Я так больше не играю

Вероника с Рафаэлем (по просьбе последнего) договорились встретиться в Запретном лесу. Когда девушка, закутавшись в теплый бордовый свитер в стиле oversize, скрестив руки перед грудью, вышла на опушку, он уже стоял, ожидая ее. - Привет, - сказала она, видя, как парень дергается, разворачиваясь к ней. - Я перегнул тогда, - не отвечая на приветствие, сразу произнес когтевранец. - Я знаю, - кивнула слизеринка, бродя взглядом по его подпорченному прекрасному лицу. - Я уже извинился перед Грейс… «Ну, да, конечно, «Змеи» заставили», - подумалось Рони, но вслух она этого не сказала. - …и теперь хочу извиниться перед тобой – это было неуважением, - неохотно проговорил Эль. - Да? Интересно, почему ты тогда об этом не думал? - процедила девушка. - Вероника, милая, я, правда, не хочу больше ссориться. И я понимаю, что виноват в этой ситуации. Мне так не хочется терять тебя… Мир? - он протянул ей мизинец в знак перемирия, и подумав, что, все же, еще хочет с ним помириться, Рони протянула свой в ответ. После чего оказалась притянутой к груди парня. Но вдохнув привычный запах, она с ужасом обнаружила, что больше ничего не чувствует, даже если сильно напрягается. Вместо этого подумалось о другом запахе, ставшем куда более знакомым и желанным за это все это время. Продолжая стоять с ним по инерции, как было обычно после долгого расставания, и как было вчера, но с другим человеком, в глазах застыли внезапные слезы разочарования и горечи. Она так долго сопротивлялась этому, так долго не хотела видеть очевидного, что теперь оттолкнула бы от себя весь мир, села на опушку леса, и зарыдала от бессилия. Но вместо этого Ро позволила усадить себя на наколдованное теплое покрывало, и провести пикник, мило болтая о насущном – уроках, тренировках, путешествиях, и благотворительности – все в лучших традициях эпохи Викторианства (Марсель искренне посмеялся бы такому ее комментарию сейчас). Заметив это, терпеть прогулку с Рафаэлем стало еще сложнее, и девушка окончила ту раньше, соврав, что пришла ее очередь ухаживать за единорогами Хагрида, и что они терпеть не могут парней. Эль понимающе откланялся, сославшись на сбор членов команды в «Плюй-камни» в библиотеке. Слизеринка именно позволила себя обнять, и когда он скрылся из вида, повернула от домика лесничего обратно на лесную опушку, кивнув ему и попросив об услуге («Хагрид, прошу тебя, прикрой меня в случае, если Рафаэль спросит…»). Отойдя на почтительное расстояние, Вероника обернулась, чтобы проверить наличие хвоста (мало ли), но столкнулась с атлетичным телом, с удовольствием утыкаясь в него, и хохоча от неожиданности. - Спасибо, что пришел так вовремя, - кивнула она. - Полетаем? – играя бровями, спросил Марсель. - Давай, - улыбнулась девушка, опять поправляя его руку, когда тот пытался приманить их метлы (в глубине души, думая, что ни на секунду больше не хотела бы променять это неумелое колдовство, на искусное, творимое когтевранцем). - Когда-нибудь я научусь творить заклинания правильно, но, в целом, если ты готова меня направлять, то мне следует продолжить ошибаться, - посмотрел на нее, хитро щурясь, Марси. - Не-е-ет, - протянула Вероника. – Эта акция временная, не расслабляйся. - Посмотрим, - хмыкнул Кэрроу, взмывая в воздух вслед за ней. – Наперегонки, Дурсль. - Черт, надо было предупреждать! – выкрикнула Рони, догоняя его. Было довольно сложно соревноваться с равным, будучи еще и с одинаковыми моделями метел. Поэтому им обоим вскоре это наскучило, и Марсель предложил: - Давай на дерево. Они оба спешились на одну из самых крепких и высоких веток сосны, устроив метлы на другие ветви. Сидя таким образом, они оба, как и обычно, разговорились. - Расскажи о своей семье, - попросил он Веронику. - Нас четверо – родители и мы с Джеммой, - ответила девушка. – Иногда ездим к дяде Гарри и тете Джинни, но чаще, мы сами, либо с отцом – мама не особо любит все, что связано с магией, и из-за этого мы не очень ладим с ней. Мы знаем всех Уизли-Поттеров, но общаемся лишь поверхностно. - А дом? Комната, - поинтересовался