Мое скрытное признание

      Времена года в стенах больницы меняются медленно, нежели за ее пределами. Донхёк, находясь здесь практически два года, мог поклясться тем, что по ощущениям прошло не меньше пяти лет. Осень и зима в таком месте нагоняли лишь депрессию. Сейчас же на улице солнечная весна, чему красноволосый сильно рад. Солнечные лучи положительным образом влияли на его настроение, которые были крайне редко в холодное время года.       Время подходило ближе к обеду. Ли недавно вернулся с приема психотерапевта, у которого проходил плановую консультацию. Усевшись напротив окна, юноша рассматривал ветви деревьев, на которых понемногу набухали почки.       — Эх, разрешили бы сегодня еще погулять, день был бы лучше некуда, — тихо рассмеялся Хэчан, разговаривая сам с собой.       Когда ты один долгое время, говорить вслух с собой же не кажется таким странным. Ты — это тот тип собеседника, который всегда поймет и поддержит. Может это звучит странно, но парню так было намного легче. В больнице ему так и не удалось завести себе друзей, не считая Джено. Джено, конечно, часто приходит, но до него Донхёк всегда находился только в своей компании. Может потому, что он был практически взрослый для детского отделения? Или это потому, что он немного настороженно относится к незнакомцам, стараясь быть практически незаметным? Ну, даже если и так, то по сути, тут нет никого, кто был бы примерно его ровесником. В основном, ребятишки лет до четырнадцати или пятнадцати.       Продолжив рассматривать пейзаж за окном, юноша мягко улыбался. Но буквально через секунду приподнятые уголки рта опустились, заставляя его скорчиться. Внезапная режущая боль в правом подреберье сковала Донхёка и его легкие. Парень за секунду взялся за край стола, дабы не упасть, стараясь медленно и безболезненно дышать. Осторожно потянувшись к упаковке с таблетками, Ли достал оттуда две штуки. Сунув себе их в рот и запив достаточным количеством воды, красноволосый улегся на кровать, ожидая, пока его отпустит.       В дверь палатной комнаты послышался глухой стук.       — В-входите, — хрипло сказал Хэчан, продолжая дышать достаточно медленно.       В комнату зашла женщина в белом халате, с темно-русыми волосами и очаровательной родинкой на носу.       — Добрый день, Донхёк, — врач улыбнулась, присаживаясь на стул возле кровати.       — Здравствуйте, доктор Ли, — снова хрипло отвечает парень, держась за правый бок.       — Снова боли? — спрашивает мама Джено, доставая обходный лист.       — Да, снова, а еще меня вчера перед сном сильно тошнило, подольше, чем обычно, — тяжело вздыхает красноволосый, после чего скорчившись.       — Ох… — неодобрительно нахмурилась доктор Ли, что-то записывая. — Я думаю, стоит дать тебе препарат посильнее, он заменит тот, что ты пьешь сейчас. Я закажу его у нашего фармацевта, передам тебе его завтра утром. Что-нибудь еще? Кровотечение из носа? Десны как? Головные боли? Бессонницы?       — Десны немного кровоточат, сплю немного лучше, а так, в остальном, все просто прекрасно, — Хёк постарался улыбнуться, смотря на врача.       — Хоть в этом хорошо, а с болями мы разберемся, — уверила миссис Ли, продолжая писать. — Я назначу тебе узи на сегодня и по его результатам назначу новое лекарство.       Парень кивнул, понемногу ощущая, как боль в правом боку притупилась. Это позволило ему присесть.       — Джено сегодня не будет? — спрашивает Ли, наблюдая за доктором. — Он мне писал, что у него какая-то встреча с друзьями.       — Да, он с ними идет на какую-то кинопремьеру, — кивнула женщина, посмотрев на парня.       — А-а-а… Ясно, — слегка расстроено протянул красноволосый.       — Ну, Донхёк, не расстраивайся, — доктор присела рядом и осторожно приобняла Хэчана. — Когда мы тебя выпишем, то я тебе обещаю, что ты, я и Джено проведем в кинотеатре целый день. Мы обязательно это сделаем.       — Спасибо, доктор Ли, — парень слегка улыбнулся, уткнувшись в плечо.       — О, кстати говоря, к нам сегодня волонтер приходит, — вспомнила миссис Ли. — Он вызвался от имени университета искусств проводить цветовую терапию. Может сходишь, посмотришь хотя бы? Твоя мама придет лишь завтра и это хоть как-то скоротает твой день.       — Цветовая терапия? — задумчиво спросил подросток, слегка отстраняясь. — Что-то связанное с рисованием?       — Да, она помогает выплеснуть свои эмоции, я думаю, это будет очень интересно.       Разговор прервался звонком на телефон доктора Ли. Посмотрев на экран, женщина осторожно отстранилась от Хэчана, вставая с койки:       — Мне пора, Донхёк. Чуть позже к тебе зайдет медсестра Хан и скажет, когда пойти на узи. Еще увидимся, — попрощалась мама Джено, оставляя Ли наедине с собой.       — До свидания.       Глубоко вздохнув, юноша плюхается спиной на кровать. Боль в правом боку доставляла еще немного дискомфорта, но хоть дышать становилось легче. Полежав так несколько минут, Хёк потянулся к столу, взяв с него свой телефон. 12:32.       — Уже можно было бы пойти на обед, — говорит себе красноволосый, осторожно поднимаясь с кровати.       Захватив с дивана наушники, Ли вышел из блеклой комнаты в ярко разрисованный коридор. Надев наушники, Хэчан пошел в сторону поста медсестры, натянув на лицо широкую улыбку.       — Добрый день, миссис Хан, — довольно громко поздоровался юноша, немного замедлившись.       — О, Хэчан, ты как всегда на позитиве, — заметила женщина с каре, отвлекаясь от своих бумаг. — Направляешься на обед?       — Да, думаю самое время подкрепиться, — кивнул парень, подходя и нажимая на кнопку лифта.       — Правильно, тебе нужны силы, — усмехнулась медсестра. — Подойти потом ко мне, я скажу тебе время, когда тебе надо будет идти на узи. И приятного тебе аппетита.       — Благодарю, — еще шире улыбнулся Донхёк, включив музыку на телефоне.       Лифт подъехал, раскрыв свои двери. Хёк зашел вовнутрь, нажимая на второй этаж. Тихо вздохнув, улыбка на его лице немного ослабла. Спустившись на три этажа ниже, Хэчан вышел, повернув в сторону столовой.

