В твоей голове.

Смена вышла чрезвычайно длинной и томной, поэтому обессилевший Антон, еле волоча ноги, шел вдоль канала в сторону метро. На улице уже успело стемнеть, потому что работал Антон до позднего вечера, а попутно успело знатно похолодать, потому что погода Петербурга как обычно была непредсказуема. Уже третий человек подошел «стрельнуть» сигаретку, как вдруг на сотовый поступил звонок. Не смотря на экран, парень приложил телефон к уху, попутно выуживая из пачки сигарету, что бы передать её мужчине, стоявшему напротив. - Да, ало, - проговорил он, заодно отвечая на слова благодарности. - Я еще не успел сказать ни слова, а ты меня уже благодаришь? – послышался ехидный голос из трубки, и Антон уже мысленно проклинал момент, когда вздумал хватать трубку, не глядя на экран. - Я не тебе, - буркнул он, заправляя свободную руку в карман. – Ты вообще чего звонишь? Публичные руки публичной личности устали печатать смс? - Фи, как это звучит, - послышалось с другой стороны, на что Антон мысленно похвалил себя за то, как верно выстроил фразу.- Я просто хотел послушать твой голос, больно уж понравился эфир. От такого заявления Шастун, мягко говоря, опешил, резко остановившись по середине улицы, и, не зная что ответить, лишь смущенно прочистил горло. Конечно, ему говорили, что у него приятный тембр, мама в свое время предлагала учиться вокалу, да и при приеме на работу это сыграло не последнюю роль, однако, так прямо ему этого никогда не заявляли. На удивление, было приятно. Тем более, зная кто это сказал и при каких обстоятельствах. - То есть, ты тратишь свои деньги на междугородние звонки, что бы просто послушать мой голос? – протараторил Антон, неловко улыбаясь где-то внутри и начиная медленный шаг. -Ага, поэтому не молчи, говори что-нибудь, - сказал Арсений, и прозвучало это до боли обычно, как будто такое с ним случалось каждый день и не раз. – Можешь прочесть что-нибудь из своих стихов или монологов? - Ох, Арс, ты уверен, что хочешь слушать эту отсебятину? – предложение блондину явно было не по душе, потому что свои стихи и работы в целом он читал редко, каждый раз ища возможности этого не делать. Однако этот чертов фотограф уже в который раз подстрекал его на это, и самое отвратительное, в который раз Антон соглашался. - Междугороднии, Тоша, давай уже, - голос звучало весело, с издевкой, но до безумия доброй, на что «Тоша» послал его, но тем не менее, начал читать: «Он просто хотел быть ей нужным. Встречаться с ней взглядом и заваривать чай. Целовать её руки, когда она простужена И писать через строчку в посланиях «скучаю».» Антон читал тихо, почти не слышно, вкладывая в мысль все, что он чувствовал, когда писал это. Он говорил о любви, о которой старался забыть. Говорил о ней так, словно на это мгновение, именно в этот час, на этом месте, она стала воздухом, без коего он не мог дышать. А Арсений слушал. Слушал грубый голос, читающий столь нежные строки, закрыв глаза, погружаясь в пространство чувств и времени. Он слушал любовь, чувствовал ее в воздухе, на кончиках своих пальцев. Он слушал. И в эту секунду не нужно было ничего кроме этого: лишь всепоглощающий, размеренный, полный боли и разочарование в этом мире голос на той стороне трубки, ровный шаг, еле слышимый за речью и порывы шумного ветра из родного Петербурга, зовущие его назад. «И спустя сорок сотен им выкуренных сигар, Через тысячи литров испитого в пабах виски, Он все ещё любит её, как когда-то любил тот жар, Её глаз, обжигающий сотней в единственной искре.» Он закончил. Оставил на сухих губах последнее слово, после которого воцарилось молчание: долгое и слишком правильное и необходимое. Два еле знакомых мужчины молчали, разделяя эти воспоминания. - Мне жаль, - прервал тишину полушепот Попова, который, казалось, забыл как дышать. – Это ведь автобиографическое, да? - Да, было дело, - нехотя бросил Антон, стараясь как-то заполнить неловкость. – Я подхожу к метро, фотограф, там не ловит. Сказав это, Шастун замер на входе. Не хотелось рвано прощаться, не хотелось обижать мужчину своей бестактностью. - О, конечно, - отозвался Арсений, явно засуетившись на том конце провода. – Напишу, если вдруг не смогу уснуть. Хотя вряд ли не смогу, в поезде поспать не вышло. Доброй ночи? - Да, доброй ночи, фотограф. Звони если что. В трубке послышался смешок, а за ним монотонный сигнал завершения вызова. Блондин прошел через турникеты и спустился в родное Питерское метро. «- С кем ты разговаривал? Это снова он, да?» - неожиданный голос появившийся в голове, заставил парня резко мотнуть головой. Последнее время это происходило все чаще, что парня явно не радовало. Он протолкнулся сквозь толпу подростков, и, залетев в поезд, сел на свободное место. Осталось лишь доехать до дома, заварить чашку чая и наконец принять горячий душ, потому что к вечеру воду обещали включить. Арсений тем временем, придя в себя после шумного показа, сидел в номере за рабочим ноутбуком, ретушируя свежие фотографии. Все должно быть идеально, ведь заказчик вложил в него не малые надежды. Да и гонорар, скажем так, имел весомую роль в работе. - Ты спать собираешься? - прозвучал тонкий голос прямо над его ухом, от чего он вздрогнул и обернулся. Перед ним стояла Тася, укутанная в плед, и широко улыбалась, наблюдая за тем, как Арсений старается не выдавать свой страх. - Ты как вошла? – спросил он, прикрывая ноутбук, на что девушка беззлобно закатила глаза с фразой «я стучала, ты не открывал». - Ты явно думаешь не о фотографиях и сне, - констатировала она, присаживаясь на край дивана. – У меня такое было, когда я Пашу встретила. А кто заставляет тебя забыть о всем важном? Она в интересе склонила голову набок, на что Арсений недовольно фыркнул, убеждая её, что все в порядке и он думает только о работе. Но было ли это правдой, он и сам сказать не мог. Его действительно цепляло творчество Антона (или сам Антон?), и он постоянно прокручивал в голове строчки, цеплявшие больше остальных. - Хорошо, пусть будет так, - посетовала Тася, мягко улыбнувшись парню за компьютером. – Я вообще пришла, что бы сказать, что Евгений Андреевич тобой очень доволен. Он видел с каким рвением ты работал, и, так как он когда-то начинал работу фотографом, оценил твой профессионализм и навыки. - Ого, - протянул Арсений, узнав новости об «организаторе», который оказался не так прост, как казалось. – Что же, полагаю, это успех. Мужчина демонстративно поднял стакан с кружкой зеленого чая – с каких пор он пьет зеленый чай? – и отсалютовав Тасе, которая стукнула кружку своим маленьким кулачком, словно чокаясь, сделал небольшой глоток горячей жидкости. - Я пойду, не буду мешать тебе, - сказала девушка, вставая и направляясь в сторону двери. – Доброй ночи, Арсений Сергеевич. Попов невольно рассмеялся, и ответив ей в той же официально-деловой форме, перевел взгляд на компьютер. Ретушь была почти закончена, поэтому настроив пару световых переходов, оставшийся довольным результатом мужчина, сохранил файл, и, плавно закрыв ноутбук, обессилено завалился на кровать, закрыв глаза и почти сразу уносясь в царство Морфея.