А знаешь...

Not a stranger Nor I am yours With crippled anger And tears that still drip sore A fragile flame aged Is misery And when our hearts meet I know you see I do not want to be afraid I do not want to die inside just to breathe in I'm tired of feeling so numb Relief exists I find it when I am cut Plumb — Cut.

Эта глава посвящается Miss Caroline :) Для тебя, милая)) Когда прочитаешь, поймешь, почему)* Сидеть дома в полном одиночестве за стаканчиком дорогого виски и коротать по-осеннему прохладный вечер в беспросветности своих мыслей… И это теперь образ моей жизни. Я видела для себя другое будущее, которое в считанные мгновения растворилось в череде бесконечных дней, занятых мыслями о том, что я успела потерять. Вот и сейчас я в мыслях возвращалась к тому моменту, когда я решила встать и уехать к тебе, перевернув весь прежний мир вверх тормашками. Хотя, он давно перестал быть прежним. Я не помню, когда именно это произошло, но уже очень давно я не могла сделать абсолютно ничего, не думая о тебе. Мысли о тебе стали как будто бы отдельной частью моего мозга, которая никогда и никем не могла быть отключена или вырвана. Я могла думать о многом, но при этом мысли о тебе не оставляли меня ни на секунду. Сейчас ничего не изменилось. Наоборот, все встало на свои места — я снова тебя люто ненавижу, и когда я думаю о тебе, по моей коже пробегает холодок, который постепенно покрывает меня всю ледяной коркой. Теперь я вновь могу вспоминать о тех ужасных вещах, которые ты сделал. Теперь эти мысли всплывают сами собой, а раньше я ежеминутно заставляла себя вспоминать об этом. Как странно… Сейчас я ни столько скорблю по Тайлеру, сколько страдаю из-за того, что это сделал с ним именно ты. Пускай это делает меня ужасным человеком. Ужаснее, чем сейчас, я уже не стану. Хотя… Я могу стать, если отключу это все к черту. Единственное, что меня сдерживает — это мама. Я боюсь, что причиню ей вред, когда стану такой. Все, что от меня останется — это оболочка, внутри которой будет зиять пустота, глубокая, холодная и отвратительная. У Елены были братья Сальваторе, которые делали все, чтобы вытащить ее из этой ямы, а кто будет у меня, когда я захочу вернуться? Кто нажмет на кнопку «стоп» и починит меня, когда эта система потерпит свой первый сбой? Кто остановит меня, когда я буду творить невесть что, и кто убережет меня от ошибок? Маме этого сделать не под силу, а всех остальных близких я растеряла. В этот вечер было как-то слишком холодно. Хотя, вся неделя выдалась не совсем солнечной, сейчас холод пробирал до самых костей. Вампиры не мерзнут, но чувствуют холод — это сложно объяснить. Я закрыла окно, чтобы не заморозить дом к приходу мамы, тем более, на улице поднималась буря. Очень странно. Обычно осенний холод в этом городе шел Боко-бок с проливными дождями. Я уже было вернулась к своему стаканчику с виски, как в дверь постучались. Мама на ночном дежурстве, и я никого не ждала. Господи, как же не хочется ни с кем разговаривать! Я с недовольным лицом направилась открывать и когда подошла к двери, чуть не провалилась на месте. Нет, этого не может быть. Я, скорее всего, просто выпила лишнего. Я смотрела сквозь дверное стекло ни на кого иного, как на Коула Майклсона! И что я должна делать? Просто не открывать ему было бы глупо, так как если он захочет, он выломает дверь, но ведь он не может войти. Я раскрыла дверь, все еще держа его на пороге. — Здравствуй, Кэролайн! — тут же начинает парень, окинув меня чертовски обаятельной улыбкой, — Наслышан о тебе. Жаль, что при жизни не подвернулось возможности познакомиться лично. — Что тебе от меня нужно? — довольно грубо кидаю я, скрестив руки на груди в оборонительной позе. — Поговорить, — отвечает он, и меня удивляет спокойствие его тона. Как будто я говорю не с призраком первородного, а со школьником младших классов. — Говори, — жестко отвечаю я. — Ну зачем же так негостеприимно? Поверь, сегодня я не настроен тебя убивать. Если бы у меня было настроение делать это, то я бы наведался к Гилбертам, по вине которых я превратился в уголек. Но я здесь, — Коул снова улыбается, раскинув руки. Но почему я должна верить ему? — Да брось ты, Кэролайн! Я только что разговаривал со своим братом, которого винил в своей смерти, и даже не попытался его убить. Я сегодня на удивление добрый, — продолжает он, когда видит мое замешательство, и я все же приглашаю его войти, через