Моё маленькое чудо

      Город накрыл утренний туман. Небо заволокли серые облака, закрывая им весь купол и скрывая солнце. Моросил дождь. Мерзкая погода делала утро таким серым и безжизненным, что единственным желанием на это время суток было просто лечь обратно в кровать, укутаться в своё пушистое одеяло, забить на все дела и просто спать дальше. Третий Рейх тоже был такого мнения, когда выглянул в окно. Но нет. Надо идти на работу, чтобы не сдохнуть от голода и не лишиться крова над головой. Парень поморщился, зашторивая окна обратно. Одна мысль о жизни на улице уже вызывала жуткое отвращение, особенно, когда перед глазами появлялся образ грязного вонючего бомжа, который валяется где-нибудь и просит денег, чтобы потратить их на водку. Рейха передёрнуло. Отвратительно. Он выдохнул, надевая галстук и затягивая его. Идти никуда не хотелось. Но ему также не хотелось стать, как ОНИ. Поэтому, закрыв квартиру, парень спустился по лифту вниз и пешком отправился на работу. Ветер дул в лицо, заставляя поёжиться от неприятного холода. Людей на улице становилось всё больше и больше. Немец вздохнул, поправляя сумку на плече и понимая, что сейчас в метро будет полная жесть. Опять эта толкучка, где тебя могут снести с ног, а потом раздавить без особого труда. Парень поёжился от неприятной картинки в голове.       — Извините, — негромко раздалось где-то сбоку совсем близко. Рейха аккуратно дёрнули за рукав пальто, желая привлечь внимание.       Парень посмотрел в сторону. Перед ним стоял мальчик лет 14. Он был грязным, рыжеватые волосы на его голове запутались и на них висели хлопья грязи. Мальчишка был исхудалым и его трясло от холода. Из одежды на нём были какие никакие штаны, порванные в некоторых местах, и футболка, что висела на нём мешком, никак не спасая от осеннего ветра. Нацист брезгливо одёрнул руку, вытирая выдуманную грязь с пальто. Мальчик хотел было что-то сказать, но его перебили.       — Нет, даже не начинай попрошайничать. Нет ничего у меня. Брысь с глаз долой, — рыкнул парень, продолжая путь. Он даже не глянул на и так слегка напуганного мальчика.       — Пожалуйста. У меня маленькие братья. Они не ели свыше трёх дней, — он нагнал его. На детских глазах появились слезинки. Нет, мальчик не давил на жалость, это было искренне и невольно.       — Поздравляю. Это твои проблемы. Вот и решай их сам, — равнодушно кинул ему парень и ускорил шаг. Ему не было жалко этого, по его мнению, отброса общества, несмотря на его довольно юный возраст.       Мальчик тихо извинился и ушёл, стирая слезинки. Рейх фыркнул. Как же его бесят подобные отродья. И ему было плевать на причины. Если ты и оказался в такой ситуации, то, будь добр, выбирайся из неё сам, а не лезь к прохожим. Не чувствуя и капли вины за сказанное, он направился в метро. Там, как ожидалось, уже была толпа людей, желающих поскорее сесть на электричку и доехать до нужного места. Рей купил билет, прошёл через турникет, кое-как протиснулся сквозь толпу и дошёл до нужной станции. Порывы воздуха, появляющиеся из-за скорости транспорта, теребили локоны блондинистых волос, приятно проходят по лицу. Неподалёку лежал на полу и спал ещё один бездомный. Парень брезгливо поморщился и отвёл взгляд. «Вот бы истребить вас,» — подумал он, а потом зашёл в только что пришедшую нужную ему электричку.

