В твоей голове.

Утро слепящими лучами солнца прокралось в комнату, освещая двух мужчин, свернувшихся под одним пледом. Голова Арсения покоилась на вздымающейся груди светловолосого парня, когда тонкий луч света ударил по его векам, заставляя невольно открыть глаза, прикрываясь ладонью. На часах было 7 утра, и Попов мысленно проклинал солнце, что так рано встает в это время года. Антон мирно посапывал, неосознанно сжимая в руке чужую руку, и от этой картины Арсений улыбнулся, осознавая, что все, наконец -таки, так, как надо. Его поэт рядом, спокойно дремлет в лучах света и его объятиях. Повинуясь приливу нежности, мужчина огладил большим пальцем ладонь, держащую его руку, и подтянулся на локтях, одаривая парня легким поцелуем, от которого тот неясно замычал, все еще отходя ото сна. - У тебя нет занавесок, - прошептал Попов, поцелуями переходя от губ к шее парня, совсем не выдавая своего недовольства по поводу раннего пробуждения. - А у тебя нет совести, - отозвался зеленоглазый, на что фотограф негромко рассмеялся, отмечая, что поступил действительно не по-светски. – Сколько время? - Начало восьмого, - отозвался старший, чем вызвал у Шастуна немалое удивление: он впервые проспал больше 7 часов, ни разу не проснувшись. Ранее его рекорд заканчивался на 4, однако рядом с Арсением менялось все. – Есть что-нибудь от головы? В ушах звенит дико. Антон резко подскочил с кровати, поворачиваясь к мужчине, одаривая его беспокойным взглядом. Конечно, головная боль во время сотрясения была нормой, он и сам это проходил, но мысль о том, что это из-за того, что произошло вчера, взметнулась в его сознании, коря его за эгоизм. Мог бы и подумать, прежде чем заниматься сексом с больным человеком. - Бля, Арс, прости, - проговорил парень, попутно залезая в тумбочку за аптечкой – которую он, к слову, завел только ради Арсения, - Я вчера не подумал, что тебе может быть плохо. - Мне хорошо, - тепло ответил Арсений, обвивая парня руками со спины. – И вчера было тоже хорошо. Очень. Попов в очередной раз заставил парня покраснеть. Кто бы знал, что взрослый мужчина может краснеть настолько часто, да еще и по таким, казалось бы, глупым поводам, как разговоры о сексе. Одна мысль о том, что Арсению понравилось то, как он его брал, заставляла уши краснеть. - Анальгин, - неловко сказал парень, протягивая упаковку обезболивающих, и фотограф, победно ликуя, отправился на кухню за водой. Эта обыденность, возникшая в жизни Антона с появлением Попова, дарила какой-то неясный покой, от которого парень все больше начинал чувствовать себя живым. Эта легкость, исходящая от голубоглазого, просто витала в квартире, в которую он так боялся возвращаться. И это не могло не делать парня счастливым. Из круговорота мыслей Шаста вытянул запах чего-то жареного, исходящий из кухни, и он, повинуясь животным инстинктам, вылез из кровати в поисках его источника. Дойдя до кухни, перед ним предстала забавная картина: Арсений, в фартуке, взбивал вилкой какую-то жижу, отдаленно походящую на тесто, и матерился, обнаружив, что мука закончилась. - На твоем месте, я бы сходил в магазин. Или останешься без блинов, - проговорил он, указывая на тарелку с, как оказалось, взбитыми яйцами и сахаром. – Я, конечно, почти сделал яичницу, но зная то, что ты проглот, лучше быть готовым ко всему. Антон улыбнулся, подойдя к мужчине, и, сам не понимая почему, заключил его в свои объятия, целуя в висок. - Я быстро, - сказал Шаст, и, заметив одобрительный кивок Арсения, накинул куртку, скрываясь за дверью. Дорога до магазина, пусть и располагавшегося буквально в паре десятков метра от дома, оказалась на удивление неприятной, учитывая стандартный Питерский дождь и отсутствие зонтика, который парень не додумался взять с собой. Кое-как добежав до гипермаркета, Шаст схватил первую попавшуюся муку, и, подойдя к кассе, уже начал доставать бумажник. Все было хорошо до тех пор, пока взгляд не упал на ту самую злочасную кассиршу, которая в прошлый раз «оговорилась» в его сознании. Внутри что-то неприятно зашевелилось, липкой черной жижой заполняя голову. К разговору о психологе они с Арсением так и не вернулись: очевидно, старший боялся вновь потревожить Антона, а Антон, в свою очередь, вообще не считал необходимостью обсуждать эту тему. - Пакет нужен? – проговорила женщина у кассы, и Антон облегченно выдохнул. - Нет, спасибо, - ответил он, хватаясь за муку, которую только что оплатил, как за спасательный маяк. Кассир недовольно закатила глаза и с фразой «ваша сдача» начала обслуживать следующего покупателя. Дождь все еще стучал по лужам, когда Антон добежал до своего подъезда. Он уже было собрался поднести ключ к домофону, когда его позвал настойчивый голос, который он узнает из тысячи голосов собственного сознания. - Тош, мне плохо, - прошептал Арсений, но в голове блондина этот голос кричал громче сирен. - Арс? Арс, что случилось? Ты где? – взволнованно оглядываясь по сторонам, парень выбежал из под козырька. - Где я? – тон сменился с жалостливого на злобный. Голос уже не принадлежал Арсению, он был грубым, жестоким, если это слово можно применить по отношению к голосу. – Я в твоей голове. Меня нет, и не было, Тоша. Нет. И не было. Глотая воздух, парень спиной прижался к ближайшей стене, ища возможности зацепиться за реальность, но голос в голове настойчиво продолжал шептать вещи, от которых начинало тошнить. - Ты мерзок мне, Антон Шастун, - шептал он, все громче и громче эхом раздаваясь где-то внутри. – Меня нет, Антон. Нет. - Заткнись, слышишь, - прошипел Шаст, вскидывая голову к небу, на что женщина, проходящая мимо, ускорила шаг, опасливо посмотрев на юношу. – Ебало завали, блять! Голос срывался, оставляя последние надежды на спасение, холодный дождь бил по щекам, скатываясь ледяными струйками по коже, но внутри все горело огнем. Мысли о том, что Арсения нет и не было, взрывают голову, шумными стайками проносясь под корочкой головного мозга, а руки трясутся, роняя пакет с мукой на сырую землю. Парень опускает глаза, но видит в отражении лужи лишь усмехающегося фотографа, проводящего лезвием по собственным рукам. И все, что может сделать Антон – упасть. С диким жжением в районе груди он падает на асфальт, разбивая отражение мужчины собственной ладонью. - Тох, Тох, Тох, ты чего? – сильный руки хватают его сзади, ставя на ноги. – Шастун, успокойся, все нормально? Матвиенко с ошарашенными глазами смотрит снизу вверх на задыхающегося парня, и не может понять, что происходит. Осознание приходит не так быстро, как хотелось бы, и парень обессилено хватается за мужчину, стоящего напротив. - Может скорую вызвать? Погоди, я сейчас, - Сергей быстро достает телефон, клацая по нему шустрыми пальцами, и единственное, что может выдавить из себя Шастун: - Нет, нет, слышишь, не надо, - светловолосый в отчаянии шепчет «нет», и лишь после фразы «Хорошо, тогда мы поднимемся к тебе», начинает мелкими шажками направляться к подъезду.