Я так больше не играю

- Пока, мам, - находу обнимая женщину, проговорила Вероника Дурсль, сразу после объятий с отцом, впрыгивая в поезд «Хогвартс-Экспресс» вслед за младшей сестрой Джеммой. – Джи, еще увидимся. - Да, позже, - пробормотала пятикурсница, и устремилась в свое купе к пуффендуйцам. Семнадцатилетняя слизеринка осталась стоять, глядя в окно. Она вздохнула – скоро придется сменить топ изумрудного цвета и джинсы на скучную школьную форму. Но пока можно было бродить и так. Сняв джинсовую куртку с талии, Рони накинула ее на плечи. Улыбнувшись своим мыслям (как хорошо, что папа смог их проводить, невзирая на вечную занятость в офисе), она не заметила, как пошла по коридору, столкнувшись со своим парнем – Рафаэлем О’Флаэрти. - Привет, дорогая, я скучал, - улыбнулся он, целуя девушку в губы, и увлекая в пока еще свободное полупустое купе. - Мы забыли чемодан, - пискнула Вероника в его объятиях. - Извини, - парень навел на проход палочку, и огромный чемодан поплыв по воздуху, приземлился возле них. - Спасибо, - она была слишком рада его видеть. За это лето получилось встретиться с ним лишь несколько раз. - Как там Уэльс? - Прекрасно, но дожди замучили, - вздохнул Рафаэль, присаживаясь, и притягивая ее к себе. – Как ты провела время? - Обычно, - пожала плечами Рони, понимая, что в действительности не произошло ничего выдающегося. – Ездили на матчи по квиддичу – спасибо дяде Гарри, навещали бабушку в Люксембурге, выбирались на пикники, радовались небольшим семейным трипам. Ах, да, приезжали Поттеры, конечно. И еще мы были в «Норе» у двоюродной бабушки и дедушки Уизли. - Слишком круто для пресного «обычно», - ухмыльнулся О’Флаэрти. - Почитай мне, пока сюда не нагрянули твои дружки, - усмехаясь, попросила девушка, но вместо этого оказалась прижата к сидению в горизонтальном положении. Под общий смех он начал щекотать Рони вперемешку с поцелуями. - Рафаэль, прошу, перестань, сюда могут войти. - Уже вошли – отвратительно, молодые люди, вынужден буду сообщить старосте о вашем неподобающем поведении, - усмехнулся парень, стоя, вальготно, прислонившись, к двери купе. - В чем твоя проблема? – отпрянув от девушки, обратился когтевранец. - Не накидывайся так, я шучу, - прыснул неизвестный для ее парня. – Ну, чего притихли? Мне просто скучно. О, Мерлинова борода, какие вы нудные. - Что? Ты считаешь это смешным? - уже сидя обратила на себя внимание Вероника, заправив волосы за уши. – Если да, то у тебя непорядок с чувством юмора. - А у тебя – с наличием нудности в организме, - парировал Марсель Кэрроу. -Милая, ты же знаешь, что будь на его месте я, ты бы уже стонала подо мной. - Что ты позволяешь себе в адрес моей девушки, придурок? – встал с сидения О’Флаэрти, вылезая из-под слизеринки. - У тебя проблемы? - Если воспримешь это всерьез, они будут у тебя, - не шелохнувшись, заметил Марсель, и кивнул на Рони: – Меня это не привлекает. Развлекайтесь. Оставив после себя легкий шлейф приятного прохладного парфюма, парень удалился, по дороге поцеловав незнакомую ему гриффиндорку, и не получив за это пощечину (все мечтали о нем, и он прекрасно это знал, отчаянно пользуясь, когда заблагорассудится). Вероника его недолюбливала. И сейчас, и вообще. Рафаэль просто злился.       