Убить зверя

В желании выражается вся сущность человека.

Порой человек подобен холодильнику, хранящему тайные желания. И стоит распахнуть дверь, ведущую к душе, как зажигается свет разума. Да только вот в морозильной камере всегда темно. Так же было и с Ким Тэхёном, который случайно открыл морозильную камеру своего истинного, а оттуда повеяло зловещим холодом и пробирающей до мурашек тьмой. Двадцатишестилетний омега легким движением снял шёлковый халат, обнажая изящное тело. А затем поднял взгляд на зеркало: на него смотрело прекрасное отрешенное лицо с большими глубокими янтарными глазами, величественным носом и пухлыми губами в виде сердечка. Подойдя ближе, он убрал прядь дымчатых волос за уши и осторожно провёл утончёнными пальцами по шее. Картина удручала: на ранее бронзовой коже практически не осталось нетронутого места; целая россыпь синевато-фиолетовых следов расстилалась по всему телу: от шеи до пупка и ниже. «М-да, это уже перебор… двух пачек пластыря точно не хватит», — нахмурив брови, подумал Тэхён, пока разглядывал себя, прикасаясь к отметинам рукой и проверяя, не заболит ли, если надавить. Вроде бы всё в порядке, чего нельзя сказать о заднице и бедрах. Особенно о заднице, которая приняла весь удар на себя. «Ах, как же жжёт», — скорчил гримасу парень, окунувшись в наполненную ванну. «Блаженство», — хотел бы как обычно отметить омега, но даже по истечении пятнадцати минут режущая боль в заду не проходила, а многочисленные кровавые укусы на внутренней поверхности бёдер и предплечьях шипели по самое не хочу. «Чёрт, как можно кроличьими зубами вонзаться так глубоко, вот же… собака», — бранился Тэхён, поскольку расслабление никак не приходило. И на этой мысли омега закрыл глаза, растворяясь в объятиях лавандовой воды и пытаясь расслабиться. При сомкнутых веках навязчиво мерещилось лицо любимого: влюблённый взгляд, гипнотизирующий до потери пульса, круглые карамельные глаза с очаровательным двойным веком, милый носик, соблазнительный ротик и, конечно же, родинка над губами — сокровище фетишиста. А его завораживающая улыбка — такая невинная, лучезарная, с выступающими мимическими морщинками вокруг глаз, в которых с недавних пор Тэхён заметил пляшущих чертей. На самом деле его любимый крольчонок способен превратиться в настоящего зверя, и, кажется, прошлой ночью омега сполна ощутил, насколько устрашающим и опасным он может быть. На душе непонятная тревога, словно затишье перед бурей. И когда всё это началось? Тэхён прекрасно отдавал себе отчёт, ведь он собственноручно снял оковы с заточённого зверя.

***

Три месяца назад. — Чёрт! Ноут полетел, как же не вовремя! — Чонгук уже полчаса ломал голову, перепробовав все возможные варианты и, в конце концов, громко хлопнул крышкой несчастного устройства. — Что там? Всё в порядке? — заинтересовавшись, Тэхён прибежал в кабинет мужа. — Сдох, — альфа был готов биться головой об стол. — Вообще никак? Блин, я ведь только загрузил одну клёвую игру! Даже запустить не успел, вот падла! — воскликнул омега, продолжая теребить компьютер. Надежда умирает последней. — Бесполез… — не договорил Чонгук, как до него дошли брошенные Тэхёном слова.— Что, ты там говоришь, сделал?! — Скачал игру, а что? — невинно переспросил омега. И только мгновение спустя его осенило. — Твою мать! Тэхён! — едва альфа успел подскочить, как дверь комнаты громко захлопнулась, а от виновника лишь пятки сверкали. Парень ринулся в туалет, сразу же попытавшись запереться изнутри. Черт, еще немного, но Чонгук уже тут как тут. И как бы Тэхён не старался, ему не удалось пересилить мужа. — Прошу, помилуй, Чонгук-и, я не знал, что так случится! — умоляюще завопил омега. — Ты даже не представляешь, что натворил! Я же тебе говорил не трогать мой ноут!!! — выкрикнул трясущийся от злости Чонгук. — Это подстава! Откуда я знал, что твой макбук такой дохлый? Эта игра не весит слишком много, любой комп должен ее вытянуть. Столько бабок — и все впустую. — Дебил! Мой ноут не предназначен для игр! Я же тебе миллион раз говорил! — парень настолько охвачен гневом, что сжал кулаки, чуть ли готовясь оставить жгучий след на любимой щеке. Но рассудок включился в нужный момент — и правильно сделал: что начинается гневом, то оканчивается стыдом. Еще бы потом и ролями поменяться, только этого Чонгуку не хватало. Обиженный