О непростой жизни господина Густаво в естественной среде обитания

Нет ничего дурного в том, чтобы однажды отдохнуть. Ну, раз в год. Хотя бы денёк. Часок. Густаво согласился бы и на минутку, да вот кто ему даст? Работа в «Пицце Пеппино» не заканчивается даже после положенных восьми часов, ведь надо и с последствиями розыгрышей Нойза разобраться, и проследить, чтобы пицца Фейка не захватила в пиццерии власть, ну и Брика покормить. И за топпингами присмотреть. И в самой пиццерии прибраться. Так что на самом деле со всеми делами удаётся разобраться только ближе к ночи, а после них — сразу на боковую, в объятия некрепкого, может, не совсем здорового, зато восьмичасового сна… Ну, Густаво грех жаловаться. Пеппино вот спит и того хуже. Он ждёт, что к нему зайдёт либо Фейк, либо Нойз со своими восхитительными приколами, а может, даже Пиццахэд. А, может, они заглянут и к самому Густаво, как раз чтоб Пеппино насолить. В любом случае, нет ничего дурного в том, чтобы отдохнуть недельку-другую. Да даже месяц. Но сначала надо просить разрешения у начальства. В начале дня просить не надо, а то скажут, что Густаво думает лишь о том, как бы расслабиться. В середине тоже нельзя. Все воздуждены, все злятся, готовка идёт полным ходом, а про другие дела и говорить нечего… Лучше тогда под конец. Под самый-самый конец. Когда все клиенты обслужены, Фейк ничего не натворил, Нойз наказан, а Пеппино пребывает в добром расположении духа. Редкая минута, между прочим. Нужно ловить. Обязательно нужно ловить. И Густаво ловит. Ловит, и начинает без лишних слов: — Пеппино, тут такое дело… — бормочет Густаво. — Очень отдохнуть хочется. Конечно, Густаво с самого начала понимал, чем обернётся его скромная просьба. Впрочем, итог всё равно один. — Что значит отдохнуть? — спрашивает Пеппино ледяным тоном. Таков тон может быть только перед вспышкой ярости, но Густаво всё равно идёт до конца: — В отпуск хочется. — В отпуск?! В ОТПУСК?! Пеппино рычит, краснеет, и вбирает столько воздуха, что становится огромным. Глаза его горят гневом, а руки сжимаются в кулаки. Густаво знает, куда они будут направлены, и с распростёртыми объятиями и закрытыми глазами встречает свою судьбу. Уже не важно, где лежать: на пляже… Или в больничке. Или, в худшем случае, в гробу. Но Пеппино добрый, до гроба не доведёт. Не доведёт же?.. Карающий кулак слишком долго не встречает цель, и тогда Густаво приоткрывает глаз. Конечно, перед лицом уже оказывается кулак… …и Густаво просыпается, вскакивает с кровати и утирает со лба холодный пот. Густаво щупает себя за кожу лица, и понимает, что на самом деле никакого удара не было. Ещё он понимает, что и рабочего дня не было тоже, и от этого знания хочется прилечь ещё на… столетие-другое. Без сновидений. Так или иначе, хрупкий сон прерван. Брик тоже копошится в углу, подползает к кровати и смотрит сонными, но всё такими же умными глазами, спрашивая, что же случилось. — Всё хорошо, мой лапочка, — бормочет Густаво, и гладит шёрстку слегка дрожащей рукой. — Всё хорошо. Что ж, в этот раз утро начинается не в девять. Наверное, даже не стоит пытаться ложиться. Но это у Густаво. — Ты пока отдыхай, — проворковал он. — Как наступит время, я разбужу. А, может, даже и чуть-чуть попозже. Густаво может позволить себе быть чуть-чуть предвзятым. Но перед тем, как приступить к делам, нужно проверить, как дела у самого хозяина. И, судя по тому, что в его комнате горит свет, дела не очень. — Пеппино? — заходит Густаво, даже не стучась. — Всё хорошо? Кошмар приснился? Но Пеппино прячется под одеяло и отворачивается. Впрочем, Густаво успел заметить, что лицо у него было обеспокоенное. — Ну, ну, что такое, — воркует Густаво на родном итальянском, подходя чуть ближе. — Или ты рассказывать не хочешь? — …мне просто очень перед тобой стыдно, — глухо слышится из-под одеяла. Густаво думает о сне, и мотает головой. — За что? — Мне снилось, что ты в отпуск попросился, а я почему-то так разозлился, что решил тебе врезать. Густаво кашляет и отводит взгляд. Да уж, иногда просто забыть, каким нежным на самом деле может быть Пеппино. — Ну, ну, это же просто сон. У меня на самом деле ничего не болит, да и в отпуск я не хочу… — Может, ты специально так говоришь, чтоб меня не расстраивать, — слышится из-под одеяла. — И на самом деле ты меня боишься! У этой задачи может быть только один выход. — Пеппино, скажи, а если я на самом деле в отпуск попрошусь, то ты не будешь злиться? И тогда Пеппино высовывается из-под одеяла, и глаза его совсем не пышут никаким гневом. — Ну, ты тогда заранее предупреди, чтоб я нашего Квакшу подготовил. А то один я не справлюсь. Хотя, наверное, проще Брика научить… — Да ты не переживай, — улыбается Густаво. — В отпуск я в ближайшее время не пойду. А то вон сколько переживаний из-за него. — Спасибо, Густаво! — улыбается Пеппино чуть ли не со слезами на глазах, и тянется с объятиями. И Густаво, конечно же, их принимает. И мечта об отпуске, так и быть, откладывается ещё на некоторый срок. — А, может, тогда вместе пойдём в отпуск? — вдруг появляется мысль у Густаво. — Только когда дела у пиццерии станут в порядке, — вздыхает Пеппино. — Так что пока работаем. — Да, — вздыхает и Густаво. — Работаем.