Не быть собой

После вчерашнего дня и всех своих ночных приключений, я продрых мёртвым сном до самого вечера. Странно, Генри даже не пытался будить. Или пытался, но я этого не почувствовал. Проснулся совершенно случайно. Просто открыл глаза, лёжа на спине на влажной подушке и увидел над собой часы. Минутная стрелка прыгнула на деление и замерла, показывая ровно половину седьмого. Нужно было вставать, но так хотелось закрыть глаза и провалиться обратно в объятия снов. Вставать не хотелось вовсе. Даже с влажного дивана. Настолько сильно я вчера промок. «Генри не обрадуется...» Мысль медленно проплыла в голове. Моего пушистого друга не было в квартире. Я прозябал в полнейшей тишине и гордом одиночестве, лёжа себе на диванчике спокойно и наорать на меня было некому. Прошла ещё минута. «А возвращался ли он домой?..» Вопрос риторический. Он занял в голове всё свободное пространство и заставил проваляться ещё некоторое время, но вскоре я всё же сподвиг себя покинуть тёплое место. Встав, я лениво осмотрелся по сторонам комнаты, медленно потянулся, зевнул пару раз и стал расправлять помятую форму. Отвлёк голодный рёв желудка. Он напомнил своим урчанием, что я не жрал уже целые сутки. Бросив всё, подошёл к холодильнику и увидел на его дверце записку, пришпандоренную кусочком красного скотча:

Янчик, я ушёл по делам. Ключ на гвоздике у двери. Ни о чём не переживай и не забудь покушать! Я сварил тебе мясо, оно на плите в кастрюльке! Люблю тебя, — Генри.

                                                      P.s: помойся! Написанное корявым почерком на маленьком клочке бумажки, навеяло чувство неловкой благодарности. Губы самопроизвольно растянулись в искренней глупой улыбке. «Генри...» Радость сменилась грустью. Я на секунду замер, зависнув в мыслях о нём и его проблемах, но осознание времени моментально вернуло в реальность. Уверен, у него всё будет хорошо. А мне нужно было спешить. Одеваться не нужно — одет со вчерашнего дня. Во что одет, как это всё выглядит и пахнет, как-то не волновало. Стирка и сушка меня вместе с вещами займёт часа три. Я решил больше не терять попусту время и наконец пожрать. Пошарив в холодильнике, нашёл среди всякой всячины пару чёрствых булок и сразу зажевал их. Затем залез с головой в огромную кастрюлю на плите и уничтожил всё её содержимое не выныривая. По виду и ощущениям во рту — говядина. Нестерпимо воняла ванилью, но это отнюдь не помешало мне вылакать ещё и весь бульон в придачу, попутно вылизав недра кастрюли буквально до состояния идеального блеска. Покинув её с чувством удовлетворения, я прополоскал морду в раковине, пригладил шерсть, закинулся таблеткой от стояка, и, проверив не забыл ли чего, выскочил из квартиры. Немного постояв возле двери и подумав, я ещё раз проверил все свои самые главные и единственные вещи в жизни: комплекты документов, магнитную карточку, которую мне выдал вчера безухий, ключ от квартиры, ну, и телефон, подаренный мне енотом. Достал его. Повертев несчастную раскладушку пару секунд в лапах, раскрыл её и зайдя в телефонную книжку, уставился на два единственных номера: 1. Без имени. 2. Гоухин-Сан. Что ж поделать — я хотел, но попытка позвонить панде оказалась тщетной. На маленьком монохромном жидкокристаллическом дисплее высветилось сообщение: «для совершения звонков необходимо подключение наушников», которых у меня полное отсутствие. «Не сегодня...» Особо не расстроившись, решил оставить бесполезный кусок пластика дома. Юркнул на секунду за дверь, кинул телефон на подушку и вышел на улицу, заперев дверь на ключ. Вечер. Свет уличных фонарей освещал пустынную улицу. На той стороне было отлично видно «лисью лавку». Облокотившись о дряхлый фасад, я стал следить за продавцом, как он тщетно боролся с криво лежащим