День третий
19 октября 2020 г., 03:05
Время перевалило за полночь. В общежитии было тихо, даже какая-нибудь дверь не скрипнула. Все студенты вымотались днем, катаясь на аттракционах. Да и, в принципе, нормальные люди ночью спят. Бакуго никогда не считал себя нормальным, или обычным — в общем, таким, как все. Вот и сейчас он сидел на балконе в своей комнате и смотрел на небо. Возможно, если бы кто-то застал его в пижаме, при свете Луны, этот кто-то мог бы посчитать его милым. Бакуго повернулся в сторону двери, чувствуя, как внутри ворочается червячок надежды, такой маленький и слабый, что легко перебивался склонным к рациональному мышлению мозгом. Нет. Никто не пришел бы сюда в третьем часу ночи. Потому что все нормальные люди ночью спят. Вздохнув, Бакуго вновь вернулся к созерцанию звездного покрывала. Сегодня оно было удивительно ярким, сочным, как спелый персик. «Небо, как персик, — Бакуго тихо рассмеялся. — Кто бы мог подумать, что такая хрень придет в голову мне, а не какому-нибудь Мидории». Сердце отозвалось на имя, тягуче заныв. Если бы у него были крылья, оно бы непременно начало биться ими о грудную клетку изнутри в попытках освободиться и упорхнуть куда-то в сторону комнаты Мидории. Бакуго нахмурился и тяжело вздохнул. Ему категорически не нравилось то, что с ним происходило последние дни. Он чувствовал, как постепенно менялся: становился тише на людях, больше шел на компромисс, даже где-то волновался о других. Наверное, это было неплохо, но довольно странно, непривычно, непонятно, и оттого — раздражающе. Бакуго запустил пальцы в волосы, взъерошив их. Он не понимал причин такой перемены, и оттого становилось еще хуже. Пугающе. Его передернуло. «Пугающе». Не то слово, которое можно часто встретить в его лексиконе. Один только факт признания себе в том, что его что-то пугало, снова возвращал к мыслям о внутренних переменах. Бакуго не привык бояться. Даже если какая-то вещь, или событие пугали, он душил в себе это чувство. Нельзя бояться. Нельзя, или будешь слабым. Больше всего Бакуго хотел стать сильным, и год за годом он работал над тем, чтобы доказать всем и самому себе в первую очередь, что в этом мире нет ничего, способного его напугать. А тут этот гребанный Деку, и эти его огромные глаза, и какие-то перемены внутри, и дрожащие руки — Бакуго окончательно запутался, чувствуя, как с каждой мыслью закапывает свое эмоциональное состояние все глубже.
Его терзания прервал осторожный стук. Настолько тихий, что Бакуго даже не сразу обратил на это внимание. Стук повторился. Бакуго поднял голову, вглядываясь в деревья за балконом: может, птица или какой-нибудь мелкий зверек? Несколько секунд ничего не происходило, затем стук повторился более отчетливо, и доносился он явно со стороны двери. Удивленно повернувшись на звук, Бакуго еще какое-то время смотрел в темноту, тайно надеясь, что ему померещилось: он крайне не любил вторжение на свою территорию, особенно ночью. Особенно, когда он находился в таком подвешенном состоянии.
— Бакуго-кун… Ты спишь? — робкий девичий голос из-за двери немного дрожал.
Черт бы побрал эту круглолицую, что она вообще здесь забыла в такое время суток? Недовольно хмуря брови, он подошел к двери и резко открыл ее, заставив Урараку отшатнуться. Она смотрела куда-то в пол, смешно шевеля пальцами ног, утопающими в ковре.
— Че надо? — Бакуго не был настроен на разговор, тем более, с этой. Что ей вообще могло от него понадобиться?
— Бакуго-кун, я зайду? — тихо спросила она.
— Нет. — Он мрачно сверлил ее взглядом. — Говори, что надо, и проваливай.
— Это, возможно, долгий разговор, и… — запнулась она.
— Я с тобой долго разговаривать не намерен. Говори и вали.
— А вдруг нас кто-то заметит здесь? И еще подумают что-то… — Она подняла свои большие глаза, кажется, полные слез.
— Блядь… Заходи, но быстро, — Бакуго прошел в комнату, чувствуя, как раздражение в нем с каждой минутой растет все сильнее.