Тэхён хуже ядерной бомбы. Он как биологическое оружие, медленно отравляющее организм изнутри тотальным игнором вкупе с отсутствием прекрасного изгиба на лице, резкими хлопками дверью, громким телевизором и, самое ужасное, — отсутствием секса! А омега тот ещё упрямец, будет максимально тянуть, чтобы обидчика разъела собственная вина. Попытавшись обуздать ярость, альфа вышел из комнаты. Чонгук присел на диван и напряжённо потёр лоб. Провинившийся кошачьими шагами, как можно бесшумнее, подошёл сзади и начал массировать плечи мужа, чтобы разбавить напряжение и остудить пыл. — Чонгук-и, прости меня, пожалуйста. Ты же знаешь, мой комп на ремонте, а я так давно не играл. И да, мне нет оправдания, давай сейчас же поеду и починю. — Аллё, ночь на дворе, да и ремонт не решит проблему. Все покатилось в тартарары: многолетние данные моих пациентов, мои диссертации и, твою мать, исследование, с которым я собирался выступить на конгрессе в Германии. Столько месяцев наблюдений и бессонных ночей… — только вспомнив обо всей проделанной работе, Чонгук захотел рыдать навзрыд. — Чёрт, — осознав всю ценность, омега готов был добровольно выпрыгнуть из окна, но после прыжка со второго этажа, максимум, можно сломать конечность, так что оставалось лишь провалиться под землю. — А ты не сохранял важные файлы на флешках? Я так делаю, правда потом появляется другая проблема: найти, куда я их спрятал, — парень неудачно отшутился, но в ответ только убийственное молчание. — О, точно! Наверняка, данные есть в базе клиники! Уверен, твой брат что-то придумает! А к конгрессу ты успеешь подготовиться, он же в следующем месяце, у тебя в запасе целых тридцать дней! Не бывает безвыходных ситуаций! Бог посылает трудности только сильным людям, зная, что они обязательно справятся. А ты у меня очень сильный! — протараторил Тэхён, не теряя оптимизма. Но в пространстве продолжала висеть тишина, разрезая последние нити надежды на прощение. — Чонгук-и, брось, не парься, все будет хорошо! Самое главное в этой жизни — здоровье, и ты лучше меня это знаешь! — омега сильнее сжал крепкие плечи мужа. В этот раз, вдобавок к молчанию, он получил убийственный взгляд. — Эх, ладно, но я могу хотя бы узнать, где состоятся мои похороны? — безнадежно вздохнув, спросил Тэхён. — Наши. Наши похороны. Сначала я прикончу тебя, а потом себя. Я не вынесу такого позора перед сотнями именитых специалистов, — фыркнул Чонгук. — Тогда у меня есть право на последнее слово, — Тэхён не знал, сработает это или нет, но ему в голову пришла отличная «предсмертная» идея. — Накажи меня, — омега томно выдохнул в левое ухо Чонгука, вызывая табун мурашек и разогревая в жилах кровь. Тэхён никогда не забудет эту злосчастную, брошенную сдуру, фразу; он нажал на красную кнопку «не трогать», и, ох, как же потом об этом будет жалеть. Прежде Чонгук не позволял себе грубости по отношению к супругу, обращаясь с ним как хрустальной статуэткой: трепетно и нежно. Но гнев на омегу стал ключом, освободившим самые потаенные желания, что скрывались в недрах души. Чонгук закинул Тэхёна к себе на плечо, подобно мешку с картошкой. Быстро добравшись до спальни, он со всей дурью кинул парня на кровать. Омега был в легком шоке от таких действий. — Э-э, Чонгук, вообще-то, я просто пошутил. — Ну что ж, дошутился, медвежонок, прямо сейчас тебя и накажем, — слова альфы прозвучали серьезно, без единой доли шутки. — Встань на четвереньки, — прозвучал приказ. Тэхён подчинился, не став что-либо говорить. Он подумал, что супруг поиграется, припугнет немного, а потом они помирятся проверенным способом. «Снимай», — хотел сказать Чонгук, но омега уже спустил трусы и выпятил свои аппетитные ягодицы, которые альфа обычно нежно мял и покрывал каждый миллиметр дорожкой поцелуев. — Смазка там, в тумбочке, — произнес омега, но заметив застывшего супруга, довольно ухмыльнулся. Хотя он и видел эту реакцию далеко не в первый раз, она все равно доставляла неимоверное удовольствие. — Ладно, я сам об этом позабочусь, — игриво пропел Тэхён и на четвереньках, виляя бедрами, направился за необходимой вещью. — Стоять. Кто разрешил тебе шевелиться? — М-м, все-таки сам хочешь. Я тогда р-а-с-т-я-н-у себя. — Тэхён практически притронулся своими изящными пальцами к эпицентру интимной зоны, как прозвучала еще одна грозная команда. — Руки прочь! — Ты