секунду пожалев об этом. Он с радостным выражением лица переступает порог и бесчинно проходит в гостиную, усаживаясь на диван в не совсем красивой позе. — Да, конечно, Коул, чувствуй себя, как дома, — с укором произношу я, а он лишь снова широко улыбается мне в ответ. Только сейчас я заметила, что этот парень был просто чертовски привлекателен — выразительные глаза цвета пасмурного неба, густые брови, обворожительная улыбка, ямочка на левой щеке и на подбородке, идеально правильные губы. В каждой черте его лица читался вызов, глаза горели озорными огоньками, и я поняла, что в твоих глазах я видела лишь подобие огня, по сравнению с тем, как горели его глаза. У него было удивительно даже где-то по-детски открытое лицо. И если бы я не знала, кем он является, я бы сказала, что он производит впечатление доброго, веселого паренька, имеющего успех у девушек и всегда являющегося заводилой в любой компании. — Для начала объясни мне, как ты сюда попал, произношу я, наконец, закончив любование им. — Ты ничего не знаешь о плане Сайлоса? — он делает удивленное выражение лица, но у меня создается такое ощущение, что каждая эмоция на его лице — фальшь, она умело наиграна. — Я не думала, что он осуществит все так скоро. — Дело было за малым. Нужно было просто оживить его чокнутую подружку, а дальше — это уже ее проблемы. Она-то и вернула ту сторону. Так что, именно благодаря ей, я сейчас перед тобой. — Если ты здесь… — То и все сверхъестественные чуваки тоже уже здесь, ты угадала, — продолжает он мои слова. — Хорошо, я переварю эту мысль чуть позже, а сейчас выкладывай, зачем ты пришел. — Так быстро? А я думал, мы с тобой пропустим по стаканчику чего-нибудь крепкого, и мило поболтаем о том о сём. Я отвечаю на его слова неодобрительным взглядом, и он начинает громко смеяться. — Да ладно тебе, не злись. Я пошутил. Я пришел поговорить с тобой о Клаусе. Как только он произносит твое имя, по моему телу пробегает тысяча неприятных мурашек. Он, видимо, замечает мою реакцию, и удивленно вскидывает брови. — Ты не ожидала? Думала, я пришел обсудить с тобой погоду? — Я не хочу о нем ничего слышать, — твердо заявляю я. — Оу, какая жалость! Но тебе придется. Видишь ли, как только я понял, что вернулся на эту сторону, первым делом я направился именно к нему с мыслями если не убить его, то вырвать пару органов уж точно. Но я был очень удивлен, когда на его глаза навернулись прямо-таки крокодильи слезы, когда он меня увидел. Чтобы Клаус чуть не расплакался? Да никогда! Но тут его будто обдало кипятком. Мы с ним поговорили, и я понял, что он совершенно не причастен к моей смерти. Во всем виновата только твоя подружка и ее очаровательный братик, который, кстати сказать, какое-то время развлекал меня на той стороне. Ну так вот, я отвлекся. Поговорив с Клаусом, я понял, что что-то с ним не так. Конечно, на то была веская причина, но так измениться за один вечер он бы не успел. В нем как будто бы… что-то надломилось, как бы по-книжному это ни звучало. Поначалу я даже подумал, что мой брат свихнулся, Кэролайн! Он даже обнял меня один раз, представляешь? А обнимашки совсем не в его стиле. Когда я понял, что поговорить с ним не получится, то решил оставить его в покое и поговорить с Беккой. Вот она-то и объяснила мне, что к чему. Оказывается, Клаус стал угрюмым занудой после того, как убил Тайлера. Сначала я посмеялся и подумал, с чего бы ему страдать по этому поводу, а потом сам все понял. Еще когда я был жив, я кое-что начал замечать. Да у него же просто загорались глаза, как у влюбленного мальчишки, стоило тебе просто пройти мимо него в баре! Я посмеивался над ним, а он кидался угрозами вырвать мне печень. Но этим вечером, кстати, ни разу не заикнулся об этом, что тоже ужасно странно. Еще Ребекка поведала мне, что ты была у нас в доме сразу после того, как он приехал из Нового Орлеана. Она-то глупая ничего не заподозрила, а я сразу смекнул, что ты была там вместе с ним. Так вот, если верить словам моей сестры, а я им верю, потому что вижу, как ты сейчас смотришь на меня, ты просто съела глазами Клауса! Ты смотрела на него, как на лакомый кусочек, так ведь? Ты влюблена в моего брата, черт возьми!!! За все время, что я прожил, а это довольно не мало, как ты знаешь, я не припомню, чтобы в Клауса кто-то влюблялся еще со времен Татьи. Ну, конечно! В этого самодовольного павлина, главным развлечением которого всегда было