парень. – Или ты живешь на дереве, и поэтому так непринужденно сидишь? - Очень смешно, - закатила глаза Дурсль. – Нет. Обычный коттедж с четырьмя спальнями (одна для гостей), большим залом, и просторной кухней-столовой, обычная комната в приглушенных голубых тонах. - Твой любимый цвет? - Этот и еще несколько, - кивнула слизеринка. - Скажи, какие, - потребовал он. - Зачем, Марси? – улыбнулась Вероника. - Разве плохой момент? – усмехнулся Марсель. - Нет, но почему ты все это спрашиваешь, делаешь? – посмотрела она на него. - Чтобы ты запомнила, что чувствовала, когда снова будешь с Элем, - ответил он. - Что? – у девушки перехватило дыхание. – А что я чувствую? - Ну, это вопрос к тебе, а не ко мне, - усмехнулся Марсель, понимая, что все его действия по отношению к ней успешны. Но его удовлетворение от этого давно вышло за рамки простого самолюбия. Что-то засело глубоко внутри него. И теперь ему уже не хотелось сопротивляться. – Ответишь? - Снова нет, - качнула головой Рони. – Что там у тебя, Марс? Твоя же очередь. - Как ты любишь уходить от ответов, милая, - хохотнул парень. – Ладно. Нас тоже четверо, но я считаю семьей только свою матушку. Именно благодаря ей я такой…потрясающий. - Скромно, как и всегда, - заметила слизеринка, рассмеявшись. - Разумеется – не думаю, что ты ожидала чего-то другого, - ответил он. – В общем, maman – главный человек в моей жизни, которого хочется увести в ту жизнь, которую она заслуживает и которой достойна, а не ту, которую за нее решили другие люди. - Что? Как такое может быть? – не поняла Рони. – Мы же в двадцать первом веке. Как кто-то за кого-то может решать, как ему жить? - Да, это так, но для аристократов время замерло, остановившись на уровне девятнадцатого века, хотя даже тогда так делали уже нечасто. Но брак по расчету и договоренности не такая уж и редкость для дворян даже нашего времени, - произнес Кэрроу. - Как? - Видишь ли, милая Рони, считается, что родители лучше знают, как будет лучше их детям, - пояснил Марсель. - Но это ужасно, - ахнула Вероника. - Но бывают и счастливые случаи, - пожал он плечами. – Во всяком случае, для большинства людей того общества, в котором я вырос – это привычно. - Тебя ожидает та же участь? – спросила девушка. - Не-е-ет, у моих родителей, а вернее, у мамы, которая и занималась нашим воспитанием, более либеральные устои, поэтому мы с Эстесом вольны сами выбирать себе свою судьбу, - ответил парень. - Тогда ладно, - выдохнула Дурсль. - Боишься, что достанусь какой-нибудь аристократке, а не тебе, милая? – рассмеялся Марсель. - Я сейчас улечу, - цокнула Рони. - Расслабься, и воспринимай эти шутки нормально, раз мы «просто дружим», - проговорил Кэрроу, взяв последние слова в жест «ковычки». - Не смешно, - буркнула девушка. - Потому что неправда? – он посмотрел ей в глаза, беря и свою метлу тоже, чтобы спуститься в темноту чащи, и добиться уже от нее уже и так очевидного ответа. - Кто сказал тебе, что я должна ответить? – отсылая метлу обратно в сарай, когда опустилась на землю, усмехнулась Вероника. - Не настаиваю, - делая вид, что сдается, произнес Марс, которому в голову пришла идея: - Знаешь, иногда при общении с тобой, я чувствую себя виноватым. - Правда? Почему? – покосилась на него девушка, идя рядом. - Ну, я гуляю с тобой в то время, когда ты могла гулять с Элем, будто забирая моменты, которые могли быть у вас с ним, - ответил парень. – У вас были отличные отношения до тех пор, пока я не влез в них со всем присущим мне изяществом и харизмой. - Марси, ты серьезно? – ухмыльнулась Ро. – Уймись, ок? Я бы не стала менять его на тебя. Вы просто существуете в общении со мной каждый по отдельности, потому что вы – два совершенно разных человека. - Правда? – в свою очередь спросил он. - Конечно, - усмехнулась девушка. - А мне кажется, что общение со вкусом вины куда интереснее и отчаяннее, - предположил тот. - Ну…, - пробормотала слизеринка, замедляя ход, чтобы поразмышлять над его словами. - И если я чувствую себя виноватым, то пусть хотя бы будет за что, - Марс резко притянул ее к