Наконец, поняв это, Дурсль взмахнула палочкой, дверь купе закрылась на несуществующий замок, и пройдясь поцелуями по шее парня, Вероника снова села на него сверху. Времяпровождение обещало быть интересным. *** На станции «Хогсмид» зажглись огни. Услышав знакомый бас Хагрида, Рони едва заметно улыбнулась – она была рада вернуться в этот свой последний год в Хогвартс. Чемоданы оказались погружены в карету, запряженную фестралами, и взявшись за руки, Рафаэль и Вероника понеслись навстречу новому учебному году. Первогодок приятно встречала МакГонагалл вместе со своей ассистенткой, смотритель Филч обнимал кошку, а Пивз крушил все, что попадается под руку, радуясь тому, что на него не успел обрушить свой гнев Кровавый Барон. Привычная обстановка. Но слизеринка не могла упустить одну деталь, держа в голове весь сегодняшний день, даже находясь рядом с любимым когтевранцем(который, к слову, уже ушел за свой стол, чмокнув Рони в щеку) – ее здесь не было. И никаких новостей тоже. Оттого пир, замок, и предстоящий учебный год показались сущей бессмыслицей. - Выше нос, Дурсль, какого черта? – хохотнула Винда Аллертон, по-братски, хлопнув ее по плечу. Вероника взвизгнула от радости, ведя себя совершенно не по-слизерински, но в данную минуту не было ничего важнее, чем броситься на шею старой подруге, лучшей из всех, кто мог быть для нее всем. - Полноте, мадемуазель, иначе твои слизеринцы выжгут в нас дыру своими взглядами, - ухмыльнулась жгущая своей тонкой аристократичной красотой брюнетка, тряхнув длинными волосами. – И я тебе рада. Перестань уже обнимать, иначе меня сейчас стошнит. - Ты напомнила мне Кэрроу, - закатила глаза девушка. - Опять влез в неподходящий момент? – рассмеялась Аллертон, сверкнув темными, как вишни, глазами. – Ты все еще ожидаешь от него чего-то другого? - Ничего никогда не ожидала, но Рафаэль изрядно разозлился, - цокнула Рони. - Как обычно, - фыркнула Вин – ей Рафаэль не нравился (простотой и множеством других мелочей). Слишком обычный для слишком необычной, хотя на первый взгляд невозможно было так подумать про ее подругу. - Черт, забудь ты про них всех, где тебя носило? – укоризненно и обеспокоенно произнесла Вероника. - Ба развела балаган, и я опоздала на поезд, - закатила глаза гриффиндорка, пытаясь скрыть неудобную правду. – А потом стало плохо деду, и… - …и у тебя появилось пару новых следов на теле от матери, которая в очередной раз вышла из себя, а родители отца не смогли защититьтебя, - кивнула Дурсль, от глаз которой, казалось, не могло скрыться абсолютно ничего, кроме очевидного. - Блять, - шикнула Винда. – Молчи, Рони, Мерлина ради (мимо них в этот момент прошли друзья: Марсель Кэрроу и Габриель Розье, что заставило брюнетку красноречиво поджать губы). - Угу, - бессильный гнев застрял в ее горле. Вероника Дурсль ненавидела мать лучшей подруги. Эта ненавистная женщина истязала девушку физически, но в основном, морально, вплоть до этого лета – в июле ее забрала бабка по отцовской линии, будучи самой терпимой из всех ныне живущих ее родственников, и по крайней мере, не отыгрывающейся на подростке за то, что та попала в ненавистный для семьи Гриффиндор и вела себя неподобающе для семьи чистокровных аристократов-слизеринцев. Это осложнялось еще и тем, что Ви не умела молчать и несравненно-прекрасно оборонялась боевой магией и самодельными заклинаниями, поэтому стала еще тоще, внутренне пребывая в постоянном напряжении и бдительности. – Теперь все будет иначе, Вин, обещаю. Подруги крепко сжали пальцы друг друга, и уселись за разные факультетские столы (делая так лишь дважды – в начале и конце года на пирах). Дверь отворилась. Вошли первокурсники. Церемония Распределения началась. И учебный год тоже. И новая глава жизни.