Нет, ему было совершенно плевать, кто и что может подумать, особенно учитывая то, что Урарака приперлась к нему, а не он к ней. Тем более, вряд ли сейчас найдутся еще люди, которые бы зачем-то куда-то шли. Но проще было впустить ее, а не продолжать дальше перепалку в проходе, поднимая шум. А он бы по-любому поднялся. С другой стороны, еще проще было бы просто захлопнуть перед ее круглой рожей дверь и лечь спать, но любопытство взяло верх. Не каждый день ей вдруг зачем-то хотелось с ним общаться, тем более ночью, когда их явно никто не может видеть и слышать. В общем, это было странно, и оттого — любопытно. Хоть и по-прежнему раздражающе. Урарака примостилась на край стула, теребя угол пижамной кофты и все так же не смотря на Бакуго. Он начинал терять терпение. Проведя в тишине минуту или две, Бакуго уже было хотел послать ее подальше, как вдруг Урарака решительно посмотрела на него.
— Бакуго-кун, не трожь Деку, — нахмурила она брови. — Пожалуйста!
— Че? — только и смог он выдавить в ответ.
— Просто ты постоянно обижаешь его, задеваешь, ему от этого плохо, — быстро затараторила она.
«Он боится меня?» — промелькнуло в голове.
— Так, а ну завались, — резко ответил Бакуго. — То есть, этот гребанный нытик тебе еще и плачется?
— Нет-нет! Он не из тех, кто будет жаловаться на что-либо, — торопливо ответила Урарака. — Просто я же вижу… Он потом ходит весь поникший, вздрагивает от каждого шума и озирается по сторонам, словно выглядывая кого-то в толпе. Как будто…
Дальше Бакуго не слышал да и не хотел слышать. Мидория искал его в толпе? Несмотря на все те вещи, которые он, Бакуго, делал? Мидория ждал его? Хотел видеть? Сердце екнуло, пропуская удар. Да нет… Не может быть. Скорее всего, просто боялся, как и всегда, и не хотел лишний раз пересекаться. А что, если нет?
— Бакуго-кун, ты меня вообще слушаешь?! — словно сквозь туман донесся противный голос Урараки.
— М? Да, что? — Он чуть тряхнул головой, выгоняя из нее навязчивые мысли.
— Я говорю, не смей даже приближаться к Деку!
Бакуго озадаченно посмотрел на уже успевшую, оказывается, подняться Урараку, глядящую на него в упор.
— Если я еще раз увижу тебя рядом с ним…
— То что? — осклабился он, демонстративно вытянув вперед руку, которая угрожающе затрещала. — Послушай меня сюда, круглолицая лохушка, — Урарака зарделась. — Мне похеру на твое тявканье. Захочу — буду стоять рядом с Деку, не захочу — не буду. Захочу его отпиздить — отпизжу, захочу засосать — засосу, и Ты, курица, будешь последним человеком, чьего разрешения я буду спрашивать. Поняла меня?!
— Да ты… Да ты… Я не лохушка! — отталкивая его, она побежала в сторону двери. — Не смей подходить к Деку! — раздался ее голос из коридора.
— Шустрая блоха, — сплюнул Бакуго, закрывая дверь. — Гребанный Деку…
«Засосу?! Это я вообще сказал?» — он устало опустился на кровать. Время приближалось к четырем часам утра. Сон не шел: слишком громкими были мысли. Это, получается, она приперлась защитить Мидорию? Бакуго усмехнулся. Неужели и правда встречаются? Противное, липкое, словно слизняк, чувство зашевелилось где-то в районе живота и медленно поднималось вверх. Мидория и эта… Мошка. Бакуго скрипнул зубами. Против своей воли он начал представлять, как она поправляет тому супергеройский костюм, обнимает, желает удачи на миссии, нежно смотрит в его глаза…
— Чертова мразь! — Подскочив, Бакуго, что есть силы, ударил кулаком в стену. Посыпалась мелкая крошка, осевшая белой пылью на голове и плечах. Где-то хлопнула дверь, послышались тихие шаги, иногда пропадающие за громким дыханием Бакуго.
— Каччан? — донесся робкий голос из-за спины.
«Чего? Он что тут забыл? — Бакуго развернулся и увидел Мидорию, стоящего в комнате. — Какого хрена?! У меня тут проходной двор, что ли?!»
— Хера ты тут забыл, Деку?!
Тот вздрогнул, сжимая руки в кулаки.
