Yeah, my horse

      Летний зной, который с некой нежностью опалял лицо жарким ветром, пряный запах хрустящего под ногами сена и прекрасная, сверкающая под лучами солнца белоснежная грива послушного и верного коня.       Этот красавец искренне радовался солнечному деньку, уверенно рассекая зелёную полянку мощными подкованными копытами, поднимая за собой невысокие столбы пыли и шматков сухой травы. А в свою очередь, этому радовался и его хозяин, нет, не так, настоящий друг и товарищ — Эмилиэн. Он, словно заколдованный, заворожённо наблюдал за крупными рельефами мышц коня, которые часто сокращались от таких шустрых скачек неподалёку, за его пышным мягким хвостом, развевающимся позади, как язык пламени, за его сильной крепкой шеей, переходящей в громоздкую грудь и, наконец, за увесистым тёмным, не смотря на белоснежный, как снег, окрас остального тела, просто огроменным детородным органом животного. Сантиметров пятьдесят, хотя куда там, больше, наверное. С небольшим утолщением на конце, что предавало весьма необычную форму конскому члену. Брюнет любовался таким видом уже минут сорок, не меньше, иногда вырисовывая в голове абсолютно неприличные, даже порой нездоровые образы, от которых моментально становилось тесно в штанах. Да что там скрывать? Тёмноволосый всем сердцем и пахом желал, чтобы это «орудие» оказалось в нём, в итоге до краёв заливая его белёсой жидкостью. Конечно, это была не главная причина такого отношения казановы к Агату — таким именем одарили молодого красавца. Его телосложение, его понятливость, что часто заставляла брюнета задуматься над человечностью подкованного «парня», все его грациозные движения — всё в этой идеальной лошадке сводило Эмилиэна с ума, просто срывало крышу, стоило ему прикоснуться к крепкой скуле и получить поддатливый кивок навстречу тёплой ладони.       Такая тяга к лошадям начала проявляться у брюнета ещё в подростковом периоде, когда кто-то из родительских друзей позвал пацанёнка на свою конюшню, дабы с хозяйством помочь, да и вдруг заинтересуется такой трудоёмкой деятельностью — коневодством. И он заинтересовался.       На тот момент видел лошадей Эмилиэн не впервые, но увидев его — точно такого же белоснежного красавца, о жеребёнке которого выше были сказаны душой такие сладостные речи, — у подростка перехватило дыхание, а сердце наполнила волнующая дрожь, что постепенно растекалась по молодому телу приятной волной. Он увлечённо припал к тяжёлой изгороди, что окружала небольшую зелёную территорию, и, не имея сил и желания оторваться от брусьев, наблюдал, наблюдал и наблюдал. Он просто пожирал взглядом каждый шаг, каждый вдох изящного вольнолюбивого коня. В тот момент Эмилиэн твёрдо решил, что должен наполнить свою жизнь коневодством.

***

А сейчас, в эту же изгородь, его вжимал Агат своей мускулистой, не дающей шанса сдвинуться с места, грудью. Крепко вцепившись в брусья, брюнет прогнулся в спине, выпячивая уже подготовленный на добрые пять пальцев зад. Конь, в свою очередь, был уже готов и, нетерпеливо перетаптываясь мощными копытами, одним уверенным движением взгромоздился передней парой ног за толстый брусок, что был на уровень выше. Заведя руку за спину, Эмилиэн сразу нащупал скользкий и такой шелковистый член, что значительно не помещался в обхвате его ладони. И лишь от одной мысли, что это окажется в нём, тело накрывало очередной волной возбуждения и сомнительного страха. － Ох, мой мальчик. － трепетно прошептал казанова всея общаги, прикрывая глаза от ощущения горячей плоти животного в руке. Больше не раздумывая, брюнет лишь ниже прогнулся и только успел направить конец конского орудия меж своих ягодиц, как громко вскрикнул, просто заорал в голос от нежалеющего его зад рывка. На глазах тут же выступили слёзы, медленно скатываясь по щекам, но выбираться из этой ситуации Эмилиэн не собирался, а животное не собиралось останавливаться, действуя на инстинктах и пробиваясь невероятно жёсткими толчками всё глубже в предоставленное тело. Слишком резко, слишком быстро, ужасно больно, но всё это так заводит тёмноволосого, порождая маленькое, пока почти незаметное удовольствие. И уже через несколько секунд, немного приходя в себя, брюнет сильнее прогнулся вниз, расслабляясь и закатывая глаза от значительно изменившихся ощущений. Огроменный член стал двигаться внутри свободнее, а нечастые приступы тошноты и вспышки боли, когда, казалось бы, детородный орган достигал самого желудка, безумно кружили голову. Жеребец совокуплялся с ним долго, достаточно долго, чтобы привыкнуть к распирающим, чуть ли не разрывающим ощущениям стенок кишечника от горячего органа и начать получать нездоровое удовольствие от частых движений по простате. Не даром Эмилиэн несколько раз практиковал фистинг, в последнюю встречу с радостью принимая в себя аж два кулака. Слёзы по лицу Эмилиэна текли неконтролируемым ручьём, но уже не совсем от боли, а от постепенно приближающегося оргазма, от дрожи, что заставляла свести колени вместе и стонать во весь голос, уже не в силах сдерживать себя. Конь стал двигаться активнее, и его толчки становились всё жёстче и грубее, словно показывая своё превосходство над жалким, по сравнению с ним, человеком, а Эмилиэн, в это время жадно подаваясь бёдрами настречу, был не против, хотя уже и не соображал вовсе. И вот, спустя каких-то пару минут, жеребец достиг поистине великого пика, наполняя сокращающийся от оргазма анус брюнета невероятно огромным количеством белой субстанции, что сразу же выходила наружу мощными струями, даже когда член коня был всё ещё внутри. Когда обмякший орган животного всё же выскользнул из растраханной дырки, Эмилиэн без сил рухнул на мягкую траву, лишь концентрируясь на том, как из него всё ещё вытекала сперма его верного и горячо любимого товарища.