рушить чужие жизни, довольно трудно влюбиться, я полагаю. Но ты умудрилась! Так вот, знаешь, что я думаю? Что тебе стоит оторвать свою очаровательную задницу от стула, бросить стакан с виски, который ты попивала, пока я не пришел и не спас тебя от пьянства, и пойти к моему брату. Я понимаю, что ты до ужаса зла на него, но он не был виноват, и ты это знаешь лучше меня. Ребекка не стала бы врать о таком. Если бы Клаус хотел убить твоего дружка, он бы сделал это уже давно. У него не было другого выхода, ты ведь понимаешь. Я бы ни за что не стал его покрывать, но … видела бы ты его… Я слушаю его, забыв, как произносятся слова, и когда его голос утихает, понимаю, что все это время не сделала ни единого вдоха. Коул Майклсон действительно сидит у меня в доме и говорит, что я влюблена в его брата? Неужели ты действительно испытываешь чувство вины за то, что сделал? Господи, моя голова сейчас взорвется! Призрак у меня на диване говорит со мной о тебе! Я свихнулась или это действительно происходит? — Тому, что он сделал, нет никакого оправдания. Я не хочу слышать, как ты выгораживаешь его. Какой в этом смысл? Думаешь, что я послушаю тебя и побегу кидаться к нему на шею? И вообще, с какой стати ты сидишь в моем доме и диктуешь мне, что я должна делать и что я чувствую? — раздраженно кидаю я, когда немного прихожу в чувства. — Да потому что ты сидишь здесь, топишь свое горе в выпивке, жалеешь себя, в то время как мой брат сходит с ума! У тебя недостаточно мозгов в твоей блондинистой голове, чтобы просто поговорить с ним! Даже я поговорил, учитывая, что я думал, что это он подстроил мое убийство. А ведь он мой брат! Что вам мешает просто объясниться? Ну, конечно, я понимаю, гордость и все прочее, но Кэролайн! Ты ведь любишь его! А он любит тебя, по-моему, даже сильнее, чем кого-то из нас. Каким бы дерьмом он не был, семья всегда была для него превыше всего, а ты заняла еще более важную позицию. Думаешь, у меня было недостаточно времени, чтобы узнать его? Тогда ты просто дура! — Что? Давай-ка полегче! Твой брат убил моего парня! Чего ты хочешь от меня после этого? — Мой брат много кого убил. Конечно, это ужасно, что под его горячую руку попался именно твой парень, о котором я вообще предпочитаю молчать, но это произошло случайно. Почему я должен повторять тебе по тысячу раз то, что ты и сама знаешь? — Ты не должен. Но сидеть здесь и защищать убийцу Тайлера я тебе не позволю! — Я буду его защищать, потому что он мой брат, черт возьми! И он всегда им будет. Господи, какая же ты глупая и упрямая! Не заставляй меня говорить слащавые слова. Твои чувства к нему можно сравнить с моими. Нет, серьезно! Я ненавижу Клауса. И моя причина будет гораздо круче твоей — он убил мою мать. Представляешь, какая жалость? Но в тоже время я не могу заставить себя отвернуться от него. Всем известное чувство никуда не денешь. Оно появилось во мне от природы, просто так. Он мой брат, и я по определению должен любить его. Как бы мне это ни не нравилось, это так. Разве у тебя не то же самое? Только ты полюбила его сама, без чьего-либо вмешательства. Так почему ты должна бросить его, когда он превращается в зомби? Я просто не могу поверить в то, что он говорит это. А ведь он не так уж не прав. Я глубоко задумываюсь над его словами. Дать ему еще один шанс? В прошлый раз, когда я это сделала, он убил моего парня. А кто будет следующим? Мама? — Я не поверю, что Клаус «впал в депрессию» из-за чувства вины после убийства Тайлера, — после раздумий саркастично отвечаю я и вижу, как его лицо меняется. — О Господи! — удивленно начинает он, — Ты ничего не знаешь. Прекрасно! Ты не знаешь ровным счетом ничего, и сидишь здесь, строя из себя обиженную девочку?! Вот теперь я хочу тебя убить! — Считаешь, что мне не на что обижаться? Есть на что, вот только я не обижаюсь — я ненавижу его! Ты перестанешь говорить загадками?! — выпаливаю я. — Просто пойди и поговори с ним. Чертовски не хочется произносить эти слова, но я прошу тебя об этом. Он слетит с катушек. А знаешь, что тогда произойдет? Тайлер станет первым в бесконечном списке его жертв. Ты действительно этого хочешь? — Тебя заботят его жертвы? С каких пор? — Нет. Меня заботит он. С тех самых пор, как я родился. — Скажи мне, что случилось. — Хейли умерла, — слова звучат, как гром. Никогда бы не подумала, что эта новость может так меня огорчить. — О Господи! Ребенок… — заикаясь, проговариваю