себе, накрывая девичьи губы своими. Рони тут же ответила на поцелуй, чувствуя, что улыбается так же, как и он. Она придвинула его к стволу дерева, продолжая отвечать на поцелуй, впуская язык парня в свой рот. Марсель обнял ее еще крепче, хотя казалось, что это невозможно, целуя теперь лицо и шею девушки. Но по девичьей щеке скатилась слеза. - Тяжело посылать к черту моральные принципы? – правильно понял все Марс, проводя пальцами по лицу, и вытирая мокрую одиночку. - Да, - кивнула Вероника. - Мы можем перестать, если не хочешь, - прервал он поцелуи, заставив девушку посмотреть ему в глаза. В ее собственных было слишком много чувства. - Знаешь же, что хочу, - ответила Вероника, сдаваясь. - Я хочу, чтобы между нами не было чего-то не обоюдного, - проговорил парень совершенно серьезно. - Спасибо за нормальность, - улыбнулась Рони, утыкаясь в его грудь, но снова потягиваясь за поцелуем. Проводя рукой сначала по скуле, а потом по шее, Марс снова поцеловал ее – страстно, неторопливо, тягуче. Будто впечатывая каждое ощущение от себя в память Вероники. От таких поцелуев обычно подкашиваются колени, хочется на что-то опереться, или куда-нибудь сесть, и ноги девушки не стали исключением, напомнив свежее желе. Уже она облокотилась о дерево, поменявшись с ним местами. - Ножки не держат? – подтрунивающе поинтересовался Марси. – Ой, нет, прости, «я сейчас уйду». Ай, все-все, не буду… Улыбнувшись тому, что она его укусила, слизеринец сделал то же самое, но оставляя следы на шее и ключицах. - Вау, мисс Дурсль, кто бы мог подумать, что в вас скрывается столько искренней страсти и пожароопасной эмоциональности? – усмехаясь, риторически поинтересовался Марс, опускаясь поцелуями к зоне декольте и чуть ниже. Девушка опять вздохнула, понимая, что остановиться будет сложно, даже для нее. – Рони, посмотри на меня, - сам прервался он. - Что? – даже в темноте виделось, что ее глаза, будто окутала пелена. - Ты всегда можешь сказать «нет», и я закончу, - напомнил Кэрроу. - Я не хочу… - Я знаю, просто дальше…ты уверена? – спросил парень. - Давай пока здесь…, - прерывисто дыша, ответила Дурсль. – Дальше не надо, этого вполне хватит. - Хорошо, - кивнул он. – Ты дрожишь. - Знаю, - улыбнулась Рони, - но останавливаться не собираюсь. - Воу, полегче, иначе меня снесет волной твоей безудержной энергии, - убирая свои руки, и передавая инициативу девушке, посмеялся слизеринец. Расслабляясь под тонкими пальцами и горячими губами, Марсель первый раз поймал себя на мысли, что с ней можно совершенно искренне, прекрасно кончить. Позволяя своему дыханию сбиться, и слыша собственные постанывания, как бы, со стороны, Марс понял, что окончательно влюбился. И это непредсказуемо обернется чем-то ярким, необычно-сильным, и отчаянным. Она стала первым человеком, с которым так захотелось быть. - Рони, - прерывисто и громко дыша, прошептал он. - Да? – она убрала волосы за уши, чтобы не мешали. - Это проблема для тебя? То, что происходит сейчас со мной? - Да, - кивнула девушка. - Мы будем что-то с ней делать? - Пока нет, - ухмыльнулась она, - так же можно? - Но ты должна понять, что это ненадолго, - проговорил парень. – Видишь ли, в мои планы не входит твоя двойная увлеченность. Но пока я готов передать инициативу в твои нежные ручки. - Тогда продолжаем, - улыбнулась Вероника, закидывая свои руки ему за шею. - Мисс Дурсль, вы сведете меня с ума, - пошутил Марсель, но тут же стал серьезным, попросив: – Повернись к дереву. - Зачем? – она удивилась, но сделала то, о чем было сказано. - Чшш, - прошептал он ей в шею сзади, с коварной улыбкой наблюдая, как та покрывается мурашками, и прижимаясь к ней таким же оголенным телом, поднял свитер, оставляя поцелуи вдоль спины. – Не холодно? - Жарко, - выдохнула девушка, закрывая глаза. Это слово охарактеризовало весь остаток их совместного вечера. Вероника будто, отключила способность «думать и анализировать», просто отдаваясь эмоциям и ловя момент с небывалой для себя осознанностью. Прекрасно понимая, что балансировать дальше будет гораздо сложнее. Но это будет позже...