Черный кристалл

Наконец мы снарядились по самые уши, надев всю химическую защиту и взяв лабораторное снаряжение. Нам даже винтовки дали — надеюсь, я смогу стрелять и удерживать отдачу. Выйдя из склада, нас ожидала группа из трёх учёных. Профессор Фёдоров обогнал нас и тронул за плечи одного из учёных, одетого в такой же комбинезон, что и мы, только синего цвета. Он развернулся на Фёдорова, а сам учёный начал говорить. — Профессор Иванцов, это Дмитрий Шмелёв и Дмитрий Горлицкой — ваши сопровождающие. — Что ж, рад познакомиться с вами, надеюсь, наша экспедиция пройдет удачно. Иванцов протянул руку к моему напарнику, и тот её пожал, после этот жест выполнил и я. На самом деле, в этом скафандре делать это не так уж и легко. Пока тяжёлая ткань сможет распределить вес, пока рука зацепится за руку собеседника, пока ты поймёшь, что точно взял собеседника за руку, пройдёт куча времени. — Время уже выходить. Вы же знаете, где эта территория, и куда нам надо идти? — Я-то знаю, но вот мой напарник, он… с базы выходить боялся, вот. Так что надо ему всё рассказать, — сказал Митька, а учёный посмотрел на меня. — Ну что ж, то, что вы смогли побороть страхи, молодой человек, это очень хорошо. Расскажу я вам всё по дороге — пойдёмте.

***

Мы отправились в сторону этой странной аномалии, а путь был не близкий. Если корпус НИИ находился почти у края города, то «Живой Лёд» был почти в центре. Наш отряд уже собирался выходить, как вдруг зазвучала сирена, а глава отряда цокнул: — Да чёрт его побери. Так, сегодня отбой, завтра утром выходим. Вся команда начала снимать защитные костюмы, чем занялся и я с Митькой. Наконец, полностью разгерметизировавшись, к нам подошёл Иванцов. — Что ж, в связи с обстоятельствами, мы останемся на базе. Пошли, выделим вам комнату. Мы отправились вслед за профессором. По пути он всё время ворчал то про эту сирену и сумерки, то что мы не смогли сделать замеры сегодня, то что ему недоплачивают и то, что вокруг продолжает царить коррупция и кумовство. Да уж, русский народ всегда останется русским. Нас отвели в комнату, в которой мы сегодня будем ночевать. Комната максимально простая: две кровати с советскими колючими пледами, которые уже успели покрыться небольшим слоем пыли — видимо, эти комнаты давно никто не использовал; шкаф из дуба, даже лаковое покрытие осталось в живых; освещение лишь одной советской лампой накаливания. Ну, а что, в таких условиях это дар божий. Окно закрывали старые советские шторы из вельвета красного цвета и золотой вышивкой по краю, которая закрывала вид наружу. — Да уж, с одной стороны жалко, что начались сумерки, а с другой… Смотри, какие хоромы нам выделили! — сказал мой напарник Митька, который уже успел скинуть рюкзак рядом с кроватью и плюхнуться на свежую, по меркам постапокалипсиса, постель, делая ангелочка на колючем пледе. Не каждый день увидишь мужика средних лет, который просто решил помахать руками и ногами, как на снегу, — всё-таки Матрос в душе ещё ребёнок, всё время смотрящий на вещи позитивно и с жаждой приключений. Прям полная моя противоположность. Кстати обо мне — я уже уселся на свою постель и начал смотреть в пол, пока голову пронзали тысячу стрел-мыслей. В этот момент на меня обратил внимание тридцатилетний ребенок. — О чём думаешь, Белый? По твоему тупому взгляду в пол вижу, что интересует тебя что-то. — Ага… Просто интересно. Да, в сумерках опасно, там мутанты ночью и подобное… Но мы в полной защите, которую надевать надо почти полчаса, разве мы бы не прошли через мутантов в ночное время? Митька после этого искривил лицо как от нервного смешка. Что я такого сказал? Просто спросил. Но вдруг Митька отвёл взгляд в сторону, цокнул и улыбнулся: — Точно, забыл об этом рассказать… Короче, сумерки — это не просто мрак, как в жопе, а такая штуковина… Короче, сам посмотри. Митяй подвёл меня к окну и открыл шторки, сам отвернувшись от злополучного стекла. Я же, на зло себе, начал вглядываться в эту темноту. Изначально ничего такого не было — просто мрак как мрак. Может, конечно, в такой обстановке он нагонял жути, но не значительно больше, чем обычные сумерки в обычное время… Однако, через пару минут появились красные глаза в темноте, которые смотрели на меня. Они выглядели устрашающе, ведь это были не просто маленькие красные огоньки, как в типичных хоррорах, нет. Это были человеческие глаза, но радужка была окрашена в красный. С каждой секундой открывалось всё больше и больше глаз, что, естественно, создавало у меня в голове ужас, и я уже хотел убежать, укутаться в старый советский плед и забыть об этом, но не мог оторвать взгляд. Спустя ещё несколько минут комнату озарил яркий красный свет, и я, наконец, смог отойти от окна, но то, что я увидел, привело меня в ещё больший ужас. Вся комната была залита алой и черной кровью, а на месте, где был Матрос, остался лишь скелет, наблюдающий за моими движениями. Я упал на пол и начал отползать от окна и крови, направляясь к двери. Вдруг начался адский шёпот в ушах, который звучал всё громче и громче. Он шептал что-то на непонятном языке. Из-за этой адской песни в ушах начала болеть голова. Я уже опёрся на ручку двери, как вдруг меня вырубило, а после закрытия своих глаз, предо мной остались лишь некие символы. Вдруг я резко очнулся и был готов бежать, в голове всё ещё звучал шёпот, хоть я и не могу сказать: или это бурлит моя память об этом моменте, или же он всё ещё не утих. Кожа покрылась мурашками, а меня самого вжало в диван, пока надо мной нависал Митька. Он с довольной ухмылкой стоял со стаканом воды и таблеткой чего-то. Не услышав, что он там пробубнил, я схватил лекарство, запил водой и меня немного отпустило. — Так, пока препарат не восстановит твою психику, вот тебе ручка и бумага — рисуй. Пока я пытался осмыслить, что именно Митька хочет от меня, рука машинально начала что-то рисовать на листке. Через минуту были готовы те символы, что я видел перед тем, как окончательно вырубиться. Они были довольно странными, но примерно понятны. Первый — это крест, только горизонтальная линия шла наискось, а после делала завиток на сто восемьдесят градусов и возвращалась к вертикальной линии. Второй символ — пика, как в картах, только хвостик масти был не снизу, а сверху. Последний символ — кружок прицела, только в каждой из четвертей были ещё такие же кружочки, и они тоже делились на четверти и, видимо, так до бесконечности. Митяй выхватил мои каракули и начал их рассматривать, пока я полностью восстанавливался и думал над матами, которыми буду покрывать дебильную голову Матроса. — Интересные у тебя символы, правда. Первые у всех моих знакомых совпадают, максимум положение, а последний… Обычно у всех что-то на цифры похожие — у меня вот что-то среднее между бесконечностью и восьмеркой… А тут перекрестие, на прицел похоже. Провели бы такую операцию раньше — назвал бы Стрелком, но, во-первых, не хорошо клички воровать, а во-вторых ты уже Белый. Когда закончил свой монолог Матрос, я смог, наконец, ответить ему. — К-какого хрена, объясни?! Т-ты мог просто рассказать об этом, а не наглядно п-показывать?! Я, блять, чуть рассудка не лишился, а ты на это реагируешь, как на должное. Что это вообще такое?! — Это, считай, посвящение в этот дивный и неизведанный мир. Если ты его прошёл — прими поздравления, будешь молодцом. Если нет… Ну, три дня побродишь без мыслей и сдохнешь от отключения нервной системы и мозга, либо в аномалию попадёшь. Ты вот выжил, молодец. Митяй протянул мне руку, и я смог подняться. Хочу втащить в лицо этому мудаку, но рука не поднимается — сил нет. А вдруг это проклятие? Они не подумали об этом? Что ж, ладно, это сильно потрепало не только мои нервы, но и выносливость — спать хочу неимоверно. Ещё завтра отправляться на вылазку… — Удачи справиться с ночными кошмарами, Белый. С хитрой усмешкой мелкого шкеда спрятался Матрос под одеялом — всё же это огромный ребенок, я был прав.