я, но он меня прерывает. — Да, да. У меня сегодня родился племянник. В день, когда воскресли все сверхъестественные существа. Забавно, да? Я вздыхаю с облегчением. Слава Богу! Не знаю, почему я так рада этому. — Ты думаешь, почему тогда Клаус впал в депрессию, как ты выразилась? Потому что он считает себя виноватым в ее смерти. Если бы не он, она бы не попала к нему в тот вечер, не забеременела бы, и с ней все было бы нормально. И это его слова. Представляешь? Клаус винит себя в чьей-то смерти! Но это не просто так, Кэролайн. Его ребенок остался без матери. Это не шутка. — Я … я понимаю, но… — Я оторву тебе голову! Поднимай задницу и иди к нему! — Зачем?! — Чтобы он чувствовал, что ты рядом, тупица! — С ним семья. Ты мог бы быть рядом с ним вместо того, чтобы сидеть здесь и учить меня жизни! — Ты ведь понимаешь, что через несколько дней он уедет отсюда? Его слова бритвой режут по сердцу. Ты снова уедешь. Я останусь одна и больше никогда тебя не увижу. Я… я не смогу. — Ау! Ты идешь или нет? — Коул машет рукой перед моими глазами, и я замечаю, что мир все еще существует. — Иду, — твердо произношу я. — Чудненько. Я составлю тебе компанию, если ты не против. Ну знаешь, на улице сейчас бродит много чудищ. А мой брат окончательно свихнется, если узнает, что я заставил тебя пойти к нему, а ты не дошла, — у него снова вырывается громкий смешок, и я не могу не ответить ему тем же. Да ведь этот парень не так уж и плох. Я поняла, что практически ничего не знаю о семье Майклсонов. Они любят друг друга, но при этом так же сильно ненавидят. Они портят друг другу жизни и стоят горой в случае чего. Я вспомнила твое лицо, когда мы с Тайлером выносили обгорелое тело Коула из дома Елены, и внутри меня что-то оборвалось. Как же я была жестока с тобой тогда! Но ты не остался в долгу и едва не убил меня. А потом спас… Все вы сотканы из противоречий. Вы делаете зло и тут же жалеете, но никогда не даете знать об этом. Мне все еще трудно поверить в слова Коула. Он уже третий, кто говорит мне, что я люблю тебя. Почему это так очевидно всем вокруг, кроме меня? Трудно поверить, что ты сожалеешь о смерти Тайлера, о смерти Хейли… Тебе действительно так плохо? Ты этого заслуживаешь. Но мне от этого не легче. Как только мы подходим к порогу моего дома, у двери появляется чернокожая женщина, которую я не сразу узнаю. Это же… Это ведьма, которую я убила. Ты ведь снес ей голову! — Как поживаешь, Кэролайн? Из-за тебя я умерла дважды, — злобно произносит она, и я начинаю чувствовать жуткую боль в голову. Лопается каждый сосуд, каждая клетка стремительно умирает! Я закрываю глаза, схватившись за голову, и уже не могу сдержать крика. Но вдруг все просто заканчивается. Я открываю глаза и вижу, что ведьма валяется на полу, а ее сердце лежит в ладони у Коула. — Трижды, — с улыбкой произносит он, — Ну вот. Теперь придется заходить к тебе в ванную и мыть руки. Я не могу сдержать смеха. Когда мы избавляемся от тела, а Коул вымывает свои руки, мы направляемся к тебе. Не могу поверить, что делаю это. Что я скажу тебе, когда приду? Как я смогу смотреть тебе в глаза после всего того, что ты сделал? А знаешь, я почему-то не думаю об этом. Слова придут сами собой. Мои мысли заняты совсем другим. Сегодня ты стал папой. Клаус- папа? Серьезно?! Но эта мысль вызывает только еще большую нежность к тебе. Почему-то мне кажется, что этот ребенок изменит тебя. Как странно думать о нем! Не могу поверить, что сегодня, в ночь, когда открылась та сторона, и сюда вернулись все умершие сверхъестественные существа, на свете появилась еще одна жизнь. И эта жизнь твоя, Клаус. Твоя маленькая частичка начала свою жизнь, и ее рождение прекратило жизнь ее матери. Как это, наверное, ужасно, никогда не знать свою маму. А ведь этот ребенок еще ни в чем не успел провиниться перед этим миром. Разве что в том, что его отец — убийца. В голове всплыли слова Хейли, когда она просила меня позаботиться о твоем ребенке. Она сказала, что не просит меня ни о чем, чего бы я сама не хотела. А знаешь, если бы не смерть Тайлера, то она была бы права. Я хотела бы этого, вот только никогда не решилась бы. Умереть, не узнав своего ребенка. Почему жизнь так жестока к тем, кто и так достаточно страдал? У нас никогда не будет ответа на этот вопрос, впрочем, как и на еще миллион подобных вопросов. Мы просто живем и не знаем, что нас ждет завтра. Так что меня ждет этой ночью?