на прилавке окорочком. Он снова и снова его поправлял, а тот всё никак не хотел лежать ровно и спустя пару мгновений скатывался по прилавку в самый низ. Это зрелище было настолько забавным, что конкретно затянуло. Но пронаблюдать за ним до конца и узнать, кто же в итоге выше победителем была не судьба. Мои провожатые в «лице» Тери и Мика появились на самом интересном месте. Поприветствовав друг друга коротким взглядом, мы молча зашагали. Настроение было странным. Ни плохим ни хорошим. Я смерился с решением и принял его. Продолжать рассуждать о человеческих принципах, морали и моём психическом состоянии теперь уже не имеет смысла. Ровно как и накручивать себя всем этим. Ещё не хватало, чтобы мне опять что-то взбрендило в голову и с новой силой заставило усомниться в выборе. Так что нет. Я всё для себя решил. Просто наслаждался неспешной вечерней прогулкой: глазел на прохожих, всякие-разные торговые лавки, магазинчики и всевозможные увеселительные заведения, чьи вывески на перебой переливались всеми цветами неоновых красок, зазывая к себе посетителей. Банально, но эффективно. Зверей у каждого мало-мальски приличного бара или забегаловки, можно было видеть толпы. Многие хищные представители звериного народа всех мастей, явно любят хорошенько нажраться. Особенно повеселил пьяный белый тигр брутального телосложения, танцующий посреди узенькой улочки вальс в обнимку с цветочным горшком. Я оборачивался на него целых три раза! На третий его утащили друзья. Больше, к сожалению, ничего интересного на глаза не попалось. И такого рода неспешная, в какой-то мере даже приятная прогулка закончилась примерно через полчаса, когда у меня на голове, снова, как и вчера оказался тёмный мешок. В этот раз обошлись вежливо: предупредили и дали надеть его самостоятельно. Вели не долго. Скоро в нос ударил запах морской капусты (так для меня пах мусор) и послышался звук гудящих вентиляторов. Тэри снял с меня мешок. Или... Опять поймал себя на мысли: «Они по запаху друг друга отличают...» Эти две мафиозные чертилы могли бы хоть одеваться по разному! Морды одинаковые, окрас тоже. Хрен отличишь! Да ещё нарядились в идиотские серые плащи-шинели со стрёмной чёрной шляпой, как в начале двадцатых... Стук в дверь. Отзыв. Звук отодвигающейся задвижки и треск замка. Поприветствовав молчаливую охрану, которая меня внимательно осмотрела и тщательно обыскала, спустился по крутой бетонной лестнице. Спустился с мыслями, что готов ради себя и своего друга совершать ужасные вещи. Насколько они будут ужасны — покажет время. Но от меня тут мало что зависело. Может — судьба, а может, сам во всём виноват. Стоило мне не дрался с Генри, например, или не заблудиться в первый день, сорваться в шахту, или же вовсе не попасть в этот мир, выйдя за хлебом в «Пятёрочку» на секунду позже — всё было бы иначе. Повернись эта история в любом месте хоть бы на четверть иначе, всё было бы вовсе по другому. Но не повезло. Нелепая цепочка событий... И теперь мне нужно бороться с их последствиями. Надеюсь, смогу. Но... вот только полностью игнорировать всё то, что будет происходить, зациклившись на цели вернуться домой, внушить себе абсолютное равнодушие ко всему в этом зверином мире... Не смогу. Вернее, уже не смог. Один из его обитателей мне уже не безразличен. А с другой стороны?.. Вести бессмысленную, чужую, безрадостную жизнь, бесцельное и пустое существование в ином мире?.. В мире разумных зверей?.. Или... я могу начать всё сначала... Бросить свою прошлую жизнь... «Нет. Я человек, а не животное. Мне не место среди зверей.» Вернуться в мир людей — только эта цель важна. И если придётся... Мысль об убийстве кольнула душу. Сошёл с последней ступеньки и увидел следующую сцену: Майлз в ярости метался от одной бетонной