День седьмой
3 января 2021 г., 17:18
То утро не казалось добрым. В глаза будто насыпали песка: веки, тяжёлые, как мешок с цементом, не желали разлепляться. Тело ломило, малейшее движение вызывало приступ мышечной боли, как после хорошей тренировки. Усилием воли Мидория открыл глаза и уставился в мерно покачивающийся потолок. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать: дело не в здании, а в нем самом, — голова кружилась и гудела неимоверно. С трудом он повернулся и увидел завернутого по самую макушку в одеяло Ииду. В том, что это был именно он, сомнений не было никаких — кто еще-то?
Осторожно, стараясь не совершать лишних движений, он сел. Раскалывающаяся голова не сказала «спасибо», к горлу подступил ком. «Да что такое, — подумал он, морщась. — Что вчера было-то? Черт бы побрал Киришиму с его настойкой… Никогда больше…» Мидория напрягся, силясь вспомнить события прошлой ночи, но от этого, казалось, стало только хуже. Перевел тяжелый взгляд на руки: чуть выше запястий обнаруживались небольшие синяки. По правде говоря, он и сам чувствовал себя одной сплошной гематомой.
Иида-кун, спящий рядом, всхрапнул и заворочался, сильнее закутываясь в одеяло. Мидория было улыбнулся, глянул мельком на вылезшую из-под ткани ногу и немножко завис. Что-то определенно было не так, но не проснувшийся и, кажется, не протрезвевший до конца мозг не мог сходу определить, что его смущало. Продолжая хмуриться, Мидория аккуратно потянул за край задравшегося одеяла, полностью открывая голые ноги.
— Что же… Что же не так, — бормотал он, пристально смотря на довольно накачанные икры. — Иида… Иида… Иида!
В ту же секунду Мидорию словно обожгло огнем: причуды Ииды — двигателей — не было в икрах. Это значило только одно: под одеялом лежал другой человек. По неизвестным на тот момент причинам, скорее, интуитивным, чем фактическим, сердце Мидории забилось быстрее. На лбу выступил пот. Он немного отполз на коленках в сторону, игнорируя ноющие во всевозможных местах мышцы, и с опаской потянул за другой край одеяла, под которым, предположительно, располагалась голова. Из-под мягкой ткани послушно показался ежик светлых волос. Мидория почувствовал, как у него вспотели ладони, но руки, словно чужие, продолжали упорно тащить покрывало, пока угловатое лицо полностью не открылось.
На подушке, мирно посапывая и даже не хмурясь, лежал Каччан. Мидория осел, не веря своим глазам. Сердце, уже уставшее за последние дни падать в пропасть, будто затрепетало. Ошарашенно хлопая ресницами, Мидория смотрел на Каччана, все еще не понимая, что тот здесь вообще забыл, пока не опустил взгляд чуть ниже, на шею. Почти под самой челюстью обнаружился фиолетово-багровый синяк с мелкими крапинками вокруг. Мидория озадачился. Будучи человеком, довольно часто что-то себе ломающим до последней пары месяцев, он чего только не видел. Кучу ссадин, гематом, просто синяков, но такой странный кровоподтек — впервые.
Солнце, промелькнувшее на пару секунд из-за занавески, упало прямо на глаза Каччана, заставляя того поморщиться. Явно недовольный таким положением вещей, он перевернулся на другой бок, откидывая одеяло до пояса. Мидории пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы не издать ни единого звука при виде спины Каччана. На ней практически не было живого места: царапины разной длины, синяки, маленькие и большие, кажется, даже следы от зубов на одном плече.
