Опасайся тихого

      Звук музыки из соседней комнаты был приглушен дверью, но Алекс слышал каждый удар своего сердца в такт ему. Он стоял посреди ванной, пальцы вцепились в холодный край раковины. Отражение в зеркале было ему чужим: слишком широкие глаза, слишком бледная кожа, тень щетины, которую он, вроде бы, только что тщательно сбрил.       «Просто выйди. Просто открой дверь» — приказал он себе внутренним голосом, который звучал подозрительно хрипло.       Но ноги не слушались. Они будто вросли в кафель. Он уже перемыл руки (три раза). Пересчитал зубные щетки (две). Проверил, плотно ли закрыт кран с водой (плотно). Взгляд снова ускользнул к запотевшему, матовому стеклу душевой, и он с неприязнью вспомнил как несколько минут назад стоял там и крутился в разных позах, пытаясь достать до своей задницы.       Пытаться засунуть пальцы себе в зад, оказалось намного унизительнее, чем подставить его под чужой член, — Черт, я что, правда собираюсь это сделать? Нет. — Он резко отвел глаза.       Из спальни донесся мягкий щелчок — это Алек переключил песню на пластинке. Джазовая мелодия, которую они выбрали вместе для фона, теперь казалась Алексу насмешкой. Каждая нота была как вопрос: «Ну что? Ты еще там?»       Он поймал себя на том, что тщательно, будто готовясь к операции, поправляет полотенце на вешалке. Это был идеальный побег. Ритуал. Делать что угодно, лишь бы не повернуть ручку.       Страх был тяжелым и висел комом внизу живота. Не страх перед Алеком — никогда перед ним. Страх перед… неизвестностью. Перед тем, как его собственное тело отреагирует. Перед неловкостью. Перед тем, что он не оправдает ожиданий — не столько Алека, сколько своих собственных, надуманных и громких. Из него потрясающий актив, а что если в пассивной роли он как бревно?       «Тебе почти тридцать, а не шестнадцать, — мысленно фыркнул он. — Ты спал с кучей народу, черт, да у тебя пятнадцатилетний опыт в сексе, нужно просто подставить зад и расслабится. Почему это кажется восхождением на Эверест?»       Потому что это была абсолютно чужая для него территория, табуированная и абсолютно не возбуждающая. Как получить удовольствие, когда тебе пихают в зад? Но с ним ведь будет любовь всех его жизни, любовь, которой он как раз таки ежедневно пихал в зад. И ведь Алеку нравится, он как то получает удовольствие, значит точно знает, как к нему подвести.       Он глубоко вдохнул, пытаясь уловить запах своего же геля для душа — безопасный, знакомый запах табака и ванили. Но вместо этого ему показалось, что он чувствует легкий шлейф одеколона Алека, оставшийся на его собственной коже после объятия. Этот запах был и успокаивающим, и будоражащим одновременно.       Он посмотрел в глаза своему отражению в последний раз. «Все будет хорошо»,— не сказал, а именно подумал он тому испуганному мужчине в зеркале. Потому что с Алеком за этой дверью действительно все должно было быть хорошо. Страшно, ново, неловко, возможно даже больно — но хорошо.       Из-за двери резко раздался стук. Он обернулся, пораженный тем, как громко это прозвучало. Стыд за свою трусость пересилил первоначальный страх. Он заставил себя отпустить раковину и шагнуть к двери, чтобы поскорее ее открыть.       — Ты что, вдруг стал настолько нетерпелив, — выдавил он, и голос сорвался на пол-октавы выше. Он сглотнул, поправил воображаемую складку на простом хлопковом халате.       — Ты нервничаешь, — сказал Алек. Это был не вопрос.       — Нет, — солгал он.       — Милый, это просто секс. Мы занимаемся этим каждый день.       — Не этим, — поправил его Алекс, и в его тоне прозвучала тень прежней паники. Алек усмехнулся, он впервые видел его таким… растерянно-милым?       — Ты закончил там? — спросил Алек, кивнув в сторону ванной.       — Да.       — А чего не выходил?       — Я… — мужчина возмущенно замахал руками, чувствуя, как щеки наливаются жаром.— Вообще-то, я как раз выходил!       Алек опустил глаза в пол, стараясь сдержать улыбку, но углы его губ все равно предательски дернулись.              —Иди ко мне, — позвал он, медленно отступая спиной к кровати. О, он что, уже решил, что можно начать доминировать? — промелькнуло в голове у Алекса.       — Нет. Сам иди ко мне, — парировал он, стараясь звучать твердо.       Алек лишь усмехнулся, покачал головой и сделал шаг вперед. Алекс, должно быть, все-таки тоже шагнул вперед, потому что они практически врезались друг в друга, ударяясь лбами, наконец оба расплылись в улыбке, хотя у Алекса это было скорее что то нервное.       Алек не стал напирать, он слегка прикусил его нижнюю губу, затем поцеловал в уголок рта, а следом — в другой. А когда наконец припал к губам, то целовал его с невозможным терпением и самообладанием. Через минуту их затянуло в сладкий, глубокий поцелуй.       Вскоре Алек подтолкнул любимого к кровати и упал на нее, вместе с ним, не разрывая поцелуй, а руки уже начали блуждать по бедрам, забираясь под халат.       — Ну что, подготовил свою попку? Ты торчал там целую вечность. — Алек заметил напряжение в теле мужчины и попытался разрядить обстановку Брюнет хотел было огрызнуться, но в этот момент мужчина переключился на его шею, целуя кадык и задевая чувствительную кожу острейшими кончиками зубов. Слова застряли в горле, превратившись в низкий стон, а голова сама откинулась назад.       — Не волнуйся, я буду нежен с тобой, — промурлыкал Алек ему прямо в ухо, и от горячего дыхания по спине пробежали мурашки.       После этих слов он немного отстранился, и его взгляд принялся неспешно гулять по телу мужчины, будто изучая его впервые — каждый изгиб, каждую тень, отброшенную светом лампы.       Алекс тоже поднял на него глаза и на мгновение отвлекся от собственного волнения. Перед ним была знакомая, шикарная подтянутая фигура, обнаженная грудь, нависшая над ним. Они находились в обычном для себя положении — Алексу всегда нравилось, когда Алек седлал его бедра, беря инициативу в свои руки. Но сейчас все было иначе. Он вдруг почувствовал себя крошечным на огромной кровати, что было просто смешно — у них был одинаковый рост и схожее телосложение. Все вокруг шутили, что со спины их не отличить. Но сейчас возлюбленный смотрел на него с такой сосредоточенной, почти хищной нежностью, что он ощутил себя... уязвимым. И ему это нравилось.       Алек уперся коленом в матрас между раздвинутыми ногами Алекса, в опасной близости от его паха. Он невесомо провел кончиками пальцев вверх по внутренней стороне бедра, щекоча кожу и заставляя каждый волосок встать дыбом. Добравшись до паха, он остановился. У Алекса по всему телу пробежал электрический разряд. Он дернул ногой и край халата соскользнул с ноги, оголяя бедро. Краем глаза он видел, как его собственный член отозвался пульсирующим движением, умоляя о внимании. Отлично, он встал. Это хороший знак, — с облегчением подумал он, прикусывая губу в ожидании.       Затем взгляд Алекса снова встретился с его взглядом, и в нем заплясали искорки озорства. Его пальцы нашли пояс халата.       — Давай-ка избавимся от этого, — тихо сказал Алек, и его пальцы принялись за двойной узел.       Он развязывал его мучительно медленно, не отрывая глаз от Алекса. Он поддел пальцами туго затянутые полоски, освобождая узел, после которого его ждал еще один такой же. Ткань поддавалась неохотно, и Алек даже приподнял бровь, будто разгадывая головоломку.       — Сложный узел завязал, — усмехнулся он. — Готовился к осаде?       — Заткнись, — буркнул мужчина, но в его голосе не было злости, только смущенное возбуждение.       