колонны к другой перед парочкой каких-то волков, виновато стоящих перед ним с поникшими мордами. Выражений не жалел. Отчитывал на чём свет стоит. — Ян! — моё появление перехватило всё его внимание. Он перестал наседать на этих двоих и подождал пока я окажусь рядом. Протянул мне лапу и мы поздоровались. Волки, немного странно балансирующие на ногах, словно пытались не упасть, в миг повеселели и с лучезарной радостью в глазах последовали его примеру: синхронно протянули мне свои лапы. Стали пялиться. Впились вхглядами и глядели так, словно я из платины. Я почувствовал себя неуютно. У одного ещё и нос задёргался, он стал обнюхивать сначала воздух вокруг, а затем меня. — Привет, — сказал я неловко нюхачу, делая неловкие полшага назад и смотря при этом на второго. — У тебя такой потрясный видок, братишка! — ответил нюхач. — Я Мао — серый волк! — А я Бао! — подхватил второй, чуть перебив первого. — Тоже серый! А ты... типа... канадец, д-да?.. Я не ответил, со смущением посмотрев на протянутые лапы: у Мао была серая, а у Бао охристая. — Проводите его до инвентарного склада, олухи! — Майлз грубым тоном оборвал нашу несостоявшуюся приветственную церемонию. Бао с Мао вытянулись по струнке и переглянулись. — Ээ-э!.. — как-то странно протянул Бао. — Мы же... Э-это... — Бухие! — подхватил Мао. — Аб-со-лю-тно!.. — растянуто дополнил Бао. Я не успел даже моргнуть, как эти оба моментально выхватили от безухого по паре смачных подзатыльников и скуксившись испуганно прижались друг к другу с поджатыми хвостами. Майлз метнул на бедолаг суровый взгляд полный гнева: — Ещё раз нажрётесь, — рыкнул он с трудно сдерживаемой злобой в голосе, — оба на органы пойдёте! Поняли, идиоты?!.. — его том был весьма убедительным, я даже начал переживать за этих двоих. — Поняли-поняли! — тут же завопили они и сорвались с места, забывая про всё на свете и про меня в частности. Я спешно последовал за ними. Сказать, что эти двое волков-братанов были под градусом — не сказать ничего. Обычно говорят: «нажрался как животное», но... они и так животные. Как можно так нажраться?.. Каждый метр пространства преодолевался ими сосредоточенно долго, две пары глаз смотрели на мироздание как в последний раз в жизни и каждый встречный был как подарок судьбы. Кто бы не встретился на пути и как бы он не отпирался — они лезли в обнимку. Мне было за них стыдно! А я их даже не знаю! И их тупое, но очень искреннее веселье фонтанировало из них нескончаемым потоком пошлятины! Столько разных всяких высказываний про жопу и гениталии, весьма витиеватых, кстати, я даже в самом пошлом эротическом сне не слышал! Никогда! Но вскоре... На моменте, когда эти два дебила вместе со мной несчастным вывалились из лифта, шуточки за «триста» сменились безумными байками Бао о трусах-самоёбах, а Мао начал петь и... Солидный остаток пути я был вынужден отважно преодолевать под эти ужасные звуки. Вокруг образовалась пугающая пустота. Вся база буквально вымерла. Где-то ближе к концу пути, я был готов оторвать себе уши голыми руками. А когда впереди наконец-то показался склад, я буквально взмолился всем богам и бульонному кубику, чтобы Бао и Мао заткнулись и я больше никогда в своей жизни их не видел. Но, видимо, они подумали о том же: что никогда меня больше не увидят и... За пару метров до склада, на глазах у охранника они прижали меня к стеночке, крепко обняли в четыре лапы и чувственно начали желать удачи в покорении самочек, приговаривая лестные слова о моей внеземной красоте... — Р-ребята... — моя робкая попытка выкрутиться из пьяных объятий резко усугубила ситуацию — Бао полез целоваться. Но не смог удержать траекторию и поцеловал Мао, страстно начав его лобызать и облизывать, как грёбаный Брежнев! Мне стало невыносимо между ними и