***

      — О, Рейх, ты пришёл. Как-то поздно ты сегодня, — воскликнул Японская Империя, кладя локоть на плечо Немцу, и улыбнулся.       — А, да. Один попрашайка посмел задержать меня, — недовольно фыркнул он, скрестив руки на груди.       — Какие мы брезгливые, — ехидно протянул Империя, убирая руку, а потом отошёл к своему столу, что находился напротив Рейховского.       Японская Империя был лучшим другом Тройки ещё со старшей школы. Он хоть и был надоедливым, но Рей не жаловался. Ему даже отчасти нравилась эта черта в Япе, смешанная с нескончаемым оптимизмом. Парень улыбнулся, забывая про случай на улице, и сел за стол, приступая к работе. Его друг что-то ему рассказывал, но он слушал в пол уха. Как никак, но Фриц должен сосредоточиться на работе, чтобы его не выпнули с неё. За окном проезжали машины. Поскольку их кабинет находился на втором этаже, звуки моторов отдалённо, но было слышно. Тучки постепенно расходились, открывая спрятанное за ними солнце. Оно прожигало дыры в облаках лучами, позволяя им забегать в окна и будить тех, кто еще спит. Погода налаживалась       — Может сходим в кафе после работы? — предложил Империя, передавая Тройке документы.       Вытащить друга прогуляться было чуть ли не его долгом. Рейх часто засиживался в собственной квартире и мог не выходить из четырёх стен довольно долго, покидая их только для походов в магазин и на работу. Японец знал о том, как Немец любит погружаться в себя, а потом впадать в апатию, сбивая свой режим дня к херам. И дабы такого не случалось, он со своим вечным позитивом таскал его по кафешкам, паркам, озёрам. Куда только не водил он его. И, скажем, это помогало. Конечно, без ворчаний не обходилось, но всё же эта немецкая задница ходила с ним на прогулки всегда. Правда, приходилось задабривать его шоколадом, кофе и прочим.       — Мм, ну, не знаю. Мне так лень идти сегодня куда-либо, — промычал «Свастика», принимая документы, и поморщился, — Ты опять печати перепутал.       — Да они одинаковые. Чёрт лишь отличит, — фыркнул Яп и забрал бумажки обратно, начиная их переделывать, — Но всё же погода сегодня хорошая. Мы обязаны сходить куда-нибудь.       Рейх выдохнул, понимая, что ему не отвертеться. Иногда подобные порывы Японии вытащить его на улицу казались забавными, а иногда заставляли задуматься. Он не раз замечал, как его друг проявляет знаки внимания, по типу частых прикосновений, странных взглядов, румянца на щеках, да и прочих вещей, которые наталкивали на мысль о том, что Империя что-то скрывает от него. Возможно, то, что он влюблён в него или подобное. Немец встряхнул головой. Чушь. Несусветная чушь. Они были, есть и будут друзьями всегда — для большего они не подходят друг к другу. Да и к тому же. Любовь для Рейха была закрыта. Он был полностью уверен, что это абсолютная чепуха, в которой он не нуждается. «Будто в одиночку не проживу,» — часто говорил парень. Он просто не видел себя в роли чьего-то парня, мужа, а тем более отца. Его сердце, словно трепещущая птица в кандалах, закрыто в клетке с плотными прутьями ото всех. Он не позволит кому-нибудь протиснуться сквозь них и дотронуться до сокровенного нежного чуланчика, где хранятся всё его чувства и эмоции. Лишь Японии позволено дотрагиваться до прутьев и видеть то, что тщательно скрыто от всех под толстой коркой злобы на этот мир.       К концу рабочего дня ЯИ буквально за шкирку потащил Рейха на улицу. Тот едва успел захватить сумку и пальто. Вечер выдался теплым, что было удивительно для осени. Голубое небо покрылось редкими розоватыми, словно вата облаками. Шлейф, казалось, оставленный после них, постепенно таял, отдаляясь от облаков. От этого они казались такими пушистыми, словно на небе расцвело поле одуванчиков. Вот сейчас подует ветер, и они разлетятся на маленькие отдельные облачка. Самолёт, пролетающий точно по горизонтали, оставлял за собой белый след, разрезающий голубой небосвод. Вдали тлела расплывающаяся полоска садящегося солнца. Парни шли по тропинке парка, пока под ноги им падали кленовые листы, на которые они безжалостно наступали, идя дальше. Птицы что-то изредка щебетали, где-то стучал о дерево дятел, тихо шуршали кроны деревьев из-за слабого ветерка. Фонари пока что не горели, было относительно светло. Япония что-то рассказывал Рею, который рассматривал кладку дорожки, с улыбкой и искорками в глазах. Немец особо его не слушал, надеясь, что он рассказывает ему ту же историю, о которой в красках говорил неделю назад. Иногда бывало, что Яп повторял один и тот же рассказ дважды, а то и трижды. Дитрих вздохнул, поднимая и отводя взгляд. Он сейчас был бы не прочь прийти домой и принять горячую ванну, а потом с кофе в руках посмотреть фильм. Но нет, не выйдет. Парень достал из кармана сигарету и подпалил её никотиновый кончик, делая затяжку под тихое ворчание друга про вред курения. Он тихо хихикнул и намекнул ему на продолжение его занимательной истории. Япония выдохнул, встрепенулся и продолжил историю. Нацисту показалось это милым. Да что скрывать? ЯИ сам по себе был миловидным парнем, особенно его привычка дуть губы и хмуриться, когда он обижается или делает замечание. ТР отвёл взгляд. Никотин приятно щекотал лёгкие, делая там круг, а потом клубом дыма выходил через нос, обжигая слизистую. Он расслабился, опустив веки. Кажется, даже идти стало легче. Мысли из клубка превратились в тонкие ровные дорожки, идущие своим чередом. Умиротворение от всей обстановки и чувство окрылённости — вот за что любил Нацист сигареты. Казалось, сейчас из лопаток прорастут белоснежные крылья, и он сможет взлететь в эти пушистые облака, которые постепенно поглощала голубезна. Так хотелось покинуть эту грязную землю, оторвать от неё ноги и просто парить в невесомости. Нет, Рейх никогда не думал о смерти. Просто иногда так хотелось отдохнуть от всего дерьма жизни и почувствовать лёгкость. Никакого напряжения, никаких мыслей — только тихая музыка и полёт куда-то за грань сознания. «Чёрт, хорошо, что не пошел домой сразу. Спасибо, Яп,» — подумал парень. Конечно, вслух этого он никогда не скажет.       — Хей, ты меня совсем не слушал, — по-доброму усмехнулся Японская Империя, приобнимая друга за плечи. Рей встряхнул головой, выдыхая никотиновый дым, а потом туша окурок о ближайшую мусорку и выкидывая его.       — Прости, меня накрыло немного. Мы уже пришли, верно? — засовывая руки в карманы, спросил он. Парень не был против своеобразных объятий. К тому же как-то прохладно стало.       — Да, пару минут и будем на месте, — Яп улыбнулся и погладил его предлечье. Вдали они заметили маленький силуэт. Он медленно шёл им навстречу, обняв себя. Тонкие ноги волочались по асфальту, плечи, как и само юное тельце, содрогалось от холода, — Ребёнок? Что он делает на улице в такое время?       — О нет, этот тот самый бездомный, который задержал меня сегодня, — с отвращением фыркнул Рейх, присмотревшись к силуэту. Ну, вот. Настроение испорчено. Империя встал на месте, — Пошли. Сейчас попрошайничать будет на бутылку для родителей.       — Но он мёрзнет и…кажется, плачет, — сочувственно пролепетал Японец. Он всегда был слишком мягкосердечным, — Боже, Рейх, он же еле идёт. Мы должны помочь ему!       — Нет, Япония, не должны. Это его жизнь и его проблемы. Пусть привыкает к взрослой жизни, — Рей закатил глаза. Раздражение начало ползти по спине. Он скрестил руки на груди, переводя взгляд на друга, который, видимо, колеблился между вариантами помочь и продолжить путь дальше, — Оставь его.       Империя вздохнул и с тяжёлым сердцем продолжил путь с Немцем, все еще смотря на юнца. А тот, всхлипнув, шёл вперёд, что-то шепча себе под нос. Он кинул взгляд на парней, а потом, сжавшись, ускорил шаг, стараясь поспешно удалиться, чтобы не получить тумаков. Фриц фыркнул и повернулся, наблюдая, как мальчик скрывается где-то в переулке и, видимо, падает. «Может всё-таки стоило помочь?» — промелькнула в голове мысль, но ее сразу прогнало убеждение в том, что в этом мире каждый сам за себя и не стоит надеяться на помощь от других, если это не проверенный тобой человек/страна. Хотя бывает и так, что самый близкий тебе может воткнуть нож в спину, а потом будет просто смотреть, как ты корчишься от боли, изнывая, и будет спрашивать что случилось с блядской улыбкой на лице. Лицемерие правит миром — никак иначе.       — Всё-таки надо было помочь ему, — взволнованно выдохнул ЯИ, вешая своё и Рейховской пальто на крючок, а потом сел на мягкий диван коричневого цвета.       В кафе приятно пахло выпечкой и кофе. Играла лёгкая джазовая музыка, давая посетителям расслабиться ещё больше. По маленькому залу ходили официанты с заказами или блокнотами с ручками. Рейх вздохнул, скрещивая ноги и откидываясь назад. Он отвёл взгляд. Яп всю дорогу выговаривал ему свои угрызения совести после того, как они оставили того юнца на произвол судьбы. Парень и сам начал жалеть о том, что не дал Империи помочь этому малолетнему бомжу. Иначе, ему не пришлось бы выслушивать всё это нытьё и поучения. Всё настроение скатилось к чертям.