Наконец, узел поддался. Алек не стал стягивать халат сразу. Он лишь развел его полы в стороны, обнажив торс, и замер, любуясь картиной. Затем Алек опустил голову и приложил губы к теплой коже чуть ниже пупка. Поцелуй был таким же нежным и дразнящим, как прикосновение его пальцев. Он повторил это снова и снова, двигаясь вверх, к грудной клетке, каждый раз заставляя Алекса резко вдыхать.       Он обхватил губами один из сосков и нежно прикусил, после чего успокаивающе лизнул. Алекс заерзал, и из его груди вырвался сдавленный звук. Алек ответил тихим смешком, вернулся к его губам для короткого, влажного поцелуя, и только тогда его рука наконец скользнула ниже, обхватив эрегированный член мужчины.       Тот неловко, по-юношески застонал ему прямо в рот. Алек крепко поцеловал его в ответ, просунул руку ему под голову для опоры и толкнулся бедрами навстречу, дав почувствовать через тонкую ткань собственное возбуждение.       Алекс снова застонал, и в его голове пронеслась ясная, четкая мысль, от которой сердце ушло в пятки: Он собирается трахнуть меня. Он невольно напрягся всем телом, и Алек мгновенно это заметил.       — Тебе нравится? — прошептал он ему на ушко.       — Ты вообще собираешься трахать меня сегодня или отпустишь потом всего обслюнявленого?       — Уу, и давно ты стал таким нетерпеливым?- передразнил его Алек       Он на мгновение оттолкнулся от него, глаза Алекса непроизвольно опустились вниз и его поразило, насколько большим в этот момент казался член мужчины. Он, конечно же, видел его до этого и если быть честным, взаимодействовал с ним чаще, чем его хозяин, поэтому знал, что он приличного размера, но смотреть на него, осознавая, что он должен как-то поместиться внутри...       Должно быть, эти мысли четко отражались на его лице, потому что Алек рассмеялся и нежно погладил того по щеке.       — Поместится. — Алекс покраснел, как помидор, что еще больше рассмешило мужчину. Алекс вдруг сам не выдержал и рассмеялся. Это прозвучало скорее нервно, и добавил       — Не могу поверить, что решился на это       — Все в порядке, мне уже сносит крышу но обещаю, я готов буду остановиться в любой момент, если ты попросишь       — Чтобы я оказался слабаком? Ну уж нет.— Он наблюдал, как мужчина выдавил на пальцы изрядное количество смазки и, недолго думая, обхватил его член. — Ауч! — Алекс фыркнул. — Холодная! Мог бы немного погреть! Ты точно знаешь что с этой штукой делать?       — Ш-ш-ш. Расслабься.       Алекс хотел огрызнуться в ответ, но это что-то застряло в горле, когда Алек провел большим пальцем по отверстию на головке и продолжал, задевая уздечку, пока не показалась капля прозрачной жидкости. Он размазал ее по всей головке, отчего брюнет вцепился пальцами в простыню.       Другой рукой Алек нежно перекатывал и оттягивал его яйца. Движения были уверенными, но деликатными. Это сочетание заставляло мужчину изнемогать от желания. — Ох! Черт, — прошептал он.       Алек нежно водил пальцами по его входу и одновременно медленно надрачивал член. Сочетание действовало чудесно. Мужчина наконец почувствовал, как напряжение покинуло его тело, и даже малость поплыл от приятных ощущений. Было настолько хорошо, что он почти забыл о смущении. Алекс закрыл глаза и откинулся на подушку, когда влажная подушечка пальца стала кружить над его входом, а затем медленно проникать внутрь.       Он поморщился и удрученно вздохнул, пытаясь расслабить мышцы, которые рефлекторно сжимались, стоило пальцам Алека коснуться кожи, в радиусе киллометра от ануса. Его раздражала собственная реакция, но ласковый голос и медленные движения чужой руки по его члену помогали отвлечь внимание.       — Ты прекрасен, — очередная прозрачная струйка вырвалась наружу, Алек поймал ее на кончик пальца и потянул его в рот, жмурясь с восхищенным постаныванием обсасывая пальцы так, будто пробовал что то самое вкусное в своей жизни. — Мм! Восторг, я уже говорил тебе? Ты просто потрясающий.       