хоть и с трудом, мне удалось вырваться. Потеряв опору в виде меня, эти лохматые черти только чудом не рухнули мордами в пол. Бао, чудом устояв, растянуто шагнул к Мао, притянул его к себе и обнял. Оба, качаясь, совершили маленький круг почёта и по инерции поплелись размашистым зигзагом прочь по коридору. А мне только и оставалось, что с надеждой провожать их взглядом и молиться, что они резко не повернут назад. С облегчением я вздохнул лишь тогда, когда их хвосты исчезли за поворотом. Под офигевшим взглядом крупного волка-охранника, всё это время сидевшего за маленьким столиком из нержавейки, я подошёл к огораживающей склад сетке и покосился на полки, ящики и стеллажи: разного формата подсумки, ремни, разгрузки — снаряга — ничего особенного, а вот оружие в основном нелетальное: светошумовые гранаты, кнуты, дубинки, хлысты. Огнестрел был, но представлен только пистолетами, наверняка ограниченного поражения. Я с интересом разглядывал всё это добро до тех пор, пока из-за спины не появился Майлз. Он твёрдым шагом прошёл мимо с кипой каких-то документов к охраннику, и долго записывал что-то в журнал учёта, попутно рассказывая этому самому охраннику кто я такой. Все формальности насчёт меня разрешились в течении нескольких минут. Затем под чутким присмотром этих двоих, положенная мне снаряга путём не хитрых манипуляций заняла своё место на моём новом тактическом поясе с molle-креплениями. Свой обычный я оставил в выделенном мне шкафчике. Подправив всё под себя, я подтянул регулировку по объёму и стало совсем хорошо. Пояс сел отлично. И полный решимости, я бодро шагнул на встречу судьбе, ведь путь я относительно неплохо запомнил. — Куда попёр?.. — этой короткой фразой Майлз не дал уйти. Он перестраховался. Повторил мне на всякий случай всё то, что я должен был знать: что и как делать при попытке к бегству, как кормить, как следить, как усмирять и принуждать к повиновению с минимальными последствиями. Снаряжение, что на мне было, точнее, его большая часть, я в душе понадеялся, что применять особо не придётся: телескопическая дубинка, кнут из паракорда, четыре шприца, два из которых были с обезболивающим, а два с успокоительным, связка пластиковых жгутов для связывания, аптечка — в отдельном подсумке. Ещё рация и планшет с карандашиком. Огнестрел не дали — не положено. Но очень хотелось... Применять «природное оружие» — когти и клыки — строго настрого запрещается. Дубинка по ситуации, но с крайней осторожностью. Кормить пленников по графику не сложно, спросил о раздельном питании для разных видов — на меня посмотрели как на психа. Окей. Там всё просто — вёдра с овощами и водой. И самое главное: если мои подопечные пострадают в мою смену не по моей прямой вине, ну… то есть, если не я их разорву на части в приступе хищной ярости — лишат жалования и оно будет уходить на покрытие убытка. А если по моей… Тут всё предсказуемо и просто — грохнут. И не просто грохнут, а отправят в сектор «B». Там уже меня посадят в клетку на продажу. Умирать буду в муках. Хищников по словам моего начальника медленно продают по частям. Сначала менее важные части, а потом... Но большинство остаются живы до последнего из-за своей природной выносливости. Теперь умирать мне было никак нельзя. Бурый же, напротив, почувствовав мой страх, специально очень подробно всё расписал, тварь. Особенно процесс, который будет происходить со мной и моим телом. Как именно и в каком порядке меня будут продавать по частям, пока я ещё жив. Я всем своим видом постарался показать, что верю ему безоговорочно. Но ему явно показалось мало. Его холодный оценивающий взгляд на мою шкуру в самом конце рассказа пробрал до костей больше, чем все что он говорил. На этом моменте я даже демонстративно нервно взглотнул перед