Моё маленькое чудо

      Рейх сидел на кухне и смотрел на спящего мальчика. Он уснул, пока Рей чистил расчёску от волос, что случайно были вырваны у него. Парень с кружкой чая задумался, не отводя взгляда от мальца. «Свалилось чудо на голову. Что мне с тобой делать?» — подумал он и выдохнул, делая последний глоток чая. Немец никогда не имел дело с детьми, да даже если и имел, то далеко в детстве. Он скашлянул от неприятного воспоминания. Что делать с этим мелким анорексиком, парень понятия не имел. На часах уже тикало пять часов утра, а Рей так и не сомкнул глаз, поэтому они немного покраснели. Он выдохнул и поставил чашку в раковину, потирая органы зрения после. Они немного пощипали, но теперь Фриц мог видеть более менее чётко, без мыла в глазах. Тут послышалось тихое мычание из зала. Он заглянул туда и увидел маленький комок под пледом. Он пошевелился немного, а потом оттуда выглянула мордаха Союза. Он сел, зевнул и замотался в плед посильнее, оглядываясь в поисках кого-нибудь, а потом погрустнел, прижимая колени к груди.       — Кори, Финни… — тихо прошептал малыш и всхлипнул, пряча лицо в согревающем его предмете. В следующую секунду он заплакал, мелко дрожа. Рейх закатил глаза и выдохнул. Он знал, что успокоить его надо, но как-то не особо хотелось делать это. В то же время не хотелось потом стирать плед от соплей и прочего. Парень сел рядом.       — Перестань реветь, — выдохнул он, прикрыв глаза, но потом всё же перевёл взгляд на сиротку. Немец открыл его лицо, забирая плед.       — П-простите, просто я думал, что мне приснилось всё. Это очень похоже на сон, — Союз вытер глаза и шмыгнул носом. — Я надеялся проснуться и увидеть братиков…       — Тебе надо принять то, что ты их никогда не увидишь и не услышишь. Перестань лить слёзы. Ты все равно ничего не сделаешь, — фыркнул Рей. Почему дети такие сентиментальные и глупые? — Так, ладно. Думаю, неплохо было бы покормить тебя, но я совершенно не знаю как. Ох, зачем я тебя забрал? Отличный отпуск, я просто вот, блять… Ммх… Ты посиди тут или поиграй во что-нибудь. Только ничего не сломай.       Нац встал и вернулся на кухню, смотря что у него есть. Холодильник не пестрил едой. В принципе, это не было удивительно. Рейх часто забывал или не успевал поесть за день, да и жил он один, поэтому смысла набивать холодильник едой не было. Он вздохнул и решил поискать какие-нибудь крупы. Как-то Яи рассказывал ему про то, как его родственника кормили кашей на воде при анорексии или подобным. Конечно, парень не был уверен, что его друг говорил именно об этом и что он слушал его не в пол уха, но попробовать стоило. Почесав затылок, немец взял коробку с овсяными хлопьями и начал читать инструкцию. Казалось, ничего сложного, но производители решили, что неплохо было бы написать всё на английском языке, который он благополучно прогуливал в школе и в институте, и исключить картинки с коробки. Не поняв ни слова, нацист раздражительно выдохнул и взял телефон. Забивать в строку запроса столь глупый вопрос было крайне неловко и даже стыдно. Взрослый парень не знает, как сварить кашу. Смех и только. Стоило ему тыкнуть на первый попавшийся сайт и приступить к чтению, кто-то маленький дёрнул его за штанину.       — Я вроде бы говорил тебе сидеть в зале и не шуметь, — не отрываясь от гаджета, тихо рыкнул парень, а потом соизволил опустить глаза на Союза. Тот, замотавшись едва ли не с головой в плед, поднял голову, встречаясь с тяжёлым и осуждающим взглядом. Поправив чёлку, чтобы та не лезла в глаза, мальчик проморгался.       — Простите. Просто мне стало немного одиноко, и я решил прийти к Вам. А ещё там скучно, — он виновато улыбнулся, а потом отпустил штанину своего спасителя, закутываясь посильнее в плед. Рейх помассировал переносицу и выдохнул сквозь стиснутые зубы.       — Ладно, ты можешь посидеть тут со мной, если хочешь. Только без раздражающих звуков, — почему-то ему казалось, что излишняя раздражительность будет не к месту сейчас. Трепать нервы с самого утра не особо хотелось.       — А… Можно мне помочь? — Сава аккуратно встал на мысочки, смотря на коробку с овсянкой. Не исключено, он любил помогать, так что сейчас в его глазках заблистал энтузиазм.       — Ты умеешь варить кашу? — старший скептично глянул на ребёнка. В ответ он получил кивок. Внутреннее эго было больно задето. Рейху даже стыдно за себя как-то стало. Он выдохнул и закатил глаза, позволяя помочь. Мальчик улыбнулся и попросил ковшик. — Откуда ты знаешь, как это делается? Тебе на вид ещё и семи нет.       — Мои мама и папа часто пили воду из бутылок и почти всегда спали. Мои братики ходили в школу, а я оставался дома один. Я сам научился готовить, потому что мама и папа меня не кормили, как и Кори с Финном, — Сава наполнил ёмкость водой, а потом поставил его на плиту. Рейх же включил конфорку и сел за стол в ожидании. Обыденная бытовуха алкоголиков, которые, наверняка, нарожали детей по пьяни. Он почему-то надеялся на что-то поинтереснее.       — Можно к Вам на ручки? — СССР подошёл к нему, кладя на его ногу свои маленькие тонкие ручонки. Рейх вновь мог лицезреть синяки на них и почти зажившие потёртости на запястьях. Что же ему пришлось пережить? В очередной раз появился подобный вопрос в голове нациста. Когда он впервые увидел его тело оголённым и без слоя грязи, то отметил сколько синяков, гематом, шрамов, порезов и потёртостей было на нём. Его даже на миг ужаснуло это. Этот мальчик… явно пережил не самое лучшее обращение к себе. Он хмыкнул и скинул ладошки с себя.       — Нет. Я не твой папочка или типа того. Так что абсолютно… — тут раздался звонок в дверь. — Тц, не проси меня больше об этом.       Рейх, игнорируя расстроенную мордашку ребёнка, что виновато опустил взгляд и прижал к себе свои ручонки, прошёл к двери и открыл её. За ней показался ЯИ. На его плече был рюкзак. Было видно, что он только вернулся в город и прибежал к другу сразу после приезда на станцию. Немец скрестил руки на груди и скептично вскинул одну бровь. Просто так Япония не пришёл бы сразу после приезда, а сначала бы оставил вещи дома, дабы идти на легке, как он обычно любит. К тому же его лицо выражало слабое волнение и неловкость. Нац также отметил, что он перемялся с ноги на ногу и на пару секунд отвёл взгляд. Что-то определённо не так. Он пропустил его в дом, а потом слабо нахмурился, задумавшись. Вроде, кто-то уезжал на время отпуска, а до этого просился немного поночевать у него, так как этого самого кое-кого выпнули с квартиры, как мог предположить немец, за неуплату или же возвращения хозяев в неё. Парень выдохнул и потёр переносицу, прикрыв глаза.       — Не говори только, что ты не успел найти квартиру и сейчас опять попросишься перекантоваться до её нахождения у меня? — он поднял на него взгляд и, увидев утвердительный кивок, закатил глаза. — Ты серьёзно?       — Рейхи, ну прости, — Яи виновато потёр затылок, а потом, увидев тяжёлый взгляд друга, замер. — А… Прости, не хотел тебе напоминать об этом.       Он подошёл к наци, скидывая рюкзак по пути и крепко обнял его, зарываясь пятернёй в его волосы. Тот не стал, как обычно это бывает, ворчать или отталкивать его, он обнял его в ответ, утыкаясь в плечо, и тяжело выдохнул. Рейхи… Столько воспоминаний-осколков в этом слове, которые вновь больно вонзились в сердце глубже. Как можно избавиться от всего этого? Как перестать вспоминать его? Почему он так засел в его голове, не желая отпускать? Или это Рейх не хочет отпускать те счастливые моменты его жизни до «перелома», хватается за них, как за последние глотки воздуха, чтобы окончательно не задохнуться в своей апатии и сероте? Всё так сложно. Зачем он вообще связывался с ним? Парень сжал одежду на спине друга и вновь выдохнул. Дышать стало тяжелее. Горло будто сдавило, но он старался успокоиться. Когда же ты всё отпустишь и оставишь в прошлом, мой бедный Рейх? Он отстранился, опираясь руками о грудь друга руками, которые через пару секунд скользнули вниз и опустились. Империи стало неловко. Он не хотел делать больно Рейху, особенно так сильно. Как же парень мог забыть?       — Я не сержусь, всё хорошо, — ровно ответил немец, а потом выдохнул. Он резко вспомнил про кашу и ринулся на кухню. Маленький Союз аккуратно насыпал хлопья в вскипевшую воду, стараясь не обжечься. — Я совсем забыл.       — О господи, какое маленькое чудо у тебя дома, — следом на кухню зашёл Японец. Он наклонился, опираясь руками о свои колени. ЯИ просто обожал детей и никогда не мог просто пройти мимо — обязательно надо умилиться. — Как тебя зовут, солнышко?       — Союз, — он аккуратно слез со стула и подошёл к новому знакомому, протягивая ему ручку для рукопожатия с улыбкой. Империя аккуратно сжал её в своей и пожал.       — А я Яи. Или Япония. Как тебе удобно. Рейх, неужели ты смог растопить своё сердце и наконец проявил сочувствие к ребёнку? — Империя взял на руки мальчика, прижимая к себе и посмотрел на друга, который закатил глаза и подошёл к ковшику, начиная помешивать кашу в нём.       — Я… Нет, не правда. Я просто шёл домой, а он увязался за мной. Никакого сочувствия. Остальное было просто…просто… не важно, — фыркнул Рей и закрыл глаза. Он сам не знал причину своего поступка, так что ответить на данный вопрос чётко и максимально правдиво не мог.       — Ав, да ладно тебе, — Яп тихо посмеялся, смотря на его затылок, и прижал мальчика к себе, поглаживая его по голове. Сова, не привыкший к ласке со стороны взрослых, сначала вздрогнул, а потом улыбнулся и прильнул к чужой тёплой руке. Ему нравилось, когда к нему прикасались. — Я буду помогать тебе с ним, пока не съеду. Будем считать это благодарностью, что приютил и меня.