Алек наклонился и нежно поцеловал его в грудь. Контакт едва ощущался, но заставил Алекса выгнуть спину. Тот рассмеялся, выцеловывая путь к пупку. От каждого прикосновения его губ мужчина извивался и ахал. Наконец, Алек завис над напряженным членом. Алекс рвано выдохнул, приказывая себе не кончить в тот момент, когда губы Алека коснутся головки. Если когда-нибудь коснутся. Тот принялся целовать выступ тазовой кости, затем вдоль складки правого бедра. Немного спустившись, он прижался носом к яйцам, приоткрыв губы лишь для того, чтобы пощекотать их тёплыми выдохами. Алекс жаждал его языка, его пальцев, чего угодно, но тот переместился на левую сторону и стал прокладывать поцелуями путь обратно, потёрся щекой о его живот, затем спустился к основанию члена. Он почувствовал, как пресс мужчины напрягся в ответ. Алек продолжал гладить его ладонями вверх и вниз, надавливая большими пальцами на складку у бёдер.       — Ты будто моя фарфоровая куколка. Алекс смущенно посмеялся, прикрывая лицо рукой а потом резко ахнул.       Алек склонился и взял его член в рот. Солоноватая смазка растворяется на языке, и в удовольствии стонет, когда чувствует, как Алекса охватывает мелкая дрожь. Тот непроизвольно подается бедрами вверх, каждое движение горячего языка заставляло его забывать обо всем на свете. Он дышал медленно и ровно, пока Алек вводил палец глубже, а потом... Вау. Алекс выгнулся дугой, дыхание сбилось напрочь.       — Черт, — задыхался Алекс. — Я совсем забыл. Алек улыбнулся и начал ритмичные движения. Через несколько минут брюнет дрожал непрерывно.       — Хорошо, правда? — тихо спросил Алек, на секунду выпустив изо рта головку — Обожаю это ощущение. Он снова помассировал кончиком пальца простату, добавляя еще один палец. Алекс зажмурился и прикусил губу. Сочетание ощущений рта на члене и пальцев глубоко в заднице не походило ни на что, испытываемое им когда-либо. И у него не было никаких шансов продержаться до того, как тот соизволит трахнуть его, если бы это продолжалось.       — Тебе лучше... блядь. Заканчивай, — прохрипел Алекс.       — Я испытываю это с тобой каждый раз, потрясающе, правда? — Алек проигнорировал мужчину, продолжая доводить его уже рукой       — Это… почти на грани.       — Да. Как будто кончаешь, но не совсем. Черт. Это так, приятно.       — Ты иногда кончаешь так.— Алекс уже практически задыхался       — Да, — согласился Алекс. — И это потрясающе. Мужчина заскулил.       — Хочешь попробовать?       — Нет, не сейчас, — господи ,что он сказал? — Детка, хватит... я готов       Алек заулыбался и помог принять удобную позу, взял его за бедра и потащил на себя, пока колени не оказались на самом краю кровати. Затем он поставил одну ногу на матрас рядом с коленом мужчины, и положил ладонь ему на поясницу, поглаживая ее круговыми движениями. В следующий момент Алекс почувствовал, как слишком большая головка упирается в его дырку. Алек взял сказку и тоненькой струйкой выдавил, ведя ее по всей длине члена, а затем к месту, где головка плотно прижалась к колечку мышц, он погладил маленькие складочки большим пальцем, дырочка слегка раскрывалась и кончик головки тут же скользнул внутрь. Алекс крепко зажмурил глаза и приготовился к боли. Мужчина входил медленно и осторожно, он продолжал поглаживать края дырочки, пока головка не скрылась до уровня уздечки, он остановился, давая телу под собой привыкнуть. Потом толкнул чуть глубже — на два, может, три сантиметра — и снова замер, затем медленно выскользнул назад, оставляя головку внутри.       Он чувствовал, как тело под ним напрягается, и был уверен, это не от боли, а скорее мысленных переживаний мужчины. Стоило напомнить ему, как это ощущает активная сторона, какого это, когда мягкие стенки раскрываются под давлением и каждый миллиметр постепенно оказывается сдавленный внутри чужого тела.       