— Т-ты в порядке, Каччан? — брови сдвинуты, губы дрожат — обычный Деку, в необычном месте.
— У меня все просто зашибись! Пошел на хер отсюда, ублюдок!
Однако Мидория не сдвинулся.
— Каччан, если у тебя что-то случилось… — начал он.
— Деку, повторяю еще раз: пошел на хер отсюда, или я тебя прикончу к чертовой матери! — ладони Бакуго затрещали.
Словно дикий зверь, он чувствовал страх Мидории. Видел, как у того трясутся руки, дрожат губы, видел капли пота, выступившие на его лбу. Мидория знал, как никто, на что способен Бакуго. Однако же, вместо того, чтобы убежать, как и всегда, он с какой-то странной, непривычной и поэтому пугающей решимостью подошел к нему вплотную.
— Я больше не боюсь тебя, Каччан, — он прикоснулся пальцами к его щеке. — Я люблю тебя. И всегда любил.
— Чт… Что ты несешь? — севшим голосом ответил Бакуго. Он хотел было дать ему под дых, оттолкнуть, выкинуть к черту из комнаты, но тело не слушалось.
— Всегда, Каччан, — Мидория приблизился и коснулся его губ своими.
Бакуго рывком сел на кровати, тяжело дыша. Мокрая насквозь футболка противно прилипала к телу, волосы лезли в глаза. Бакуго посмотрел на свои руки, будто видел их впервые. Они тряслись. «Просто… Сон. — Он откинулся на подушку, чувствуя, как по щекам ручьями скатываются слезы. — Блядь, только этого не хватало…». Чуть ли не впервые за всю жизнь он чувствовал себя беспомощным и слабым. Не было даже сил просто перестать хныкать, как девчонка. Он закрыл лицо ладонями и закричал в них, надеясь, что его никто не услышит, и одновременно с этим — желая, чтобы кто-нибудь пришел. Даже нет, не кто-нибудь, а один конкретный человек.
Бакуго не знал, сколько времени он провел в истерике, но, когда успокоился и посмотрел на часы, было уже почти двенадцать дня. В общежитии было подозрительно тихо. Он поднялся с кровати, переоделся и вышел из комнаты, направляясь в ванную. Ни один человек не встретился по пути. Закончив приводить себя в порядок, он спустился в холл, где также не обнаружилось ни единой души, только на одном из столиков валялся исписанный клочок бумаги. Машинально подняв его, он узнал ровный почерк Ииды, которым было написано: «Мы ушли на рыбалку, проснешься — приезжай». Чуть ниже обнаружился адрес. В самом углу листочка неровными буквами кто-то докорябал «не приезжай». Бакуго скрипнул зубами. «Чертова круглолицая, — он смял бумажку и взорвал ее в ладони. — Интересно… а она правда приходила ночью, или мне это тоже приснилось?». По спине пробежал резвый табун мурашек, вызванный воспоминанием о Мидории. Точнее, воспоминанием о сне с Мидорией. Бакуго крайне редко видел сны, а если они и были, то в основном о том, как он расправляется со злодеями, становится героем номер один, спасает людей, попавших в катастрофы. Но этот сон… Он был таким реальным, таким правдоподобным, будто… Бакуго сглотнул. Будто Мидория и правда стоял там, у него в комнате, ночью.
В животе заурчало: организму нужна была энергия. Бакуго решил перекусить чем-нибудь, а затем пойти тренироваться — тратить время на кучку этих придурков, именуемых одноклассниками, он не собирался. На кухонном столе обнаружилась жареная с картошкой курица. «Что за дебил не убрал ее в холодильник?!» — Бакуго потянулся к блюду, чтобы положить себе и затем поставить на место, и с удивлением обнаружил, что еда была довольно-таки теплой. Получается, кто-то тоже остался в общежитии и приготовил себе поесть, а он сейчас возьмет и сожрет это? «Да посрать, — после коротких раздумий заключил Бакуго. — Нехер на общем столе оставлять. Не все же я схаваю, в конце концов». Схватив зубами ножку, он поставил блюдо с остальной курицей в холодильник и запрыгнул на стол. Еда была поразительно вкусной. Кто бы ее ни готовил, он явно умел это делать, что удивительно. Бакуго и не предполагал, что из их класса кто-то умел готовить. Он фыркнул. Хоть какая-то польза от этого биомусора. Только и могут, что ныть и заниматься какой-то херней, вместо того, чтобы тренироваться и идти к своей цели. Стадо тупорылых никчемных дебилов и они с Мидорией. «Стоп, что? С каких это пор я не считаю Мидорию никчемным дебилом? — Бакуго не на шутку озадачился. — Это, выходит, я признал Деку? Да нет, херня какая-то».