Внезапное воспоминание вспышкой молнии озарило сознание Мидории. В голове мелькали картинки-события прошедшей ночи. Каччан на террасе, его руки, прижавшие к себе, губы, плечи… Выпавший из кармана телефон, смятые простыни, Иида, открывший дверь и быстро ее закрывший… Господи, как же было стыдно… Все как в тумане, но, несмотря на это, Мидория четко осознал, что произошло. В этом случае, конечно, становилась очевидна природа «синяков» на шее у Каччана, и эти царапины, и след от зубов, и его, Мидории, боль в теле…
Мир поплыл снова. Сердце стучало, работая на износ, кажется, можно было даже разглядеть, как вздымаются мышцы с левой стороны груди. Мидорию бросало то в жар, то в холод, по лицу и спине скатывался пот. Единственным разумным решением казалось просто убежать подальше и никогда больше не пересекаться с Каччаном. Это, конечно, виделось весьма проблематично, учитывая факт того, что они одноклассники, но что-то можно же было придумать… Это было неправильно, категорически неправильно! Так не должно было быть! Или же…
Чем больше Мидория думал, тем больше запутывался в паутине собственных мыслей. Он уже не мог сказать наверняка, что было верно, а что — нет, но в одном он был уверен — надо было уходить, и как можно скорее, пока Каччан не проснулся. На не слушающихся ногах он поднялся, кое-как натягивая джинсы и футболку. Казалось, будто каждая клеточка тела истошно вопила при малейшей необходимости шевелиться. Почти на цыпочках, боясь разбудить Каччана, он пошел было к выходу, но…
— Без одежды ты мне нравился больше, — раздался ленивый голос за спиной, от которого по коже побежали мурашки. — Вот так, значит, да? Попользовался и сваливаешь?
— Кто кем еще пользовался! — резко развернулся Мидория, о чем тут же пожалел: мышцы заныли пуще прежнего. — Ты вообще… Ты… Что?! Я… Какого хрена, Каччан?!
— Ого… — присвистнул тот, приподнимаясь на локтях. — А ты и ругаться умеешь, оказывается.
— Заткнись! Ты что вообще с ума сошел?! То ты меня шлешь, то вот это все… — Мидория почувствовал, как к горлу снова подступает ком — только расплакаться сейчас не хватало!
— Деку, ты дебил, — Каччан, вздохнув, поднялся и подошел к нему поближе. — Слушай… Я знаю, что я… Мм… В некоторые моменты веду себя не совсем так, как, может, стоило бы…
— Как скотина ты себя ведешь, — шмыгнул носом Мидория, силясь не разреветься, как девчонка, в очередной раз.
— Ну… Пожалуй, — уклончиво ответил тот, коснувшись пальцами его щеки. — Деку… То, что произошло, я… Я не хотел… В том плане, что… Я не для этого шел, я шел поговорить, понимаешь, и как-то все так…
— Совпало, угу, — фыркнул Мидория, чувствуя, как щеки заливаются румянцем.
— По факту, да, — кивнул Каччан, приподнимая пальцами его подбородок так, чтобы можно было смотреть в глаза. — Но, Деку, я не жалею об этом.
— Пусти, Каччан, — попытался освободиться Мидория: не отводить взгляд было нестерпимо стыдно.
— Я тебя теперь никуда не пущу, — с этими словами Каччан взял его за запястье. — Эта ночь, она расставила все на места, понимаешь? Я психовал, путался в себе, в том, что я чувствую, и к тебе, и вообще, я не знал, о чем говорить, но понимал, что что-то сказать надо. Я к тому, что… Деку. Я… Пф… Бля…
— Я люблю тебя, Каччан, — выпалил Мидория и резко замолчал. — Я… ампф…
— Блядь, ну Деку, ты издеваешься?! — зарычал тот. — Блядь, ну вот вечно тебе надо вылезти первому, ну еб твою мать…
— Я не это… Я… Оно как-то само вырвалось, я… — лепетал Мидория, пытаясь высвободить руку; Каччан не пускал.
— Я тоже тебя люблю, гребанный ты придурок, — тот сжал его запястье чуть сильнее, от чего он немного поморщился — синяки давали о себе знать.
— Это… Шутка какая-то?.. — почти прошептал Мидория, чувствуя, как у него перехватывает дыхание.
Свободную руку Каччан положил ему на спину, чуть пониже талии и прижал к себе. Мидория, не готовый к такому повороту событий, попытался отодвинуться, но то ли ноющие мышцы не давали, то ли сам не сильно хотел, — поползновение отойти оказалось провальным. Каччан смотрел ему прямо в глаза, и как бы он ни старался отвести взгляд, тот, казалось, гипнотизировал, не позволяя увернуться. Вниз по позвоночнику пронеслась стайка мурашек, оставляя за собой легкий холодок, резко контрастирующий с почти обжигающей немного шершавой кожей ладони, лежащей на пояснице. Дыхание то и дело сбивалось, словно что-то не давало втянуть воздух до конца.
— Нет, — проговорил Каччан, заводя его, Мидории, руку себе за спину.