Алек завел руку под тело мужчины, огладил напряженную грудь и подтянутый живот. Мужчина под ним резко вдохнул. Спустился ниже, к напряженному члену, оттянув уже твердо набухшие яички он лишь слегка сжимая кулак, прошелся по длине вверх. Он медленно выскользнул из мужчины, но колом стоящий член тут же ткнулся в поджимающийся проход, а указательный и большой палец соединил в небольшое кольцо, накрывая им малиновую головку. Член в его руке снова дернулся, и несколько густых капель вытекли ему на пальцы.       Сдерживаться уже не было сил, собственный член просто ныл от напряжения. Сделав глубокий вдох, он плотно сжал кольцо из пальцев и с давлением пропустил в него крупную головку, в то время, как собственный член вошел внутрь ровно на такую же глубину.       Мужчина под ним протяжно застонал. Алек накрыл головку плотным кулаком и опустил еще ниже, проталкиваясь глубже в чужом теле. Снова вильнул бедрами назад, повторяя те же действия рукой, а затем.. Алек резко вошел на всю длину, плотно зажимая член у основания.       — Ах! Черт!       Алекс вскрикнул. Боль присутствовала, но не такая острая, как он ожидал. Самым ошеломляющим ощущением оказалось давление. Его разрывало от такого спектра ощущений. Руки в моменте задрожали, роняя тело грудью на матрас. Он чувствовал невероятную заполненность и не мог представить, как будет держаться в сознании, когда тот начнет двигаться.       — Все хорошо? — снова спросил Алек. Мужчина потерялся в ощущениях и не расслышал что тот спросил в первый раз.       Он погладил Алекса по спине, медленно и успокаивающе, хотя собственные руки тоже дрожали.       — Да, — ответил Алекс с хрипом и напряжением в голосе.       Очевидно, воодушевленный ответом, Алек решает не медлить и сразу задает активный темп, придерживая одной рукой за бедро, второй он синхронизирует свои движения внутри.       — Черт!, — задыхался Алекс.       Алек немного изменил угол и при следующем толчке смачно прошелся по простате, вызвав у того взрыв удовольствия       Алекс вдруг понял, отчего пассивы так ловят кайф. Никогда раньше он не испытывал подобных ощущений. И его очень удивило то, с какой уверенностью и мастерством, его трахал тот, кто обычно так сладко ластится прогибается под ним. — Черт! Черт! Алек, стой!! — он прикусил костяшки пальцев, чтобы не закричать и схватился за руку Алека, которая все это время двигалась на его члене, в такт толчкам, — Остановись!       Алекс прогнулся в пояснице, подставляя зад, что тот, похоже, воспринял как призыв не сдерживаться. Его толчки стали чаще и агрессивнее, отчего кровать затряслась. — Давай, детка, потерпи немного, еще пару минут,— он крепко сжал член у основания, продолжая вколачиваться, когда стенки внутри начали резко сжиматься, он чувствует своим телом, как мужчина уже начинает дергаться в оргазме и сжимает основание сильнее, пережимая каналы, не давая сперме вырваться наружу — Так легче?       — Легче? — сдавлено скулит Алекс, — Да я щас сдохну! Кончай уже быстрее, господи! Пальцы Алека впивались в его бедра с такой силой, что наверняка оставляли следы. Он притягивал мужчину к себе, неистово вбиваясь в него.       — На спину!— скомандовал Алек, — Хочу видеть тебя..       Одним резким движением Алек перевернул его, схватив за одну из лодыжек. Затем погрузился в него и стал вбиваться жёстко и быстро. Алекс бесстыдно выл. Это оказалось за гранью всего, чего он ожидал.       — Дай мне кончить, я больше не могу!       Алек убрал руку, бордовый член тут же дернулся, а яички поджались. Он поменял угол, и теперь при каждом толчке на плоском животе вырисовывался бугорок, Алек прижал ладонь к этому месту и заскулил — ...