Срок - неделя

      Утро следующего дня встретило Мидорию подмерзшими ногами. Он заворочался сквозь сон, пытаясь найти удобное положения для одеяла. Такого не обнаружилось, и он с сожалением разлепил глаза. Солнце светило довольно ярко, но было немного прохладно: видимо, сегодня он проснулся чуть раньше обычного. Уткнувшись лицом в подушку, Мидория еще попытался подремать, однако буйные мысли не давали заснуть снова. Из головы не выходила вчерашняя ситуация с Каччаном на тренировочной площадке. Странно, почему он так отреагировал? Мидория был уверен, что тот начнет возмущаться, кричать, возможно, снова побьет, но… Вопреки ожиданиям, Каччан стоял относительно спокойно. Разумеется, не высказывать никаких претензий у него не получалось, но, если сравнивать с его обычным поведением… Мидория вздохнул и перевернулся на спину. Голая ступня выглядывала из-под одеяла и мерзла, но он словно не замечал этого. Мидория смотрел в потолок так, будто видел его впервые. Маленькие трещинки известки, неровной сеткой покрывающие пространство, напоминали ему об их отношениях с Каччаном: вроде, все трещит по швам, но, несмотря на это, сохраняется целым. «Дожился, — усмехнулся про себя Мидория. — Сравниваю потолок с людьми».       Живот противно заурчал, напоминая о себе: пора вставать. Потянувшись напоследок, Мидория резким движением откинул одеяло в сторону и сел. Настенные часы показывали почти шесть утра. И впрямь рановато. Сунув ноги в мягкие тапочки, Мидория поднялся и, взяв все необходимое, направился в ванную. Отражение в зеркале было заспанным и не лучилось радушием. По зубам прошел легкий холодок от мятной пасты, вода после умывания стекала по шее на ключицы, из-за чего кожа покрывалась мурашками. Мидория собрался было выходить, но увидел стоящего в дверях Каччана. Тот, уже одетый, смотрел на него, чуть приподняв голову и скрестив на груди руки. Мидория сглотнул и постарался расслабиться. Его самого немного раздражала подобная реакция на Каччана, потому как он не мог до конца понять ее природу. Сказать, что Мидория его боялся после событий в детстве? Возможно, но, в конце концов, они уже не раз дрались в более взрослом возрасте, и он доказал, что может дать сдачи. Тогда в чем же причина?       — Доброе утро, Каччан, — как можно дружелюбнее улыбнулся Мидория.       Ответа не последовало. Каччан только странно, как-то изучающе, смотрел на него, то поднимая глаза до его лица, то опуская их вниз до тапочек. Наконец он остановился примерно на уровне груди. Мидория почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Наверное, Каччан тоже это заметил, судя по ехидной ухмылке, в которой скривились губы. Он оттолкнулся от дверного косяка спиной и подошел к Мидории почти вплотную. Пульс отдавал в висках, голова начала кружиться. «Что со мной такое?» — билась в такт пульсу паническая мысль. Надо о чем-то поговорить. Рука! Он же вчера повредил руку. Мидория сделал глубокий вдох.       — Пасту вытри, свинота, — Каччан толкнул его плечом и прошел к умывальнику.       — Чт… — Мидория резко посмотрел на свою грудь и увидел растекшееся по ткани мятно-зеленое пятно. «Как стыдно!»       Чуть ли не бегом он вышел из ванной, добрался до своей комнаты и поспешил переодеться. «То есть, все это время он смотрел на пятно?» — почему-то от этой мысли в груди разливалось непонятное чувство, которое Мидория никак не мог охарактеризовать. Разочарование? Расстройство? Стыд? Что это, черт побери, такое?