Закинув грязную посуду в раковину — кто-нибудь да помоет — он зашел к себе в комнату, чтобы переодеться в тренировочную форму. Что-то показалось ему странным. Бакуго не мог сказать, что именно, но словно что-то было не так в комнате. Списав все на глюки после дурной ночи, он скинул футболку на кровать. На глаза попалось фото с финала спортивного фестиваля, стоявшее на столе в рамке. Бакуго, Тодороки и Токоями, взявшие первые места. В голове быстрым хороводом картинок промелькнули события фестиваля. Он усмехнулся, глядя на собственное изображение. Воровато оглянувшись по сторонам, словно боясь, что его могут увидеть, он взял в руки рамку и потянул фотографию сбоку за край. Под ней обнаружилась другая, сделанная на том же мероприятии. Бакуго не отодвигал свое фото до конца, готовый в любой момент вставить его на место. Он долго смотрел на него, кусая губу, словно был не в силах оторвать взгляд. Созерцание прервалось каким-то шорохом на балконе. Наверное, снова белка рыщет в поисках еды. Выйдя из оцепенения, он резким движением вернул фотографию на место и поставил на стол. Хлопнул себя ладонями по лицу и трусцой направился на площадку.
***
Урарака молилась всем известным ей богам и была готова уверовать еще в парочку, лишь бы только больше не задеть затекшей ногой пакет с грязной формой Бакуго, стоявшей на балконе. В несвежести оной сомневаться не приходилось: Урарака около двадцати минут мужественно зажимала нос и рот ладонью, стараясь не пускать неприятный запах в легкие. Наконец, судя по хлопнувшей двери и удаляющемуся звуку шагов, Бакуго все-таки ушел. Простояв на балконе еще несколько минут, чтоб наверняка, она юркнула в приоткрытую дверь и осмотрелась. В интерьере прибавилась пара элементов одежды, в целом же все, вроде бы, осталось таким, как и когда она сюда зашла. «Что же он тогда тут делал столько времени? — нахмурилась Урарака, внимательно всматриваясь в каждую деталь в комнате. — Мне кажется, или?..» Она подошла к столу, пристально вглядываясь в фотографию. Было ощущение, что она стояла правее до того, как Бакуго вошел и помешал поискам. Она взяла рамку с фотографией и при ближайшем рассмотрении обнаружила, что снимок расположен внутри немного неровно. Хмуря бровки, Урарака аккуратно потянула за угол и чуть не выронила рамку. Под мерзким лицом Бакуго обнаружилось доброе, с полными слез глазами, лицо Мидории. Кажется, в тот момент он что-то вещал Тодороки — снимок с того же спортивного фестиваля. Трясущимися руками она прижала фотографию к груди, тяжело дыша. — Я знала… Я так и знала, что что-то тут не так, — шептала она, чувствуя, как в глазах собираются слезы. — Я не отдам тебя ему, Деку! Ни за что не отдам! Ты столько раз спасал меня… Теперь моя очередь! Решительно вытерев слезы, она вернула все на место, несколько раз проверив, чтобы Бакуго ничего не заметил. Хоть Урарака была и невысокого мнения о его интеллектуальных способностях, ни в коем случае нельзя было оставлять следов. Последний раз оглядев комнату перед тем, как уйти, она сжала руки в кулаки и решительно вышла. В ее голове роилось множество вариантов плана по спасению Деку от противного Бакуго. В том, что у последнего имелись какие-то планы насчет Мидории, сомневаться не приходилось: иначе зачем прятать фотографию? И ведь наверняка это на нее он пялился, когда был в комнате. Это просто отвратительно: бедный Деку! Он и не подозревал о том, что Бакуго собирался с ним сделать! А, кстати говоря, что именно? Урарака задумалась, ведь, кроме фотографии, никаких улик, ведущих к несовершенному преступлению, у нее не было. Но что оно будет — никаких сомнений! Значит, надо следить за Бакуго, не отставать от него ни на шаг, чтобы в любой момент прийти на помощь Деку! Куда он там пошел? Скорее всего, на площадку — туда Урарака и отправилась для начала.