что, охренел? Собираешься выпороть меня ремнём?! — начал возмущаться омега, увидев, как Чонгук вытащил из шкафа первый попавшийся ремень. Тэхён вскочил, натягивая обратно шорты. Теперь ему совсем не до шуток. Чонгук всем весом навалился на Тэхёна, сев на бедра. И несмотря на попытки второго перевернуться на спину, альфа с легкостью заломил и крепко связал ему руки. «Так вот для чего нужен был ремень», — выдохнул омега. Стянув руки потуже, Чонгук склонился над ухом Тэхёна и нежно укусил. — Нет, медвежонок, от секса ты будешь получать одно только удовольствие, но сейчас я собираюсь тебя на-ка-зать, — развязно прошептал альфа. «Если наказанием не будет секс, тогда что?» — Тэхён немного опешил. — Приподними зад, — потребовал альфа, стянув шорты вместе с нижним бельём. Его истинный выгнулся подобно кошке. Он был невероятно соблазнителен, грациозен. И более того, беспомощен: руки туго связаны и отведены назад, а на лице отражалась потерянность. Вишенкой на торте была тонкая талия, оголившаяся из-за мешковатой белой футболки Чонгука; молочные ягодицы, чуть возбуждённо дрожащие перед лицом чего-то нового. В голову Чонгука ударило возбуждение, которое разлилось по венам к каждой клеточке тела, сводя с ума. — Я буду считать до десяти, а ты ровно столько же раз попросишь прощения, ни секундой раньше ни позже, усёк? — сказал альфа, нежно поглаживая упругую кожу. — Стой, а в чём суть? — не успел спросить омега, как Чонгук занёс крепкую ладонь и ударил. Раздался громкий смачный шлепок, и за ним — не менее громкий выкрик от боли вперемешку с неожиданностью. — Один, — холодно произнес Чонгук, ни капли не вздрогнув. Руку слегка жгло, но он с немалым наслаждением наблюдал, как на левой половинке отпечаталась его ладонь. Не успел Тэхён опомниться от шока, как по тому же месту прошелся еще один шлепок. — Один! — повысил тон альфа. — Прости, — опомнился омега, хрипло застонав. — Хороший мальчик. Боль дисциплинирует лучше всего, не так ли? — не без удовольствия отметил альфа, поглаживая место удара, а затем снова шлепнул, но уже по другой половине. — Прости, — прохрипел Тэхён, стиснув зубы. Шлепок за шлепком, и с каждым разом все сильнее и резче. Всякий раз, когда альфа заносил ладонь, у него искрились глаза, и увидь это омега, заподозрил бы неладное еще тогда. Но глаза Тэхёна закрыты; он вздрагивал в ожидании следующего удара, а из внутренних уголков стекали крохотные слезинки. Парень все стойко терпел. — Прости, — все тише и тише извинялся омега. — Десять, — отсчитал Чонгук, и за ним последовал низкий стон Тэхёна. Задница ужасно горела, и омега скорее опустил её, не столько от боли, сколько от возросшего возбуждения. Кровь прилила не только к пятой точке, но и к лицу: Тэхёну стыдно за то, что происходящее доставляло удовольствие. Нет, он не мазохист, далеко не мазохист. Причиной всему Чонгук, который за год их совместной жизни впервые проявил характер доминанта. Новые ощущения, плюс этот альфа, — всё взбудоражило омегу не на шутку. Он жаждал продолжения, но так как это всё же наказание, Тэхёну не хватило духа, чтобы наброситься на альфу: боль от ударов давала о себе знать. В это же время внутри Чонгука происходила бурная борьба: с одной стороны, ему хотелось продлить мучения омеги, взяв его как можно грубее и причинив больше боли, с другой же, здравый смысл вопил о необходимости остановиться. Чонгук очнулся. Искушение скрылось в маленьком темном уголке его души. Но всё же оно вырвалось на свободу и еще обязательно даст о себе знать… Быстро освободив руки провинившегося, альфа начал поглаживать раненое место, чтобы унять боль. — Если после этого ты меня не простишь, я не знаю, что с тобой сделаю, — грозно пробубнил омега прямо в подушку. — И мстя твоя будет страшна, — мило договорил за супруга Чонгук. — О-о да, я за всё отыграюсь в трёхкратном размере, — поднял голову омега. — И если хочешь этого избежать, Чонгук-и, быстро иди ко мне, — Тэхен раскрыл объятия. Альфа медленно приблизился к парню и, нависнув, трепетно произнес: — Спасибо, и я несомненно простил тебя, эти файлы не идут в никакое сравнение с твоей ценностью. Спасибо за то, что ты со мной. Я люблю тебя. Чонгук нежно накрыл мягкие губы своими, затягивая в омут своих чувств. Та ночь стала для них одной из самых запоминающихся и страстных в их постельных приключениях.