ним, но вовсе не понарошку, ведь свежи ещё воспоминания о том психе в подвале нашего дома, снимающем шкуры. Сразу вспомнился. — Я всё понял, — сказал я, покорно отведя уши назад. — Хватит... — Хорошо. Тогда удачной первой смены, брат! — напутствовал меня безухий, положив свои лапы мне на плечи. Я кивнул ему, показывая полное согласие с его словами, развернулся, взял ровный шаг и пошёл проч. «Что за манера вечно за плечи меня трогать... Блять...» С этой мыслью обратный путь показался намного короче — но в целом всегда так было, сколько себя помню. Когда уже подходил к изолятору, гнетущие мысли стали мучать разум, внушая опасение за хвост и жопу, к которой он был привинчен. Я — такой же товар, который можно продать, а деньги для всех этих уродов сама суть. Раздался писк электрозамка и двое "уродов" как раз вышли из изолятора. Я сразу их узнал. Это были те двое волков, которых мне довелось встретить вчера с конвоем. Наверное, они как раз сдали утреннюю смену. Я махнул лапой матёрому волку в чёрной форме. Вроде, его зовут Майк, но вот им было явно не до меня. Мы молча разминулись у лифта. Я встал у бронедвери. Невозмутимый охранник, стоящий на страже изолятора с карабином на перевес, напоминал своим видом помесь лисы с собакой. Что это за животное я не знал, мысленно посмеялся, взглянув на него, одёрнул жилет и приложил свою карточку к сканеру. Протяжный писк электрозамка едва ли мог заглушить звук того, как за спиной закрылась массивная стальная преграда. Я осторожно спустился в проход по маленькой ржавой лесенке из двух ступенек. Стараясь не обращать внимания на притихших узников, их взгляды и робкие перешептывания, я прошёл вдоль клеток в самый конец тридцатиметрового тюремного зала и уставился на своеобразное рабочее место — небольшой, оборудованный для житейских нужд закуток: деревянная столешница, привинченная к стене на уровне груди, на ней старенький рогатый телевизор, рядом с ним микроволновка и чайник. Два стула из алюминия. У левой стены кулер, мусорное ведро и огнетушитель, а справа — раскладная кушетка, на которой сопело приличных размеров пушистое тело, прикрывшее свою волчью морду красной кепкой с козырьком. А потом мой взгляд упал в изголовье и я просто не смог сдержаться, растянув морду в предвкушающей клыкастой ухмылке: подле него к стене была приставлена упёртая прикладом в пол штурмовая винтовка. «Что за идиот?.. Оставить оружие без присмотра, блять... А если...» Лапы так и чесались, но я громко кашлянул в кулак. — Аа-а-а! — серо-белый волчара рывком сел на кровати, тяжело дыша и заозирался по сторонам. Его ошарашенный взгляд упёрся в меня и он резко нагнулся, подняв с пола упавшую кепку. — Это ты... — Прости... Волк в красной майке и трениках, проклиная хрустнувшую спину медленно встал и нацепил свою кепку. — Не парься... — сказал он, расслабившись. — Я думал босс или чёртов Рик, или кто похуже... — его взгляд устремился в даль зала на входную дверь. — Хуже?.. — удивился я, повернув голову в пол оборота в ту же сторону. — Намного! — Угу... — тихо уяснил я для себя. — Можешь не представляться. А я Као, тундровый волк, — мне протянули лапу и мы поздоровались, — я напарник тебе буду и верный товарищ, если ты забыл. — А откуда ты знаешь моё имя?.. — поинтересовался я. — Да тебя же тут вчера повсюду водили. Да и не только... — добавил он чуть погодя. — В смысле?.. — Я тебя с парнями из парилки выносил! Ну ты, блин, весишь... Я спину сорвал! — Прости. — Да нормально, — пренебрежительно махнув лапой ответил он. — Она у меня больная с рождения, так что не бери в голову. Но напугал ты всех, конечно, хорошенько так. Босс и Рик тебя ещё полчаса в себя приводили, я там рядышком ошивался, но ушёл потом. Мне пост нельзя надолго оставлять. — Ясно, — подытожил