***

      Бакуго стоял возле раковины, упершись в нее руками по бокам. По голове и лицу стекала вода, противно забираясь за ворот футболки тонкими змейками. «Кретин, чуть не спалился, — думал он, сдувая капли, попадающие на губы. — Повезло, что у него было пятно на пижаме…». Он поднял голову и посмотрел на свое отражение в зеркале. Там его встретил тяжелый хмурый взгляд — свой собственный. Бакуго стало не по себе. «Это вот так он меня обычно видит?» — вздохнул он, упираясь лбом в холодное стекло. Сколько Бакуго так простоял — он и сам не знал.       В голове крутились воспоминания о детстве, об их старой компании. Мидория всегда хвостом бегал следом. Даже если на него накричать. Даже если его ударить. Он все равно шел за ним. Как-то раз, когда Бакуго упал в реку, Мидория был единственным, кто кинулся за ним и протянул руку. Единственным, кто не умел плавать. Там было неглубоко даже для них, четырех-пятилетних детей, но он, не задумываясь, прибежал на помощь. Бакуго тогда так разозлился: решил, что Мидория смеется над ним. Считает его слабым. Это было так унизительно — принять помощь от неудачника, вроде него. Тогда он откинул его руку и ушел, но вчера…       Вчера что-то поменялось. Бакуго улыбнулся. Теплые пальцы Мидории, касающиеся ноющего запястья, его твердый уверенный голос, то, с каким беспокойством он смотрел… Какое-то незнакомое, непривычное, а оттого — раздражающее — чувство зашевелилось где-то в груди. Бакуго включил холодную воду и засунул под нее голову: освежить мысли. Нет, с этим определенно надо что-то делать. Вчера он залез к Мидории в комнату, пока тот умывался, сегодня так застыл при виде его смешной пижамы, мягких тапочек и не расчесанных волос, что еле отмазался. А как тут было не застыть, когда Мидория выглядел так умилительно и по-домашнему? Умилительно? С каких пор он, Бакуго, будущий герой номер один, перед которым преклонит колени весь прочий, недостойный его сброд, считает что-то умилительным?! «Не что-то, а кого-то», — услужливо поправило подсознание, вызвав новый приступ ярости. Тренироваться, срочно, пока этот бестолковый Иида снова не созвал всех на какую-то бессмысленную прогулку. Дурацкая рука все еще ныла, и Исцеляющая Девочка сказала, что так будет продолжаться пару дней. Лучше бы, конечно, попридержать коней и не нагружаться сильно, но с другой стороны Мидория не останавливался с полностью сломанной рукой и переломанными пальцами и выигрывал схватки. Бакуго скрипнул зубами. «Гребанный Деку, — он рассерженно смотрел в зеркало. — Как, как ты это делаешь?! Как раз за разом оставляешь меня позади?! Ты, гребанный нытик, причуда которому досталась просто по счастливой случайности! Просто потому что тебе повезло!» Глубоко внутри Бакуго понимал, что Мидория действительно заслуживал быть героем. С самого детства. Но признаться в этом кому-то, даже самому себе, было настолько мучительно сложно, что Бакуго откинул эти мысли и твердым шагом отправился на площадку.

***

      Сегодня днем Иидой был выбран парк аттракционов. Место шумное, людное, но довольно веселое. Хотя Мидория бы с большей радостью сходил в какой-нибудь ботанический сад, где тихо, спокойно, влажный воздух… Очако заговорщицки подмигнула и сказала, что это место также было в их с Иидой планах. Похоже, ей все же удалось убедить друга рассказать о том, куда в какой день они будут ходить. Оно и неудивительно — милая Очако могла упросить практически любого сделать то, что она хочет. Кроме, пожалуй, Каччана. Мидория недовольно вздохнул. Все опять сводилось к нему, и это начинало раздражать. Впрочем, долго злиться Мидория все равно не умел, вот обреченно принимать неизбежное — это да, это по адресу.       Каччан снова ушел куда-то с Киришимой, не удостоив их и взглядом. После утреннего инцидента Мидории было особенно неловко находиться рядом с ним. Однако при виде Киришимы, по-свойски кладущего руку на плечо Каччана, говорящего ему что-то, после чего они заливались дружным хохотом, зубы скрежетали сами собой. Внезапно Мидория осознал, что борется с желанием врезать Киришиме и увести Каччана куда-нибудь подальше ото всех, просто покататься с ним на аттракционах, так же весело, как и они, проводить с ним время вместе, общаясь на равных. От этих мыслей Мидории почти физически стало плохо, настолько они противоречили его, по сути, мирной натуре. Что такого плохого ему сделал Киришима? Или кому-то еще? Он ничего не украл, никого не побил, не похитил, в конце концов, даже никого не обозвал! Разве можно думать о том, чтобы ударить кого-то просто потому, что этот кто-то проводит больше времени с другим человеком, нежели ты сам? «Можно», — подсказал внутренний голос.       — Деку, ты в порядке? — милое личико Очако вынырнуло сквозь пелену мрачных мыслей. — Иида-кун предложил сходить в комнату страха. Ну, точнее, это не комната… Это скорее тоннель, но не суть! Ты как, пойдешь?       — А… да, Урарака-чан, конечно, — немного запоздало улыбнулся Мидория в ответ.       — У тебя точно все хорошо, Деку? Ты выглядишь расстроенным, — в ее глазах читалось беспокойство.       — Да-да, Урарака-чан, не переживай, я в норме, — он взъерошил рукой волосы на затылке. От такого пристального внимания становилось неловко и даже как-то не по себе.       — Точно? — Очако подошла ближе, не отрываясь глядя на Мидорию.       — Точно-точно, Урарака-чан, — засмеялся он, чувствуя, как по шее скатывается пот.       — Мидория-кун, можно тебя на пару слов? — вклинился в разговор Иида. — Урарака-чан, не могла бы ты пока купить билеты? — он протянул ей деньги.       — У-у-у-у, секретики от меня, значит? — надула губы Очако, но тут же подмигнула. — Ладно-ладно, встретимся у входа в аттракцион.       Иида дождался, пока она отойдет на приличное расстояние, и повернулся к Мидории. Друг переминался с ноги на ногу, постоянно поправлял сползающие очки — такое поведение для него было не типичным. Обычно Иида был собран, сдержан и мало поддавался эмоциям, но сегодня явно что-то было не так. «Почему последние дни все так хотят поговорить со мной о чем-то?» — недоуменно думал Мидория, наблюдая за другом. Наконец, тот хлопнул в ладоши, словно собираясь с духом, и решительно посмотрел на него.       — Мидория-кун, я хотел бы задать тебе вопрос и жду честный ответ на него.       — Конечно, Иида-кун, что такое? Тебя что-то беспокоит? — участливо поинтересовался Мидория в ответ.       — Да… Нет! Не то, чтобы… — он снова поправил очки. — Мидория-кун, как ты относишься к Урараке-чан? — даже в общении один на один Иида следовал формальностям и не позволял себе говорить о ком-то без уважительного суффикса.       — Ам… — несколько оторопел Мидория. — Ну… Она хороший человек. Очень… Дружелюбная девушка, она всегда готова помочь… — перечислял он, по детской привычке загибая пальцы на руке.       — Нет, Мидория-кун, я спрашивал не о том, — выдохнул Иида, на секунду падая духом. — Что ты к ней чувствуешь?       — Чу… Чувствую? — сначала недоуменно пробормотал Мидория. Повисла неловкая пауза. Затем и без того большие глаза Мидории расширились еще сильнее. — В смысле?! Люблю ли я ее?!       Иида кивнул, глядя прямо ему в глаза. Голова пошла кругом. Мидория никак не ожидал такого вопроса, тем более от Ииды. «Люблю ли я Очако?» — эхом повторялся вопрос в голове. С одной стороны, она ему действительно нравилась. Она добрая, отзывчивая, очень милая, и ей хотелось помогать, ходить с ней гулять, но только в компании Ииды. Мидория не мог себе представить, как они пошли бы на свидание, или — он сглотнул — целовались, или что-то в этом роде. В этом плане Очако не вызывала никаких эмоций, кроме крайнего нежелания чего-то подобного. О чем Мидория, запинаясь на каждом слове, и сказал Ииде. Друг выдохнул, как показалось, облегченно, и расцвел улыбкой.       — Тогда, Мидория-кун, ты не будешь против, если я признаюсь ей в своих чувствах? — щеки Ииды залились румянцем.       — Что?.. А, да, конечно, Иида-кун, — выдавил Мидория неловкую улыбку. — Почему ты вообще у меня спрашиваешь о подобном?       — Вы просто хорошо общаетесь, и мне показалось, что между вами что-то есть, — ответил тот. — Когда мы вдвоем, она частенько вспоминает про тебя, и я подумал, что вы, возможно, встречаетесь. Но, значит, мне показалось. Тогда, Мидория-кун, можно я попрошу тебя не идти с нами в комнату страха? Я хочу поговорить с ней.       — Конечно, Иида-кун, не вопрос, — продолжил улыбаться Мидория. — Скажу, что нехорошо себя чувствую.       