В твоей голове.

Следующее утро погоду не исправило, поэтому Арсений Попов, свойственно своей неугомонной натуре, ходил по номеру, гневно сокрушаясь на тему того, что они просто обязаны выбраться в музей, галерею или на выставку. - Арс, давай мы просто соберем вещи, включим фильм, посмотрим его под попкорн, а потом поедем на поезд? – протянул сидящий на кровати парень, умоляюще глядя на мужчину. - Паш, ну разве это отдых? – протараторил он в ответ, но кинув очередной взгляд в окно, сдавшись махнул рукой. – Москва меня разочаровала. Заметив, что Попов наконец сдался, парень подскочил с места, победно хватаясь за ноутбук и притащил его на кровать. - Драма, ужасы, комедия? – спросил он, на что успевший схватиться за мобильный телефон мужчина нагло промолчал, уже углубившись в чат. – Ну и сиди в телефоне. В другом городе, лежащему на диване Антону, у которого был законный выходной, пришло уведомления с уже давно записанного номера: «Москва ведет себя отвратительно Все отказались идти в музей» Прочитав написанное, Шастун поднял телефон и усмехнулся: он не исправим. Откровенно говоря, Антон и сам бы предпочел посидеть дома и посмотреть Игру Престолов, однако поймал себя на мысли, что если бы в музей позвал Арс, он бы не отказался. «Отдохни, фотограф» - ответил он, на что сразу же получил крик души из Москвы. «Я устал сидеть в номере. Паша с Тасей вечно ходят туда сюда, кофе невкусный, лучше бы ты мне сейчас стихи читал, чем я зависал на этом «обалденном показе, от которого я буду в восторге». «Вернешься в Питер – устроим» Антон сказал это просто что бы сказать. Он и не думал, что в следующем сообщении его «новый друг» рьяно согласится и спросит ко скольки и куда можно будет подъехать. Парень даже слегка опешил от такого, но мысленно сказал сам себе, что за язык его никто не тянул. Договорились встретиться в 22:30 у Антона, потому что поезд приезжал в 20:00. Прикинув, что «хозяину» будет некомфортно поить гостя дешевым липтоном с сушками, Антон собрался и спустился в ближайший магазин, находящийся в паре сотен метров от его дома. «Ты предпочитаешь шоколад или бисквит?» - спросил он у Арсения, на что тот ответил «все равно» и Шаст скинул в корзину и то, и другое. - С вас 213 рублей, 76 копеек, - прозвучал усталый голос продавщицы и парень проговорил короткое «по карте». - Просто выпей это, Тоша, - проговорила продавщица, на что блондин уставился на нее с немым вопросом. - Простите, что? – дрожащим голосом произнес он, и продавщица повторила навязчивое «Я спрашиваю, пакет нужен?» - Вы ведь сказали другое.. Из очереди стали нервно коситься, когда мотнув головой он затуманенным взглядом посмотрел на женщину. - Я сказала то, что только что повторила, - убедила его женщина, и, списав её «оговорку» на то, что он устал, парень оплатил покупку и направился домой. Спустя 8 часов Арсений был в родном Петербурге. Вопреки всем «ленинградским» стереотипам о дождливой погоде Санкт-Петербурга, именно в последнем было тепло и безветренно. Адрес «ведущего» висел в диалоговом окне, и Арсений, пересев наконец на свою машину, оставленную на парковке при вокзале, поехал по указанному адресу. Пробок не оказалось, однако дорога все равно оказалось долгой: навигатор спутал проспект и улицу Ленина, завезя мужчину совершенно не в то место, от чего ему пришлось делать очередной круг. Спустя время машина погасила передний свет перед незнакомым подъездом, и, выйдя из машины с резким хлопком двери, Попов подошел к домофону, нажав на номер нужной ему квартиры. Послышалось монотонное пищание, а затем дверь открылась, впуская гостя в темный подъезд, который сразу же озарил свет от датчиков движения. - Проходи, фотограф, - проговорил Антон, после того как услышав звонок в дверь, распахнул её перед «ночным визитёром». – Тебе чай или кофе? Арсений, широко улыбнувшись стоящему напротив парню, снял куртку, повесив её на крючок, и разулся. - Мне бы душ, если честно, - устало проговорил он, обращаясь к блондину, на что тот указал на дверь ванной, попутно заявив, что полотенце занесет. Ванная комната оказалась комфортно обустроенной, в черной плитке с белыми вкраплениями: явно чувствовался вкус. Зайдя под холодные струи воды, мужчина неровно выдохнул: все же, нырять из холода в холод было не лучшей идеей. Он повернул кран влево и вода стала теплее. Из уходовых средств оказался только шампунь, стоящий на полочке, пена для бритья и, соответственно, бритва. Хмыкнув и, почему-то, улыбнувшись собственным мыслям, Арсений взмылил в руках пену и вымыл голову. - Фотограф, полотенце сбоку на стиралке, - послышался голос из-за двери, а за ним появилась рука. – Тебе шмотки нужны или свои есть? - Вообще есть, но от свитера или чего-нибудь теплого я бы не отказался, - проговорил брюнет, попутно смывая с себя остатки шампуня, и, услышав лаконичное «понял», выключил воду. Протерев запотевшее зеркало, мужчина бросил быстрый взгляд на собственное отражение, и, отметив наличие под глазами то ли мешков, то ли синяков, закатил глаза, взяв со стиральной машины полотенце. Обтерев верхнюю часть тела, Арсений вспомнил, что запасные вещи оставил в комнате, в рюкзаке, поэтому, обвязав полотенце вокруг бедер, и надев заранее приготовленные Антоном тапочки, вышел из ванной комнаты, предварительно крикнув «Я все». - Ты так и не сказал, чай или коф… - Шаст не договорил, так как прямо перед ним предстал полуголый (если прикрытые бедра можно считать за половину) мужчина, широко улыбавшийся ему в лицо. Редкие капли еще оставались на плечах и груди фотографа, который, как с удивлением отметил Шастун, был прекрасно сложен. У него были отменные косые мышцы живота, пресс и довольно неплохо накаченные руки. - Что застыл, поэт? – усмехнулся Арсений, заметив смущение стоящего напротив парня, на что тот лишь в который раз тряхнул головой, и перевел взгляд на чайник. – Я бы чай выпил, а то потом не усну. Рьяно кивнув головой, Антон залил френч-пресс для заварки и вновь повернулся к Арсению, который уже натягивал штаны. - Держи, - Антон подал мужчине объемный свитер, который надевал когда ему казалось что его квартира превращается в Арктику, и, слегка улыбнувшись, взял со стола пачку сигарет. – Одевайся, я пока на балкон. Сказав это, блондин вышел на балкон, оставив своего спутника наедине с чаем. В голову лезли непонятные мыслеобразы, снова вызывая навязчивые неврозы, от которых было не отделаться, но, закрыв глаза и сделав последнюю затяжку, Антон выкинул окурок вниз, следя за тем как он утопает в темноте, и вернулся в комнату. Фотограф уже обхватил кружку дымящегося чая руками, и, закинув ноги на диван, отогревал ладони. - Мы перейдем к официальной части нашего вечера? – спросил он, заметив как Шастун вошел, на что последний неопределенно пожав плечами, уселся рядом, так же подбирая ноги под себя.