В твоей голове.

После вечера, полного разборок с ГАИ, полицией и прочими государственными служащими, которые должны были разобраться с ситуацией, двое мужчин, изрядно вымотавшихся за вечер, все же легли спать, оставив все мысли и проблемы на следующий день. А день действительно обещал быть интересным: Антон, буквально, заставил Арсения обратиться в полицию, что бы они нашли «того морального урода, который оставил тебя умирать» как назвал его Шастун, гневно туша бычок о банку, выбивая дым из легких прямо в комнату, и теперь им предстояли разборки с ГАИ. - Но я не умирал, - со смехом возразил фотограф, улыбаясь тому, как поэт бурно и невнятно что-то бубнит, активно жестикулируя руками. - Но мог, - воскликнул он, гневно глядя на усмехающегося мужчину, и невольно поморщился, снова отгоняя от себя эти мысли. Думать об подобном не хотелось: руки начинали мелко дрожать, а в горле пересыхало. – Ты бы себя видел тогда. Бледный, в крови весь. Я когда тебя обнял, подумал что это в последний раз. - Мне нравится, что ты за меня волнуешься, - безмятежно произнес Арсений, каким-то, даже для него, чрезмерно нежным взглядом глядя на суетившегося парня напротив. Антон вновь замер. Это удивительное умение Попова говорить о чем-то неловком так, словно это что-то совершенно обыденное и простое просто поражало, и, Шастун уверен, что не только его. Он и вправду был не от мира сего. Арсений был с другой планеты. Ведущий ПитерФМ давно сделал для себя этот вывод, но тем не менее, каждый раз, замечая что-то вроде этого, удивленно застывал, глядя в эти прекрасные странные голубые глаза. - Конечно, я за тебя волнуюсь, - ответил Шастун, нервно, даже того не замечая, поправляя браслеты на руках. Он всегда поправлял украшения, если сильно нервничал или переживал. Наверное, именно поэтому он никогда их не снимал: боялся остаться без объекта внимания собственной психики. На удивление, украшения действительно всегда успокаивали его. Парень цеплялся за них как за ниточку реальности каждый раз, когда утопал в собственном разуме. Вскакивая с кровати от ночных кошмаров, он цеплялся за браслеты, лежащие на прикроватной тумбе, слыша в голове очередные голоса, сбивавшие его с толку – вертел в руках кольца, а при навязчивых неврозах, так часто застающих его врасплох, переодевал те же кольца с пальца на палец. И именно сейчас он нервничал, попутно поправляя железо на своих руках. Арсений действовал на него двояко: с одной стороны, с ним было спокойно. В кой-то веке Шаста не мучили кошмары, рядом с ним он не слышал никаких голосов, да и в принципе, ощущал себя вполне нормальным человеком. Но с другой стороны, он чувствовал что-то новое (или хорошо забытое старое?), заставляющее его именно чувствовать. Чувствовать то, что он старался забыть. - Антон, ты чего завис? – послышался со стороны голос, и перед глазами парня, с громким резким звуком промелькнули две ладони, заставляя его слегка дернуться от резкого хлопка, рассекшего тишину. Он только сейчас понял, что стоял, пялясь в одну точку, пока Арсений что-то ему рассказывал. - А,да, - мотнув головой, ответил Антон, быстро ретируясь, ставя кружку с кофе на стол, - Пойдем спать уже, а то поздно. Следующее утро дало понять сразу: легко явно не будет. Мало того, что погода выдалась просто отвратительной, и, вчера запланированная прогулка по набережной, вынуждена была дождаться более благоприятных погодных условий, так еще и сотрудники полиции, занимающиеся поиском той самой машины, заявили, что им необходимо личное присутствие водителя второй машины. - То есть, то, что он тут с сотрясом лежит, вас не смущает?! – со злостью выплюнул в трубку Антон, на что Арсений, подойдя к нему со спины, и положив руку на плечо, мягко погладил его руку, со словами: «Не утрируй, я подъеду». Слегка успокоившись от действий старшего, Шастун сбросил трубку. Он не хотел его отпускать. Возможно, опасаясь, что ему может стать хуже, а быть может, боясь того, что он поймет, что ему лучше. Блондину не хотелось снова оставаться одному, и он всеми возможностями цеплялся за возможность остаться с фотографом. Цеплялся за него как за воздух. «Тогда задыхайся» - прорычал внутри низкий голос, и Антон почувствовал, как его начало мутить. - Поэт, все в норме? – заметив, как парня пошатнуло, Арсений подскочил к нему, перехватывая за локоть. – Плохо? Шастун неосознанно мотнул голову из стороны, словно сбрасывая что-то с себя. Как бы часто это не случалось, каждая из подобных ситуаций не переставала пугать. Особенно страшно становилось, когда это случалось в присутствии людей. В присутствии Арсения. - Поэт, давай скорую вызову, - обеспокоенно прошептал фотограф, опускаясь на колени перед Антоном, который успел сползти вниз по стенке, и уже отчаянно глотал воздух, в попытке отогнать от себя то, из-за чего все происходило. Руки старшего легли на запястья, украшенные кольцами, осторожно оглаживая выпирающие вены. Страх. Единственное, что тысячей молоточков стучало в голове Попова, когда сидящий напротив Антон, бросил на него резкий взгляд. - Все в норме, - прохрипел он, и его лицо, прежде походившее на полотно, вновь приобретало привычный розоватый оттенок. – Все хорошо, правда. Сказав это он усмехнулся, опуская глаза на ладони, все еще держащие его собственные. Лицо мужчины было ужасно близко. Так близко, что он буквально ощущал на щеках опаляющее дыхание. - Вот это мы с тобой припадошные, - хмыкнул Арсений, не торопясь отстраняться от парня, и, неосознанно облизнув губы, перевел свой взгляд на губы Шастуна. – Я ведь не один сейчас хочу поцеловать человека, который смотрит прямо на меня? Шепот. Слишком горячий, слишком полный. Голубые глаза, казалось, стали темно-синими, а оправа очков уже касалась щеки прижатого к стене юноше. Руки крепче сжали тонкие запястья, а кончик носа касался чужого родного. Все мысли сосредоточились в одном человеке. Каждый вдох и выдох, каждое касание. Близко. Звонок. - Кхм, Арс, дверь, - неловко прошептал Антон, услышав звонок в дверь, сообщающий о том, что кто-то нетерпеливо ожидал вне их мира квартиры. Мужчина застыл. Не отстранялся, но и не двигался дальше. Просто смотрел в зеленые глаза, ища в них ответ, которого там не было. Несколько секунд казались вечностью, и спустя пару тысяч тех самых бесконечностей, мужчина резко отодвинулся, встав с колен, отпустил ранее сжатое запястье и направился в сторону двери. Резкий выдох. « И что это было?!» - кричало все внутри, взбудораживая и разрушая.- «Я не знаю.» - Простите, что отвлекаю, просто я только переехал, - начал молодой парень, стоящий на пороге двери. - Вот, обхожу соседей. Я из 117. Вы Антон? Натянуто улыбнувшись и потерев переносицу, Арсений протянул руку в знак приветствия. - Арсений, - представился он, выводя соседа из его замешательства. – Друг Антона, ему сейчас не здоровится, зайдите позже, пожалуйста. - А, да, я Егор, если что, - быстро протараторил парень, отвечая на рукопожатие. – Хорошо, а вы..? Попов непонимающе посмотрел на парня, и когда он, буквально «на пальцах», объяснил что он имеет ввиду, открыл рот, думая что ответить. «И ведь действительно, кто они?» - подумал он, захлопнув перед парнем дверь.