***

Именно с того дня в Чонгуке что-то перещёлкнуло: появилась какая-то тень. Грубость, выраженная в желании причинять боль, заиграла первую скрипку в их интимной жизни. В начале омега даже не придавал этому значение, считая это некой приправой к ощущениям. Но с каждым разом тормоза съезжали, Чонгук становился все более и более одержимым тенью, не сдерживаясь и беря супруга все жёстче и жёстче. А на утренние жалобы и возражения Тэхёна отвечал одним лишь «Неужели я это сделал?», которое обязательно сопровождалось хлопающими оленьими глазками, извинениями, ну и конечно же, фирменной ложью: «Этого больше не повторится, обещаю». Чонгук перестал слышать Тэхена — до альфы просто невозможно достучаться. И больше всего омегу выводил тот факт, что на утро Чонгук ничего не помнил. Только тот не выдумывал, чтобы оправдаться, а действительно не помнил ночных событий — все было мутно, как в тумане. Его начали одолевать непрекращающиеся головные боли, которые не могли объяснить даже врачи. И самое ужасное, что Чонгук не видел в этом никакой проблемы. Тэхён утопал в размышлениях уже больше двух часов. Ему срочно надо что-то предпринять. «Т-с, как же больно. Надо срочно пойти к врачу и провериться, он точно меня порвал», — проворчал омега, вылезая из воды. Утром он вообще не мог ходить, поэтому не пошёл на работу, провалявшись целый день. «Всё, решено, больше не буду это терпеть. Как бы я его не любил, никому не позволю так пренебрегать моими просьбами», — последние действия Чонгука стали для него последней каплей. «Да, правильно, если уже сейчас он позволяет вытворять себе такое, мне страшно представить, что будет дальше. Я не игрушка для секса, у меня есть достоинство», — кипятился омега, разыгрывая диалог с внутренним голосом. «Поживу пока отдельно, пусть подумает над своим поведением!»— Тэхён принял твёрдое и окончательное решение. «Чё-ёрт, уже семь часов. Тэ, ты идиот, надо скорее собрать вещи и валить, пока он не пришел!» — запаниковал омега, посмотрев на часы в коридоре. Перестав тереть волосы полотенцем, Тэхён кинулся собирать вещи. Он слишком долго копался в своих мыслях, и теперь, во что бы то ни стало, должен уехать до приезда альфы. Иначе его план по перевоспитанию потерпит фиаско. Просто омега слишком мягкий, и не устоит перед просьбой Чонгука остаться. Сказать «нет» — это в своем роде искусство, которым Тэхён никак не может овладеть, особенно перед Бэмби-взглядом супруга. Хромая и преодолевая дискомфорт в пятой точке, парень носился по всей квартире в одном только халате. Не прошло и пяти минут, как весь порядок, наведённый Чонгуком, полетел к чертям. Какие-то пять минут перечеркнули пятичасовую чистку дома. Что — что, а творить беспорядок Тэхён умел. Забросив в чемодан все необходимое: бельё, галстуки, рубашки, пижамку, любимую подушку и несколько футболок мужа, омега принялся искать обожаемые носки с котятами. «Чёрт, куда же я их дел?»— проговаривал омега, выискивая под кроватью. Он тщательно ощупал каждый сантиметр, но так ничего и не нашёл; зато под руку попалась ничем не примечательная коробка, как ему показалось, от обуви. «Ну да, это же Чонгук», — отметил омега, не заметив на ней ни пылинки. «Чистоплюйству ему не занимать, он там прячет какие-то новые домашние тапочки?» — Тэхён решил открыть из любопытства. Лучше бы он этого не делал. Увиденное повергло в шок: наручники, плетки, стеки, щипцы и длинный кнут — все приспособления рассчитаны далеко не для баловства, а для причинения адской боли. От одного только вида эластичного, твердого кнута с шипами Тэхёна прошиб холодный пот. А когда он представил, как Чонгук использует эти девайсы на нём, содрогнулся от ужаса. Он был настолько напуган, что даже не услышал, как открылась входная дверь. — Что здесь происходит? Медвежонок, ты куда-то собрался? Чёрт! Тэхён не успел…