***

      Три с лишним часа пролетели незаметно. За это время Донхёк успел не только пообедать, но еще посидеть на двух уроках английского, сходить на узи и поговорить с мамой и сестрой по телефону. В данный момент подросток находился в своей палате, отдыхая на диване, усеянном горой подушек, настраивая струны своей гитары. Повернув несколько раз пару колок, красноволосый провел пальцами по струнам. Помотав головой, он снова вернулся к своим начальным действиям. Закрутив посильнее одну колку из верхнего ряда, Хёк снова дал по струнам.       — Вот, то, что нужно, — парень слабо усмехнулся.       Поудобнее взяв инструмент в руки, Ли начал импровизировать. Иногда он останавливался, начиная сначала, если аккорд не подходил, а иногда ненамеренно ошибался и хмурился. Мелодия, которая раздавалась по комнате, была умиротворенной и спокойной, с некой долей грусти. Хэчан так внимательно вслушивался в аккорды, которые играл, что не сразу заметил, как в его палату зашла медсестра Хан.       — Занимаешься музыкой, Хэчан? — улыбчиво спрашивает женщина, остановившись посередине комнаты. — Сегодня она немного грустная, все в порядке?       — Миссис Хан, — мгновенно улыбнулся юноша, заканчивая играть. — Ну, без Джено мне обычно не так весело, но со мной все хорошо. Вы что-то хотели?       — А, точно, — медсестра вспомнила причину своего прихода, слегка хлопнув в ладоши. — Там волонтер пришел, ты пойдешь на цветовую терапию?       «Цветовая терапия? — думает Донхёк, слегка нахмурившись. — Какая еще цветовая терапия?». Это словосочетание было таким знакомым, но парень не помнил, где же его слышал. Буквально секунду спустя его красноволосую голову осенило. «А-а-а-а, точно, мама Джено мне говорила сегодня о ней.»       — Я, даже, не знаю… — пожимает плечами подросток, поправляя свою больничную рубашку. — Я совсем забыл об этом.       — Ничего, такое бывает, — улыбнулась медсестра, подмигивая юноше. — Он начнет примерно через минут пятнадцать, если тебе так скучно без Джено, то подходи в главный зал.       — Думаете, мне стоит туда сходить? — усмехается красноволосый. — Утром доктор Ли мне говорила примерно то же самое, теперь вы.       — Это будет намного лучше, чем сидеть здесь одному, — отвечает русоволосая. — Решай, конечно, сам, а мне пора уже возвращаться к работе. Еще увидимся, — женщина слегка махнула своей рукой, выходя из палаты.       По комнате разнесся щелчок закрывающейся двери и Хэчан снова остался наедине с собой. Стянув свои губы в линию, парень встал с дивана, подойдя к окну. «И что же мне делать?» — думает про себя Хёк, оперевшись ладонями о подоконник. За долгое время прибывания в больнице, по большей части в четырех стенах, Ли не хотелось лишний раз выходить из своей палаты и общаться с кем-либо. Его болезнь отбирала большую часть сил, как и физических, так и моральных. Дело в том, что он не хотел, чтобы люди жалели его. Он чувствует себя слабым. И чтобы никто не мог проявить к нему большую долю сочувствия, Донхёк улыбается. Натягивает на себя маску оптимистичного и жизнерадостного человека, каким он был раньше. Он уверен, что остался таким же где-то в глубине души. Просто сейчас, когда все его лечение не имеет даже намека на поправку, это заставляет чувствовать красноволосого грустным и апатичным. Но он не хочет быть жалким. Он хочет выглядеть сильным снаружи, даже если на это уходят последние моральные силы. Ему не хватает поддержки со стороны, потому что чаще всего красноволосый проводит время в своей компании.       Семья Хэчана родом из Пусана. Отец работает архитектором программного обеспечения в одной IT-компании и не может оставить свою работу, а старшая сестра не может бросить учебу, тем более на выпускном курсе. Лишь мама Донхёка смогла на время перебраться в Сеул, к своей двоюродной сестре. Но ей тоже нужно работать, чтобы оплачивать больничные счета, поэтому она пошла работать бухгалтером в Сеульскую фирму. Раз в неделю, в свой единственный выходной, она приходит в больницу и навещает своего сына. Мама Хёка проводит с ним весь день, приносит разные вкусности, иногда покупает что-то из одежды. Женщина старается оказать ему нужную поддержку и сделать все возможное, чтобы ее сын поскорее выздоровел.       Хэчан понимает, что мама старается ради него, и он не хочет показаться эгоистом, размышляя о том, что ему не хватает ее поддержки. Это будет крайне некрасиво с его стороны.       Тяжело вздохнув, юноша открыл шкаф с вещами, доставая оттуда черную худи с вышитой белыми нитками бабочкой, изображенной сбоку, среднего размера.       — Нежели сидеть в палате и размышлять о мрачном, лучше сходить и посмотреть на эту цветовую терапию, — бубнит сам себе под нос Ли, снимая с себя больничную рубашку.

Продолжение следует…