я, смутно припоминая вчерашние. — А чего испугались-то?.. Что помру?.. — спросил я, слегка усмехнувшись. — Ага, конечно... — он тоже усмехнулся. — Ты в парилке просидел столько, что про тебя тут уже каждая морда знает! О тебе тут легенды ходят! Ты теперь знаменит! Я на это лишь задумчиво покачал головой и медленно протянул: — Здорово... — Ну а то! — волк сел обратно на кушетку. — Как тебе, кстати?.. — спросил он вдруг. — Что?.. — не понял я, — Майлз?.. Ну... — Нет! — тут же оборвал он меня с улыбкой, — Хрен с ним! Наш скромный уголок, как?.. —широко улыбнувшись, он посмотрел на столешницу с чайником с таким выражением, словно рос с ними с младенчества и они пели ему колыбельные. Я попытался в ответ тоже улыбнуться, но получилось не очень. — Да ладно! — ухмыльнулся серо-белый хвостатый товарищ. — Тут тебе и чайник, и стул, и микроволновка, и жопу есть где уронить, только приставки не хватает! Класс, скажи?.. — Ага... — ещё раз окинув взглядом скромный интерьер, сказал я с разочарованием, прижав уши к затылку от задумчивости. Условия не плохие, просто глядя на этот типичный набор вахтовика, я окончательно осознал себя охранником, которым наверняка стал надолго. От этого стало как-то прям грустно. — Ээ-э... ты чё... — Као следом поджал уши к затылку, посмотрев на меня с обидой в глазах. — Да нет! — тут-же ободрился я, дабы наше знакомство не начиналось на грустной ноте. — Мне просто нужно привыкнуть. Уголок твой... Хороший... — Не мой — наш! — радостно воскликнул Као, — Он волшебный! — меня явно захотели подбодрить. — Главное — расположиться, как тебе удобно! Нужно притащить всё своё: одёжку, тапки, чай, кофе, кружку... И будет порядок! А сегодня, если тебе что-то из этого всего будет нужно, то я с радостью поделюсь! Ты же ничего не взял, да?.. Он подтвердил очевидное. — Да, — согласился я. — А ты почему не в форме?... — я оглядел его с ног до головы. — А мне так удобно! — с довольным видом гордо заявил он, — В чём хочу, в том и хожу! Босс голым позволяет себе ходить в одних брюках, а я чем хуже?.. — Ты про безухого?.. — догадался я. Као округлил глаза. — Не вздумай его так назвать! — воскликнул он с явным страхом в голосе. — Ладно... Но... Он ведь не слышит. — Если услышит — считай тебя уже нет. Забудь про его уши! — Ладно Као о чём-то задумался. Меня же отвлёк плакат, висевший над кушеткой. Плакат некой рок-группы под названием «Steel Wolf», своим видом, стилем и оформлением напоминавший родной и любимый всем сердцем «Powerwolf». В общем и целом, он мало чем отличался от всех тех промо-материалов, которыми в своё время была забита моя квартира. Только матёрый чёрный волчара с шикарной электрогитарой на перевес, занимавший большую часть композиции, был вполне настоящим. Странно это. Смешная штука, однако — жизнь. Но стоило мне об этом подумать, прищурив глаза, как накатили воспоминания. Ещё подростком, я часто слышал со слов родителей до ужаса шаблонную историю о том, что где-то в Европе у нашей семьи есть какие-то родственники, про которых никто никогда ничего не слышал, кроме факта их наличия. Но в отличии от прочих — они вдруг и правда объявились. В году едак в десятом, кажется, а в четырнадцатом они возьми и пригласили нас к себе в Чехию. Узнав об этом, прыгал от радости как сумасшедший. Приехать через год на живой, мать его, концерт европейского турне! Это был просто охуенный подгон! Мог ли я когда-либо желать такого?.. Определённо, но осуществить — нет. А тут шанс такой выпал! Я целый год учился как проклятый, откладывал стипендию, батрачил на подработках, чтобы накопить на билеты. И я их купил. Дня нашего отъезда я ждал с благоговейном трепетом, всё распланировал, считая дни, но всё пошло прахом. Отец напутал что-то при оформлении своего