— Ч-что? — пролепетал он в ответ, уже забыв, о чем они говорили.
— Это не шутка, — ответил тот, приближаясь к его лицу.
— Кач… чан… — только и успел выдохнуть Мидория перед тем, как ощутить на своих губах губы того, кто слишком часто разбивал его сердце.
Ноги подкашивались, наверное, если бы не сильные руки, что держали его, он бы и вовсе свалился на пол. Словно прочитав мысли, Каччан прижал его телом к стене, перемещая ладонь со спины на голову, зарываясь пальцами в мягкие кудряшки. Совсем не к месту, но Мидория отметил, что целоваться трезвым совсем не то же самое, что и будучи под влиянием алкоголя, однако развить эту мысль дальше не вышло. Горячее дыхание Каччана практически сводило с ума, не позволяя думать ни о чем, кроме слегка потрескавшихся губ, касающихся его собственных. Тот переплел пальцы с пальцами Мидории, прижал его ладони к стене, исключив малейшую надежду на сопротивление.
Словно сквозь какой-то туман он услышал стук. Каччан, казалось, решил проигнорировать этот звук, но тот повторился еще раз. А потом еще раз. И еще раз. Видимо, со злости, Каччан ударил кулаком по стене в опасной близости от лица Мидории, от чего он чуть было не помер сразу, и нехотя подошел к двери, резко открыв ее.
— Че надо? — Мидория тем временем медленно оседал по стеночке, пытаясь слиться с ней воедино — мысль о том, что кто-то мог их увидеть, вызывала стойкое желание раствориться в пространстве и никогда больше в нем не появляться.
— Дак обед уже, вы выходить собираетесь? — голос явно принадлежал Киришиме — только он говорил с таким позитивом вне зависимости от темы.
— Ща выйдем, — кивнул Каччан, собираясь закрыть дверь, но его вдруг схватили за локоть. — Какого хрена?!
Киришима что-то проговорил, но настолько тихо, что Мидория не смог ничего расслышать. А, может, дело было в другом: гулкие удары собственного сердца эхом отдавались в ушах, образуя вокруг своеобразный метафорический купол, поглощавший любые звуки до определенного уровня громкости. Голова кружилась, перед глазами будто растянули какую-то пленку, мешавшую четко видеть. Ему казалось, что он снова пьян, несмотря на то, что сегодня не было выпито ни грамма алкоголя.
— Отъебись, Киришима! — прорычал Каччан, выдергивая руку под хохот с той стороны двери. — Не твое собачье дело!
— Каччан?.. Твое лицо… — удивленно проговорил Мидория, смотря на залитые румянцем щеки Каччана, когда тот захлопнул дверь.
— И ты отъебись, Деку! — отрезал тот, но тут же, словно осекшись, подошел ближе. — П… бл… Прости…
Его взгляд стал более миролюбивым, на губах промелькнула улыбка. Каччан протянул ему руку, слегка наклонившись вперед. Малость удивленный такой переменой настроения, Мидория неуверенно коснулся пальцами его ладони. Тот помог подняться, подхватив его второй рукой за талию.
— Каччан… Это все очень… Неожиданно, и… Я… — слова путались вместе с мыслями, от чего становилось еще более неловко.
— Я знаю, — тот коснулся губами его виска, вызвав на лице глупую улыбку, и отстранился. — Пойдем к остальным? А то жрать охота — сдохну щас, если честно.
Не зная, что ответить, Мидория только кивнул. Каччан отошел, чтобы одеться. Данное мероприятие заняло чуть больше времени, чем предполагалось, — вещи были разбросаны по всей комнате. Мидория то и дело заливался краской, вспоминая, каким образом тот или иной элемент одежды оказался не совсем там, где ему полагалось быть. Наконец, одевшись, Каччан, не проронив ни слова, как будто так и должно было быть, взял Мидорию за руку и направился к выходу. Он попытался что-то возразить, но на все возмущения тот только сильнее сжимал ладонь и как-то успокаивающе водил большим пальцем по кисти.
К моменту, когда они подошли к комнате, где собрались все одноклассники, Мидория готов был сгореть от стыда или просто помереть на месте. Каччан все еще не отпускал его руку.
— Готов? — осклабился тот, посмотрев на него.
— Каччан, мы же не зайдем туда… Вот так?.. — Мидория чуть приподнял их сцепленные руки.