***

      — Я дома, — негромко произнёс Немец, когда он пришел домой.       Наверное, говорить о своем приходе было привычкой ещё с детства. Как бы Рейх не убеждал себя и окружающих в том, что ему и одному неплохо живётся, каждый раз чувство одиночества накрывало его, заставляя сердце неприятно изнывать от факта, что его никто не ждёт и ждать не будет. Отчасти горько усмехнувшись, он снял с себя пальто с обувью и первым делом направился в душ, где набрал себе горячую ванну, разделся и, включив тихую спокойную музыку, погрузился в воду, что так добродушно приняла его тело. Парень удовлетворенно выдохнул, откидывая голову назад. Мышцы расслабились, приносит их носителю прекрасные ощущения. Наци буквально тонул в них.° Вода затекала ему в ямку ключиц, приятно щекоча, и кромкой обнимая шею. Он задержал дыхание и погрузился под воду, открывая глаза, смотря на потолок своей ванной. Музыки уже не было слышно, её заменили мысли. Они сплошным потоком текли в голове, не напрягая и давая отдохнуть. От температуры воды тело начало приятно покалывать в разных местах, принося ещё больше удовольствия от принятия ванны. Рей вынырнул лишь тогда, когда лёгкие начало разрывать от недостатка воздуха. Он принял сидячее положения, стирая воду с лица и убирая мокрые блондинистые волосы назад, а потом посмотрел на время.       — Пора вылезать и ложиться спать.