загранника. Всё было зря. Одного меня никто отпускать не хотел, как бы я не упирался и в Праге мне пришлось оказался спустя неделю после концерта. Это был удар сравнимый с предательством, мне тогда было настолько обидно, я так разозлился, что после возвращения в Россию бросил родителей на полгода. Съехал к своей будущей девушке — на тот момент подруге — в коммуналку. Кусок бумаги на стене взбудоражил слишком много воспоминаний. — Ты тоже их слушаешь?.. — предположил волк, перехвативший мой глубокомысленный взгляд на плакат. — Он просто охренительный! — Солист?.. — догадался я. Матёрый чёрный волчара с шикарной электрогитарой на перевес мог быть только солистом и никак иначе. — Это волшебно! — Као полез в карман за телефоном, явно намериваясь плотненько зацепиться за музыкальную тему, но если он спросит название любой песни — беда. Серо-белые уши настороженно дёрнулись, ровно так же, как и мои, спасая из щекотливого положения. Где-то в противоположном конце помещения кто-то закричал. — Опять... — телефон, не покинув кармана даже на половину, резким движением отправился обратно. Волк повернул голову в сторону крика, собираясь встать. — Сиди, — тут же сказал я ему, — я пойду посмотрю. Нужно же начать с чего-то. Мой без пяти минут напарник развёл лапами, соглашаясь. И спустя десяток очень неуверенных шагов вдоль клеток я остановился перед решёткой камеры номер один. Источником воплей была та самая маленькая антилопка, которую я повстречал вчера. Она отчаянно вцепилась в решётку своими крохотными ручонками, пытаясь раскачать прутья. — Отпустите! Отпустите меня! Отпустите! Я хочу домой! Отпустите! Где я?!.. Я хочу домой! Я хочу домой! — орала она мерзким голосом, граничащим с безумием. — Отпустите! Я хочу домой! Я хочу домой! Я хочу домой! — две крупные капли скатились по её щекам — полились по ним ручьями, на мгновение крик стих, захлёбываясь, к горлу подступил ком и она завизжала как полоумная, рыдая. «Я тоже, сука тупая!..» Внутри меня что-то взорвалось. Нервирующие чувство горькой обиды заполнило душу. Но тут же за ним пришла злоба: дикая и не сдерживаемая. Я сжал кулаки. Шерсть встала дыбом. Со связок слетел леденящий кровь рык, выплёскивая жгучую ярость. Я натурально каждой шерстинкой почувствовал, как каждый зверь в клетке вздрогнул. Но продолжал яростно рычать стиснув хищный оскал, пока в груди не кончился воздух. В носу заиграл неразборчивый странный запах, заставивший загривок вздыбиться ещё сильнее. Я гневно выдохнул издав фырк, продохнул и почувствовал себя странно спокойно. Зверей в клетках объял гнетущий страх. Казалось, я позвонком его чувствовал. Чуткий слух ловил редкие шорохи вокруг. Все взгляды были устремлены на меня. Особенно этой писклявой твари. Звук её до жути быстро бьющегося сердца сбивал мысли, вырвав из глотки ещё один тихий злобный рык. Она его словно и не слышала: смотрела стеклянными глазами, замерев. И это зрелище было приятно мне. Я опомнился не сразу. Словно в дымке медленно прикоснулся к её ледяным рукам, глядя прямо в глаза полные страха: — Отпусти... — прошептал я едва. Ответа не последовало. Хотелось сделать ей больно, но я сдержался и продолжал ждать. Но спустя время, показавшиеся мне вечностью так ничего и не произошло. Я тяжко выдохнул. Так не могло продолжаться. Мощный удар дубинки по прутьям, заставил её потерять остаток сил и отпустить решётку. Сделав это я вернулся на место, сел на стул и содрав с пояса аптечку, вывалил её содержимое на стол. Стал бесцельно перебирать. Раздался скрип. Као молча подпёр собой столешницу рядом и стоял так минуту или две, но так ничего и не сказал. Просто смотрел, как перебираю. — Уйди, — отмахнулся я от него. Так начались мои злоключения в роли надсмотрщика за обречёнными на съедение зверями.