можно? — промурлыкал Алек и мужчина сразу понял о чем речь. — ...да, — прохрипел Алекс. Он кончил так бурно, что большая часть спермы выстрелила ему в грудь. Он был настолько потрясен мощью собственного оргазма, что едва заметил, как Алек напрягся и замер внутри него. Тот зарычал, проталкивая горячую сперму глубже, выругался и снова кончил при следующем толчке, почти крича от наслаждения.       Алек рухнул на любимого в эту же секунду. Руки не держали, и он просто повис на мужчине всем своим весом. Тот даже в полубессознательном состоянии нашел в глубинах своего изможденного тела силы для возмущения.       — Ты весишь не меньше тонны! — голос прозвучал хрипло и беззвучно, будто сквозь песок. — Слезь с меня немедленно...       Алек лишь слабо заулыбался, уткнувшись лицом в горячее плечо. С усилием поднял голову, чтобы уставиться на поплывшие глаза.       — Ты прикасался к нему?       — Ха... Что? — Алекс беспомощно заерзал под ним, грудь с трудом поднималась под этой тяжестью. Ему реально стало не хватать воздуха.       — Перед тем как кончить? Ты дрочил? — настойчивость в голосе Алека сочеталась с абсолютной физической расслабленностью.       — Ох, черт, да слезь ты уже! — Алекс сделал слабую попытку спихнуть с себя потную тушу, но его движения были вялыми и не координированными. Все, что он мог — это хрипеть и пытаться отдышаться под его сбивчивый, довольный смешок.       — Ну ответь.       — Нет... кажется, нет, — наконец выдавил Алекс, закрыв глаза. Каждый мускул в его теле ныл приятной, густой усталостью, когда бетонная плита в виде мужчины, наконец съехала на кровать.       — Оу, — Алек просиял, и его улыбка стала широкой и наглой. — Значит, ты...       — Заткнись. Ты разговариваешь с трупом. Ты убил меня. Затрахал до смерти. Они оба рассмеялись и какое-то время просто лежали молча, переводя дыхание.       — Черт, кажется, я все-таки гей, — пробормотал Алекс в потолок, как будто констатируя погоду.       — Оу, да ну?! Правда? — Алек приподнялся на локте, интерес зажегся в его глазах. — Как ты это понял?       — Хах... — Алекс провел ладонью по лицу, смахивая капли пота и пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу, — Ну... Я к тому, что до тебя я спал и с женщинами тоже. Скорее даже в основном с женщинами. Мне нравились женщины и секс с ними был всегда был отличным. Я… Ох! Я рассматривал вариант того, что женюсь когда-нибудь, типа, на такой как Катержина, понимаешь? — он с улыбкой глянул на Алека, но тот смотрел на него с какой-то настороженностью, — Наверное, из за этого я так легко заделал ей ребенка, думал, что он станет нашим. А понял... — он сделал паузу, глядя прямо на Алека, — когда кончил с членом в заднице. Да, пожалуй, именно в этот момент.       — Идиотина, — беззлобно выдохнул Алек, снова плюхнувшись головой ему на грудь.       — Ты ведь понимаешь, что мы теперь вместе до конца жизни? — голос Алекса внезапно потерял игривость, став тихим и серьезным. Он смотрел в потолок, но его рука нашла руку Алека. — Я не отпущу живым человека, который знает обо мне такое.       — Хах, отлично, — Алек прижался губами к его ключице, оставляя легкий, соленый от пота поцелуй. — Это как раз входило в мои планы. Алекс лениво ухмыльнулся в ответ, и его пальцы наконец сцепились с пальцами Алека в крепком замке.       — Я люблю тебя, — тихо, но четко сказал Алек. Он переплел их пальцы, поднял сцепленные руки и поцеловал тыльную сторону ладони Алекса — медленно, с почти благоговейной нежностью. Затем потянул его к себе, заставляя того повернуть голову, чтобы снова поцеловать в губы. Этот поцелуй был уже не жадным, а глубоким, усталым и бесконечно счастливым.       — А я люблю тебя, и всегда буду, — ответил Алекс прямо в его губы, прежде чем позволить себе окончательно раствориться в этом покое.