кажется, твой парень вернулся в город. А ты сидишь здесь и умираешь со злости, что Клаус смог на секунду забыть о тебе со мной, — не унималась Хейли. Мое терпение окончательно иссякло. Я подлетела к ней и стала кричать ей прямо в лицо. — Закрой свой мерзкий рот! Клянусь, если бы ты не была бы беременна, я просто порвала бы тебя на куски! Ты не смеешь указывать мне, где мне находиться! Не смеешь трогать моего парня. Просто постарайся заткнуться и молча потерпеть мое присутствие в этом чертовом доме! — Боже мой! Да ты еще и психопатка! — берется за старое Хейли. — Лучше быть психопаткой, чем … , — я не договариваю фразу до конца, и чувствую, как меня оттягивает от нее сильная рука Элайджи. Ребекка тем временем просто молча наблюдала за всем этим и ухмылялась своей кошачьей ухмылкой. Элайджа усаживает меня на прежнее место на диване, и я тут же чувствую укор совести за то, что только что сделала. Я не должна опускаться до такого. Нужно просто игнорировать ее. — Зачем ты рассказываешь мне все это, Элайджа? — произношу я, наконец, переборов подкативший к горлу приступ злости. — Я хочу, чтобы ты понимала все, прежде чем я расскажу тебе дальше. — Есть еще что-то? — раздраженно вскрикиваю я. — Клаус ни разу не зашел домой за два дня. Это на него не похоже. Обычно он звонит и спрашивает, как Хейли. Но за последние дни — ничего. Я узнал, что в последний раз его видели в кафе у Марселя. А после этого он пропал. Ты понимаешь, о чем я? — продолжил рассказ Элайджа. — Какое мне до этого дело? Неужели ты думаешь, что я буду волноваться о нем после того, что ты мне рассказал? — Я не прошу тебя об этом. Волноваться за брата — это моя забота. Я прошу тебя об одном. Уезжай отсюда, Кэролайн. Ты приехала в Новый Орлеан к моему брату, как я полагаю. Думаю, с ним случилась беда. И теперь мой долг позаботиться о тебе, потому что он не может. Он не хотел бы, чтобы ты осталась одна в незнакомом городе, без защиты. — Ты мог бы не просить меня об этом, Элайджа. После того, что я узнала, я бы и сама уехала отсюда, — с нотой обреченности в голосе произношу я и медленно встаю, чтобы двинуться к выходу. Я не могу больше оставаться в этом доме. Элайджа учтиво провожает меня до двери. — Спасибо тебе, Элайджа. Ты открыл мне глаза, — напоследок произношу я. — Не спеши судить его. Сейчас Хейли не слышит, и я могу сказать тебе, что Никлаус сам не раз признавался мне, что все произошло случайно. Они оба были пьяны, Кэролайн, — полушепотом произносит он. — Это не имеет никакого значения, — сухо кидаю я. — Имеет. Думаешь, ты можешь спрятать от меня свою пустоту в глазах? Он что-то значит для тебя. Это невозможно не заметить. — Как я поняла, ты очень хорошо разбираешься в людях. Элайджа… Я задам тебе один вопрос… — Я слушаю. — Как давно он знает об этом? — Три месяца, — опустив глаза в пол, тихо отвечает Элайджа. Так значит, тогда на выпускном, ты уже все знал и просто притворялся? Я так в тебе разочарована! — Спасибо за заботу, Элайджа. Ты не такой, как твой младший брат, — отвечаю я и слегка улыбаюсь ему. — Кэролайн… как там Катерина? — робко спрашивает Элайджа, и я замечаю, как искажается страданием его лицо. — Так ты ничего не знаешь? — удивляюсь я. — Что? — испуганно произносит он, подойдя ближе и захлопнув за собой дверь. — Она стала человеком, Элайджа. Не по своей воле. Это долгая история. Он застывает на месте, не произнеся ни слова в ответ. Он шокирован, напуган, расстроен. Неужели он и правда влюблен в Кэтрин? — Прощай, Элайджа, — произношу я, не дождавшись его ответа, и ухожу. Ухожу, сама не понимая, куда иду. Этот город… Я здесь совсем одна. Я не знаю, куда идти. Это не имеет значения. Все, зачем я приезжала сюда, покатилось к чертям. Какой же я была глупой! Разве можно верить тебе? Впрочем, я ведь ехала сюда, чтобы разобраться в себе. Я разобралась. Я не хочу видеть тебя. Я не хочу знать тебя. Мне так противно представлять, что ты держал вчера мою руку в своей, а до этого прикасался ею к Хейли. До сегодняшнего дня я не знала, что гибриды способны иметь детей. До сегодняшнего дня я вообще многого не знала. Все, во что я верила еще сегодня утром, рухнуло на глазах. Я так жестоко ошиблась. Я хотела избавить себя от мучительных мыслей о тебе. Надеюсь, я больше не вспомню ничего из этого, когда снова окажусь дома. А знаешь, я была кораблем, который шел навстречу буре. Я думала, что ты будешь со мной, когда я быстро и стремительно пойду ко дну. Но тебя нет. Я и не хочу, чтобы ты был рядом. Я не боялась утонуть. А теперь понимаю, что зря. Это чертовски больно — тонуть. Все это было зря. Все зря, Клаус.