— А почему нет? — улыбка стала только шире. — Ты разве что-то имеешь против?
— Ну как же… — забормотал Мидория, опуская взгляд в пол.
— Эй, — Каччан приподнял его лицо, дотронувшись пальцем подбородка. — Тебе нечего бояться. Мы им всем пизды дадим, в случае чего.
— Ты умеешь успокоить, — Мидория нервно засмеялся и сделал глубокий вдох. — Ладно, пошли…
Легким движением ноги Каччан распахнул настежь дверь. Народ, сидящий за длинным столом, собранным из нескольких маленьких, вздрогнул и повернулся на шум. Вроде бы, все одноклассники были здесь. Желающий провалиться под землю Мидория смог различить в толпе удивленное лицо Очаки-чан, неодобрительно хмурящееся — Ииды-куна, довольное, как у кота, — Киришимы. Остальные просто выглядели озадаченными. Кто-то, кто, видимо, еще не успел заметить сцепленные вместе руки Каччана и Мидории, — чуть меньше, те, кто уже успел, — больше. Где-то скрипнула тарелка, зашипела разлившаяся газировка. Присутствующих объединяло одно — полнейшая тишина, резко опустившаяся в тот момент, когда Мидория и Каччан зашли в комнату. Все внимательно смотрели на них, словно ожидая чего-то, и следующее действие, в общем-то, произошло довольно скоро.
— У меня для вас всех есть объявление, — провозгласил Каччан в то время как Мидория пытался сделать вид, что его не существует. — Деку — мой, усекли?
Одноклассники продолжали удивленно смотреть на них двоих, видимо, не зная, как отреагировать на подобное заявление. Мидория сам не понял, когда он оказался за спиной Каччана, словно пытался за ним спрятаться.
— Любому, кто хоть одним глазом посмотрит на Деку не в том ключе, в котором надо, я сломаю хребет, не задумываясь, понятно?! — продолжал напирать Каччан.
— Так выпьем же за молодых! — прервал немую тишину Киришима, поднимая стакан.
— Тебе что, мало было?! — возопил бдительный Иида. — Нам еще обратно ехать!
— Ой, да харош из себя святошу изображать, сам вчера так накидался, что тебя до кровати тащить пришлось! — захохотала Мина.
Народ постепенно оживал, начинал переговариваться, шутить, то там тут тут слышался звон стаканов, ругань Ииды, кажется, что-то даже разбилось. Мидория выглянул из-за спины Каччана, вопросительно на того посмотрев. Тот пожал плечами и потянул за собой к окну, подальше от стола.
— Погоди, Каччан! — окликнул его Мидория. — Давай сядем со всеми.
— Мм? На кой хрен? — тот недоуменно поднял бровь.
— Потому что я хочу, чтобы ты пообщался и с моими друзьями тоже. Они неплохие люди, и я думаю, что, пусть и не сразу, но вы сможете поладить… — неуверенно проговорил Мидория, немного ежась под пристальным взглядом своего, кажется, нового парня.
— Пф-ф-ф-ф… Деку, я не думаю, что это…
— Деку, Бакуго! Идите к нам! — окликнула Очако-чан, махнув рукой.
— Пойдем? — смущенно улыбнулся Мидория.
— Тц… Ладно, — пробурчал Каччан. — Но я не обещаю, что мы сможем с ними поладить.
— Ты хотя бы попробуй, — Мидория нерешительно провел по его ладони большим пальцем, чтобы успокоить, как до этого делал сам Каччан.
— Ладно, — тот снова сжал его руку. — Теперь я тебя никуда не отпущу.
Остаток дня прошел довольно мирно. Вопреки страхам Мидории, никто и не думал осуждать его или Каччана, все отреагировали довольно спокойно, а некоторые даже поздравляли. После подобного Мидории снова хотелось провалиться под землю, но это было скорее приятное чувство, чем наоборот.
Так и закончились их недельные каникулы, но впереди была еще вся жизнь. Мидория не знал, как будут складываться их отношения с Каччаном дальше, но на тот момент он, после долгих раздумий, пришел к выводу, что они находились в той самой точке, в которой должны были быть. Конечно, впереди ждало еще много испытаний и трудностей, как в профессиональной сфере, так и в личной, однако ему хотелось верить, что, что бы ни случилось, они с Каччаном так и будут идти к своим целям одной дорогой. На равных. Вместе.
Конец
