Подайся искушению

Я таю, я таю, я таю, Желаю обрести вновь покой. В мыслях своих утопаю. Жизнь мне казалась иной. Мне хочется верить в то, Что живой всё ещё остаюсь, Что не погрязла во мраке, Но, безусловно, быть серой боюсь! И толпы людей лишь душат, Лишают улыбок и сна, Сомнения вьются и кружат, Слушай, не пойти ль тебе на…

      Лишь тусклый свет луны помогал разглядеть в ночном саду за особняком силуэт двух девушек. Возможно, они были подругами, а может быть, сестрами, а может, познакомились только на этом балу. Но по их фигуркам, тесно прижавшимися к друг другу, было ясно — они родственные души. Их вынужденное уединение было таким наивным, и в то же время таким романтичным, что невольный свидетель данного таинства в первую очередь бы умилился и только потом подумал, чем могут заниматься двое людей в глубокой темноте, скрываясь от общества. Быть может, родись они на пару веков позже, им бы не пришлось прятаться за темнотой и густыми ветвями деревьев, но сегодня у них не оставалось выбора, кроме как таиться от посторонних глаз и гула шумной толпы.       Но если быть внимательным слушателем и смочь на мгновение стать повнимательнее, то сквозь шум листвы и стрекот пробудившихся ночью сверчков можно услышать прекрасный девичий шепот, доносившийся издалека: — Почему ты никогда не отвечаешь, даже когда я воспеваю тебя в одах о любви? — В половине случаев я слишком стесняюсь, чтобы что-либо сказать, ты всегда меня вгоняешь в краску, чёрт возьми. — А говорить «черт возьми» ты не стесняешься, юная леди? — Господи боже, не думаешь, что иногда лучше замолчать и, допустим, поцеловать меня.       Пухлые алые губы касаются чужих со всей нежностью и заботой, которой они могут дать, и в награду получают ответную нежность. Можно услышать женские смешки и клятвенные признания в любви. Их руки переплетаются, а сердца бьются быстрее обычного, и, к их счастью, только луна невольно становится свидетельницей этого запретного, но столь чувственного поцелуя и уединенной беседы. Теперь нам точно понятно — они не сестры.

***

      К сожалению, жизнь не сказка на ночь со счастливым концом, и иногда нам приходится сталкиваться с вопиющей несправедливостью, но что поделать, говорят взрослые, такова жизнь. Аннет всегда была счастлива в своем родовом поместье в окружении книг и полей, которые даровали ей легкость каждый раз, когда она сбегала от нравоучений маман и строгого взгляда папа. В ее юной романтической головке не могло возникнуть и мысли о том, что все люди вокруг всего лишь циники, но никак не мечтатели, как она. Она верила в людей, но теперь, мчась в душном вагоне в другую страну, ее пробирала дрожь от страшного предчувствия, что, возможно, она никогда не увидит родных краев и не вдохнет грудью дурманящий воздух отчизны. Реальность оказалась такова, что ей предстояло оказаться в незнакомом обществе незнакомых людей, которые явно будут не рады конкурентам в лице ее папа.       Она дитя солнца и чистого неба, свободы и яростного ветра в волосах. Переезжать из умиротворенного Прованса в грязный и удушающий город N ей казалось несуразным, но папа и маман считали только это решение исключительно верным. Страх, который из маленького комочка в животе со скоростью света распространялся по всему телу и проникал и в разум, и в сердце, — как яд отравлял ей поездку. Ее тело было почти парализовано, а невидящий взгляд безотрывно смотрел в пустоту вагона поезда. Девушка почувствовала, как теряет связь с реальностью и как ее тело постепенно входит в состояние оцепенения. — Может ты соизволишь прекратить хандрить и хотя бы попробуешь найти в нашем положение плюсы? — раздался строгий, но тихий голос, нарушивший тишину и принадлежавшей сорокалетней, но отнюдь не потерявшей привлекательности и харизме женщине — матери нашей прекрасной героини Строптивость всегда была не лучшей чертой Аннет, но сейчас, заправив каштановую прядь за ухо, она со всей вежливостью, на которую она была способна, произнесла: — Тебе это только кажется, дорогая. Легкая усталость из-за дня в дороге. Не переживай, пожалуйста. — Я же тебе говорил, что все будет в порядке. У женщин есть такая плохая привычка наводить панику там, где не следует, — оторвавшись от газеты, произнес глава семейства. — Помолчал бы лучше, горе-предприниматель, — сказала, надувшись и отвернувшись к окну, мадам де Мериме.       Тяжело сдерживать слезы в тот миг, когда единственное, что хочется душе реветь от отчаяния, но общество ждёт, что ты будешь радоваться, как умалишëнная, только потому, что твои родители решили, что быть грустной — ненормально. — Нашими соседями будет прекрасная семья. У них есть сын, который только вернулся франко-прусской войны. И дочь твоя ровесница, я уверен, что вы подружитесь, — попытался разрядить обстановку мужчина. — Я думаю, что она снова окажется девицей, которая будет видеть во мне лишь соперницу за внимание мужчин, а не горячо любимую подругу. — с горечью произнесла девушка.       Как тут не сокрушаться, когда за 19 лет жизни тебя не привлек ни один парень, будь он выдуманный или настоящий, но каждая проходящая мимо девушка внушала дикий восторг и трепет. Она стыдилась этого, ни в одной из прочитанных книг или услышанных историй, она не встречала подобного. Оставалось надеяться на то, что это или нормально или вскоре пройдет. В любом случае, многим родителям о таком знать совсем не обязательно, мало ли какие последствия обрушатся на хрупкую девушку.       Две младшие сестры Аннет дремали, слегка облокотившись друг на друга и не участвовали в беседе. В атмосфере нависшей трагедии и несостоявшейся размолвки семейство де Мереми добралось до станции, где их уже ждал роскошный, явно им не по деньгам экипаж. — Я посылал, совершенно за другой каретой, — признался отец. — Да, как купить нам новый гардероб, так у нас недостаточно средств, как пощеголять перед незнакомыми людьми, так ты первый разбрасываешься деньгами, — с нарастающим негодованием возмущалась мадам де Мереми. — Ваш муж, вам не врет, графиня, — раздался голос, принадлежавший молодому невысокому блондину, который вышел из экипажа, — мой отец попросил встретить вас, он сообщил мне, что вы наши новые соседи и его новый торговый партнер.       Ярко и приветственно светило весеннее солнце, пели птицы, и погода была, соответствующая новым знакомствам и хорошему настроению, но немая сцена, возникшая к неудобству для всех, портила все великолепие природы. Знакомство с новоиспеченным богатым соседом не входило в планы уставшей после длительной дороги и тряски поезда семьи.