***

В момент сна веселье продолжилось. Как только я заснул — перед глазами снова символы. Те же символы. Они просто горели красным и больше ничего, даже звуков. Вдруг я неожиданно для себя понял, что могу коснуться этих горящих письмен на неизвестном языке. Я тыкнул в каждый из них, после чего те загорелись зелёным, а после растворились. Теперь очутился в тёмном коридоре. Сзади стена, по краям стены — значит, путь только вперёд. Начинаю идти по тоннелю, похожему на коридор нашей больницы, правда, без дверей по краям. По пути справа и слева от меня начинали загораться символы, схожие с теми что я видел, но появлялись и новые. Сделав ещё пару шагов, упираюсь в прозрачную стену, а в метрах пятидесяти далее загорается лампочка. Ещё чуть дальше от неё появляется чёрный дым, который начинает сгущаться. Проходит несколько минут, и на месте кучи дыма появляется очертание человека. Женское очертание человека. Оно — или, скорее, она — начала подходить к источнику света. Всё ещё не знаю цель этой юной барышни — покрасоваться предо мной или подойти ко мне в плотную. Наконец, её медленные шаги завершились на месте освещения лампочек, и я смог рассмотреть её получше. Чёрные туфли с белыми подошвами, чёрные капроновые колготки, которые заканчивались на коленях, чёрная юбка, начинающаяся с чуть небольшой паузой от колготок, белый поясок, чёрная толстовка, заправленная под юбкой, и катаной в руках. Остреё катаны издавало белый дымок, который очень быстро рассеивался в воздухе. Лицо было прикрыто чёрными, словно ночь, волосами, так что его я рассмотреть не смог. Вдруг насмешливый голос раздался эхом по коридору: — Мы ещё увидимся, Димка… После этой фразы резко исчезла девица, потом лампочка, потом символы, а потом и сам коридор — я падал в пропасть. Именно на этом моменте мой организм решил подскочить с кровати. Осмотрев комнату, увидел лишь Матроса, который усиленно собирал вещи в предстоящий поход. Он переключил внимание на меня и, видимо, заметив моё испуганное лицо, начал расспрашивать. — Что, кошмар приснился? А я предупреждал. Рассказывай хоть, что именно тебя пугало. Меня вот люцифер посещал. Усмехнулся Митя, пока я отпивал воду, чтоб прийти в чувство. Наконец, собравшись с духом, рассказал ему свою историю. О странных символах, о коридоре больницы, о девушке с катаной. По завершению рассказа тот лишь поводил у виска пальцем. — Друг мой, а не пересмотрел ли ты своих японских мультиков, пока в обычном мире был. Больше похоже на сюжет… манго… так вы это называете? Сейчас мне Митя больше напоминал типичного батю, который ничего не слышал об аниме и всяком подобном, ну не мне его винить за это. Я лишь немного усмехнулся и начал собираться в дальнюю дорогу, а она была и вправду далёкой…