В твоей голове.

- Господи, с вами все в порядке? – прозвучал резкий голос, и в окне переднего сидения появилась молодая девушка, судя по всему, выбежавшая из машины, которая в него въехала. Арсений мутным взглядом осмотрел салон и, спустя несколько секунд, почувствовал как что-то теплое начало стекать по виску. Поднеся пальцы к щеке, мужчина посмотрел на них, обнаружив на пальцах темные сгустки крови. Судя по всему, об лобовое ударился не только телефон. Боли не было, вероятно, из-за шокового состояния, и Попов медленно повернул голову в сторону окна, в котором по-прежнему виднелся взволнованный силуэт. Дверь заклинило и, отчаявшись её открыть, фотограф откинулся на спинку кресла, почувствовав сильнейшую усталость. - Нет, нет, только не вырубайтесь, - вторил ему женский голос. – Будет еще хуже, поверьте. - Что случилось? – слабо спросил он, наблюдая за тем, как девушка пытается открыть дверцу машины, и, когда та наконец поддалась, она, перехватив Арсения за талию, с трудом, но все же вытащила его из машины. - В вас въехал какой-то мужчина, - сказала она, поднося к его виску салфетку, что бы прижать рану и хоть как-то приостановить кровь. – Он уехал, а я увидела как вас ударило и подумала, что помощь пригодилась бы. Арсений хотел сказать спасибо, но единственное, что вырвалось из его уст: «Позвоните поэту». Спустя пару минут подъехала скорая помощь, ГАИ и Антон. И единственный, кому в этой ситуации был рад Арсений, явно не входил в список гос. служащих. - Фотограф, блять, ты нормальный вообще? – крикнул Антон, подбегая к мужчине, и взяв его лицо в свои ладони. – Как ты? Что болит? Не двигайся, сейчас подойдут врачи. Голос был даже слишком взволнованным. Парень действительно волновался. Антон волновался за Арсения. - Тош, - слабо проговорил мужчин, улыбаясь парню напротив. – Все хорошо, спасибо. - Не все, блять хорошо, Попов, - встревожено бросил Шастун, пальцами задевая его ресницы. – Ты просто ебанутый, вечно во всякую хуйню встреваешь, как же ты меня заебал.. Сказав это, парень притянул старшего в объятия, стараясь не отпускать его ни на миллиметр. Мысль о том, что только что он чуть не потерял своего фотографа просто ужасала. Он даже не хотел об этом думать. Весь его мир сейчас был сосредоточен на голубых глазах, усталом шепоте и алых пятнах крови на щеках дорогого ему человека. - Не уходи, пожалуйста, - проговорил Арсений, утыкаясь ему в плечо, и услышав короткое « ни за что» сжал в руках запястье, украшенное браслетами. Врачи подошли в это же мгновение, заставив парней оставить друг друга, хотя Антон настойчиво не хотел отходить от мужчины. Решив перестраховаться, Арсения посадили в карету скорой помощи, увозя в приемный покой на рентген. Кто бы сомневался, что Шастун, разругавшись со всеми, убедил всех и вся, что ему просто необходимо поехать с ним в качестве сопровождения. - Легкое сотрясение, распоротый о стекло висок, зашили и обезболили, - произнес врач, выходящий из кабинета, и Антон, заметив выходящего за ним Арсения, резко встал, подбегая к ним. – Три дня покоя, и, желательно, хорошего ухода. Обезболивающее по желанию, если будет совсем плохо. - Конечно, - протараторил Антон, беря мужчину за локоть и обеспокоенно глядя на него. – Спасибо, доктор. Фотограф, ты как? Я тебя домой отвезу. - Все хорошо, Тош, - отозвался Арсений, мягко улыбаясь парню. – Действительно, ничего критичного не случилось. Правда, машину жалко. - Нахуй пошел, машину ему жалко, - возмутился поэт, на что тихий манерный смех вновь заполнил отделение. – Не смейся, тебе нельзя. - А еще что нельзя? Дышать и сексом заниматься? – вскинул брови фотограф, на что раскрасневшийся Антон подтолкнул его в сторону выхода. «Шутит – значит жить будет.» - пронеслось в голове блондина, и он мысленно улыбнулся этой мысли. Фотограф жив, почти здоров и сейчас рядом с ним. Заказав такси, Антон усадил старшего в машину и неотрывно смотрел на него всю дорогу. На середине пути Арсений неловко повернулся, моргнув глазами, и спросил: - Ты снова меня разглядываешь, - это был даже не вопрос. Утверждение. И младший даже не отрицал этого, он действительно разглядывал мужчину напротив. Действительно был счастлив видеть Арсения. Живого. Близкого. Его. – Поэт, прости что отвлек от вечера. Вам с Матвиенко было довольно-таки весело, а тут я. Со стороны Антона послышался недовольный фырк. Он недовольно поморщился, и, заметив вопросительный взгляд Попова, сдался, сказав: - Ты не обижайся, пожалуйста, я понимаю, что это твой друг, и что это неправильно, но, - мысленно Арсений уже был готов к тому, что он попросит прекратить общение, скажет что ему комфортнее с Серегой или просто пошлет его, однако ничего из этого не произошло. – Он вообще какой-то левый, ни одну тему поддержать не может, ни ответить нормально. Я пытался проявить рвение, что бы ты не подумал, что я считаю твоего лучшего друга.. - Конченным, - выдохнул Арсений, мысленно ликуя. – Ты бы знал, как я рад, что он тебе не понравился. - Это почему? – вопросительно выгнул бровь Антон, и, услышав ответ Арсения, который ляпнул фразу просто потому, что хотел сказать именно это, на мгновение застыл. - Потому что ты мой, - проговорил Арсений в пустоту, нелепо улыбаясь собственным мыслям. - Потому что я – твой? – переспросил блондин, и глаза Попова резко застыли, глядя в одно место. Что он, блять, только что сказал?! Надо же было так проебаться, Попов. - Черт, я не это хотел сказать.. – начал он, испуганно глядя на Антона. Именно это, блять, ты и хотел сказать. Спасением стал водитель, который объявил, что они приехали. - Спасибо, - проговорил Антон, выходя из машины, и только сейчас понял, что по привычке вызвал такси до своего дома. – Черт, Арс. Я еблан. Сказав это, он повернулся в сторону мужчины. Тот неловко стоял в стороне, словно всем своим видом показывая, что не в курсе что делать. - Может я тогда второе вызову? – спросил он, на что Антон подошел к нему, вырвав из рук портфель, который успел захватить из машины. - Нет уж, пока нормально себя не будешь чувствовать, я тебя никуда не пущу, - сказал поэт, и увидев облегченную улыбку фотографа, расслабился под взглядом голубых глаз. – Поживешь у меня пару дней, ничего страшного. - Поэт, ты лучший, - пролепетал Арсений, подходя в парню и обвивая его талию руками. – Скажи, чем я тебя заслужил? Неопределенно хмыкнув, Антон в ответ обнял мужчину, оставляя его вопрос без ответа. Арсений казался до ужаса домашним и уютным. Его не хотелось отпускать. И перспектива несколько дней прожить с этим котом его не то что радовала, она делала его счастливым. - Пошли в квартиру, кот, - сказал он, и встретив любопытный взгляд мужчины, видимо, заинтересовавшегося новым прозвищем, улыбнулся, размыкая объятия.