О непростой жизни господина Густаво в естественной среде обитания

Когда Стик окликнул во время обеденного перерыва, в пиццерии воцарилось всеобщее напряжение. Густаво был один, но напряжения хватило бы на десятерых. — Тут такое дело — надобно Бруно посвящать в наше ремесло. — Не наше, а моё, — сердито сказал он. — И Пеппино ещё. И давно ты захотел, чтобы наша пицца шевелилась и язык из сыра отращивала? — Все с чего-то начинали, дорогой Густаво. Готов поспорить, твои первые работы изысканностью не отличались. — Единственное, чем они отличались — это тем, насколько сильно матушка меня порола за перевод продуктов… Ух, как сейчас помню!.. — Ты в детство не впадай, сейчас за перевод продуктов можно только по головушке гладить и говорить, какой дитятка молодец. — Кажется, американские стандарты воспитания и до тебя добрались. — И не только они. В последнее время замечаю за собой любовь к американской кухне. Это называется «приспособиться к рынку». — А лягушачьего ты как приспосабливать будешь? — Посредством уважения к методам инклюзивности и разнообразия! — …ты сам понял, что сказал? — Вообще нет, но звучит очень красиво. Значит, надо брать. Так что приступай. С пиццы можно не начинать, а вот с чего попроще — в самый раз. Например, с печенья. Чем тебе не американская кухня? — А если я сам не хочу осваивать печенье? — Захочешь. Иначе Пеппино узнает о твоём романе с пиццей с ананасами. Если бы не отменное воспитание, Густаво бы прямо под ноги Стику и плюнул. Он даже не сообразил спросить, откуда ему такое в принципе может быть известно. Может, он бюджет доходов и расходов ведёт. Он так и осуществляется — посредством заглядывания в холодильник. Может даже, и подъеданием чего оттуда. Но, увы, Густаво это сообразил лишь на подходе к Бруно, когда Стик уже смотался, явно не желая принимать участие в обучении потенциального сотрудника. А тот уже был тут как тут: выглядывал из-за своего угла, да облизывался. Но сейчас эта картина Густаво не впечатляла. — Сейчас мы будем приступать к приготовлению миниатюрного изделия из теста с добавлением шоколадосодержащего продукта. Вы тоже приглашаетесь. — Пи… цца?.. В его глазах был такой восторг, что гасить его оказалось почти что жалко. — Пиццу с тобой пусть Пеппино готовит. Мы же приступим к чему попроще. Но Бруно повернулся задом с обиженным звуком: — Пи… цца… Другого… Не хочу… Дитятка решил, видимо, характер показать. Ну а у Густаво имелся свой. Впрочем, в противостоянии нравов, где проиграла бы кухня, которую пришлосб бы драить всем составом до явления Пеппино, он решал не вступать, а заручиться помощью зала. Зал был представлен мирно храпящим Бриком. Будить его тоже было почти что жаль, но у Густаво в последнее время туговато с милосердием. Это на него так благостно влияло присутствие Стика. Брик, за что ему спасибо, принял происходящее со смиренным пониманием. Не дожидаясь команды, он подполз к уголку, где затаился непокорный Бруно, и взял дело в собственные лапы. Он просто начал скатывать его пластичное тело в шар, используя те самые лапы. Шар не протестовал, только хихикал. Наверное, для него это выглядело как массаж. Густаво тоже не отказался бы, чтоб ему размяли спинку, не выгляди это как закручивание в бараний рог. В гибкости своего тела имелись некоторые сомнения. Зато этот навык отлично поможет в приготовлении теста. Сиди, катай шарики. Поскольку это печеньки, нужно катать шарики поменьше. Потом шоколад… Ничего серьёзного. Он слыхал, что некоторые добавляют и всякие другие добавки — типа мускатного ореха, ванильного субстрата и так далее, но их пиццерия не настолько богата, чтоб позволить себе такие деликатесы. Да и не стоит их давать новичкам. И вот Густаво на кухне, куда очень скоро под чутким руководством Брика прикатился и господин Бруно. — Значит, так, — хлопнул в ладоши Густаво. — Согласен, печеньки это не твой уровень. Брик недоверчиво на него покосился, а вот глаза Бруно засияли. — Вместо них будем готовить мини-пиццы. — Пиццы… Пиццы!.. — повторил Бруно жест Густаво. Причём несколько раз от восторга. — Ага. Я сначала не так выразился. Их ещё печеньями называют. Мудрый Брик только хмуро посмотрел. — Не смущайтесь, коллега. При желании пиццей можно назвать всё, что угодно. Было бы тесто да начинка. — Тоже… Хочу быть… Коллегой… — грустно протянул Бруно. — А вы уже. Вы это, как его… Подмастерье. Во. Непропечённый коллега, если можно так сказать, — добавил Густаво, подумав о его пластичности. — Но с нашим руководством мы тебя допечём до конца!.. Закончив с этой хитромудрой метафорой, Густаво гордо сложил руки на груди — вона как придумал! Но он не ожидал, что Бруно откроет печь и попытается всмотреться туда… А потом и залезть. — ФУ! ФУ, плохой мальчик, плохой! СИДЕТЬ! И он уселся, так и не высунув голову из печи. — Стоять! И он встал. Голова осталась внутри. — Лежать?.. И бедняга замер на месте. — Я просто… Хочу… Допечься… Сразу… — грустно раздалось из печи. — Это метафора такая, — вздохнул Густаво. — Ты у нас уже пропечён достаточно… — ПРАВДА?! — в тот же миг без каких либо трудностей Бруно высунулся из печи. — Чистейшая, — вздохнул Густаво. Вообще он хотел привести ещё какую-нибудь аллегорию, типа: «ты ещё нуждаешься в доработке» или что-то вроде, но решил не искушать судьбу. Мало ли какой инструмент он притащит, чтоб себя усовершенствовать… — Брик! Лапы помыл? Тот отдал честь и продемонстрировал конечности. — Годится. Меси пока тесто, а я какого-нибудь шоколада поищу, что ли… — А… А я?.. — тоскливо проквакал Бруно. — А ты наблюдай за процессом и мотай на ус. Тот послушно закрутил свой же ус на палец. У Густаво не осталось ресурса это комментировать. Разве что он похлопал Брика по плечу с намёком «держись, брат» и получил от него умоляющий взгляд, но с тяжёлым сердцем ему пришлось отвернуться. У него была священная миссия. Ему надо было найти шоколад. И в этот миг для него не было ничего важнее. Даже комфорт дорогого друга, который остался там совсем один…