Проводив друга до аттракциона, он, извиняясь, объяснил Очако, почему не может идти с ними. Мидория подождал, пока они зайдут внутрь, и, когда уже собирался уходить, увидел, как обернулась подруга. Как ему показалось, она посмотрела на него с долей грусти, но он быстро выкинул это из головы. Сидеть у входа и ждать, пока они выйдут, не очень-то и хотелось, но кататься одному тоже желания не было никакого. Решив просто побродить по огромной территории, он двинулся в сторону колеса обозрения.       Возле него стояла компания одноклассников и о чем-то увлеченно спорила. Мина, Джиро, Каминари, Киришима и — сердце пропустило удар — Каччан. Поборов стеснение, Мидория подошел ближе.       — А я тебе говорю, что нам нужен еще один человек! — Киришима обращался к Мине. — Каминари не хочет ехать один в кабинке, вы решили поехать девочками, вот и остается Бакуго, а…       — А мне до пизды вообще как ехать, — лениво откликнулся Каччан. — Я могу и один. Я в принципе не особо…       — Заткнись, Бакуго, твою позицию все знают, — отмахнулся Киришима.       — Че ты сказал, козлина?! Подраться хочешь?! — мигом вскипел Бакуго, но тот даже не посмотрел в его сторону.       — Киришима, а почему Бакуго действительно не может просто поехать один? — подала голос до того молчавшая Джиро.       — Еще раз объясняю, — вздохнул тот. — У них скидка на группы от шести человек, и мы купили билеты в расчете на Серо, но он обожрался сладкой ваты и ловит приходы где-то в районе сортира. Если мы сейчас сдадим его билет, то нам придется добавить денег за наши билеты.       Повисла тишина. Каждый, наверное, думал о выходе из данной ситуации, судя по озадаченным лицам. Ну кроме Каминари. У него всегда было одно жизнерадостное выражение лица. Казалось, ничего вообще не может встревожить человека. Они были так заняты спором и размышлениями, что даже не заметили Мидорию, подошедшего к ним почти вплотную. «То есть, без пары едет только Каччан? — словно молнией пронзила Мидорию мысль. — А если…»       — Ам… Ребят? — окликнул Мидория. — А можно с вами? — Пять голов резко повернулись в его сторону. На четырех из них проступили широкие улыбки.       — Деку! Ну ты точно герой! — обрадованно оповестила Мина.       — Конечно, можно, Мидория! Как же ты вовремя! — поддержал ее Киришима. — Итак, решено! Девочки едут вместе, мы с Каминари, Бакуго с Мидорией. Идеально!       — А с каких херов… — начал Каччан, но Киришима подлетел к нему и отвесил пинок под зад.       — Задолбал!       Продолжая перепалку, они двинулись в сторону аттракциона, остальные последовали за ними. Хоть Мидории и не нравилась непосредственная близость Киришимы и Каччана, он знал, что скоро они окажутся вдвоем, без одноклассника, в одной кабинке колеса обозрения. Их пропихнули вперед всех, опасаясь, что Каччан передумает в последний момент. Особой радости его лицо не выражало. Он сел напротив Мидории и, подперев голову, смотрел в окно. Интересно, о чем он сейчас думает?       — Каччан, как твоя рука? — попытался завести разговор Мидория.       — Тебе какое дело? — вяло откликнулся Каччан.       — Просто ты вчера ее поранил… — промямлил растерявшийся Мидория. Реакция Каччана была вполне предсказуемой, просто он всегда надеялся на что-то другое.       — И че?       — И… Я хочу знать, как она, — Мидория смотрел куда угодно, только не на Каччана.       — Нахера?       — Потому что… Потому что… — Мидория сглотнул, чувствуя, как начинают гореть уши. — Потому что мне это важно, Каччан, — Боковым зрением он увидел, как одноклассник повернул голову в его сторону.       — Реально? — его голос прозвучал удивленно и, кажется, даже менее агрессивно.       — Д… Да, — набравшись смелости, Мидория посмотрел Каччану в глаза. — Ты ходил в медпункт?       — Да, ходил, — поразительно спокойно ответил тот. — Как ты и сказал, просто сильный ушиб. Блядь, снова ты прав. Ненавижу, когда ты прав! — зло сузил он глаза, а затем уголки его губ дернулись вверх. Он улыбался?.. — Это… Пф… Бл… Спасибо, Деку.       Остаток времени они провели в тишине. Мидория, чье счастливое лицо светило ярче солнца на небе, и Каччан, угрюмый, словно грозовая туча. Возможно, именно он, Мидория, сможет заставить того улыбаться. Сегодня смог, пусть и чуть-чуть.