В твоей голове.

Когда Арсений вернулся домой, Антон доедал остывшую яичницу, о которой утром все благополучно забыли. В квартире стояла нагнетающая тишина, и брюнет, скинув с себя пальто, осторожно коснулся плеча поэта, следом обвивая его шею руками. Шаст, в чьей руке попутно тлета сигарета, сбил пепел, затянувшись едким дымом, и, почувствовав размеренное горячее дыхание в контрасте с холодной щекой, прижимающейся к скуле, пальцами коснулся чужого запястья. - Что Валера сказал? – осторожно произнес Арсений, на что Антон пожал плечами, не зная что сказать. - Сказал все непонятно пока, нужно будет к нему опять идти, - отозвался Шастун, выпуская дым из легких. – Дал визитку, сказал, что бы приходил по четвергам. - Хорошо, - проговорил Арс, целуя парня в висок. – Посмотрим что-нибудь? После этой фразы Антон с тяжелым «бля» откинул голову на грудь мужчины. Он забыл оплатить интернет, а учитывая то, что еще и потерял работу, оплачивать его было нечем. Последние 5 тысяч валялись где-то в кошельке, и тратить 800 рублей на то, что бы иметь возможность смотреть фильмы, блондин явно был не готов. - Арс, у меня инет не оплачен, а закинуть, сам понимаешь, - проговорил он, делая финальную тяжку и сбрасывая окурок в банку. - Так давай я закину, в чем проблема? – поинтересовался Арсений, удивленно всматриваясь в зеленые глаза. Ему действительно было непонятно в чем конкретно проблема, ведь, будем откровенными, он мог себе позволить платить за кого либо. - Нет, Арс, вот чего-чего, а твоих денег мне не нужно, ладно? – сказав это, Антон встал из-за стола, выпутываясь из объятий фотографа, и отправился в спальню, попутно скидывая грязную тарелку в раковину. Арсений ошеломленно смотрел на уходящего парня искренне недоумевая, почему он отказывается. Он живет в его квартире, но почему-то не принимает помощь, когда она нужна ему самому. Оставив рассуждения на потом, Арсений медленно поплелся в комнату, в которой Антон уже что-то клацал в ноутбуке. Интерес, пробивший старшего, едкими иголками отозвался в висках, и, устраиваясь под боком лежащего на кровати Антона, Попов устремил свой взгляд в экран, на котором, как и всегда, красовался новый документ Word, в котором Шаст выписал одно единственное имя. «Арсений» - значилось на экране, ярко алым текстом, выделенным подчеркнутой линией подзаголовком. Арсений. И ничего больше. Ни слова, ни запятой, ничего. Словно он хотел запечатлеть его не лишь в своей памяти, а задокументировать, сделать чем-то материальным, чем-то, что сможет вспомнить. Руки брюнета медленно потянулись к клавиатуре, выводя рядом второе имя. «Антон» «Арсений. Антон.» - показывал яркий экран, наполняющий комнату искусственным светом. Шастун коротко выдохнул, всматриваясь в собственное имя на экране, и осторожно коснулся широкой ладонью собственной груди. - Я.. – прошептал Арсений, словно переводя его слова, сказанные одним движением. Подушечка парня упирается в грудь Арсения, указывая на него, и тот продолжает все тем же шепотом, боясь ошибиться. - Тебя.. – говорит он, выбивая из груди последний воздух. И когда парень выпрямляет ладонь, касаясь собственных губ, а затем сердца, шепчет едва уловимое в шуме компьютера: - Люблю.. Мягкие губы касаются губ юноши, находящегося прямо перед ним, а веки закрываются, отдаваясь течению. Руки Антона неосознанно тянуться к воротнику Арса, заваливая его на себя, а сильные руки второго упираются в матрас, накрывая своим телом парня. Когда их губы размыкаются, Арсений смотрит прямо в зеленые глаза, видя в них такую нежность, которую он и представить себе не мог. И голубые глаза отражают тоже самое. Он действительно любит его. Влюблен в его глаза, в его родинку на носу, в тонкие изящные пальцы, увешанные россыпью колец. Влюблен в его голос, в его стихи, в то, какой он есть. В настоящего, со всеми проблемами и всеми страхами. Он влюблен в Антона, целиком и полностью. - Я могу прочитать тебе что-нибудь, - шепчет Антон, когда черная макушка падает на его плечо, зарываясь в шею. - И я тебе, - шепчет в ответ Арсений, и комната наполняется гулким голосом Шаста, зачитывающего свое последнее стихотворение: «В моей голове трезвучем, Отзывается голос твой, Заставляя меня сквозь тучи, Вспоминать что такое любовь. И очерчивая твои плечи, В надежде запомнить миг, Я шепчу свои тихие речи, Хотя те для меня – что крик. И в такие моменты, знаешь, В голове все равно лишь ты. И пусть рядом часто бываешь, Я к тебе еще не привык. Я привык, что скучаю ночью, Умоляя себя быть с тобой. И что в каждую свою строчку, Я вмещаю свою любовь Но когда-нибудь, сквозь столетья, Когда город сравняют с землей, Я рискну целовать твои плечи, Наслаждаясь, что рядом с тобой» Арсений молча вслушивался в каждую строчку, отражая в них свои мысли. Ровно то же самое он чувствовал каждой частичкой своего нутра, ровно каждое слово написал бы в таком же порядке, и ровно каждую мысль начинил бы тем самым смыслом. Они были совершенно разными, но чувства, что они испытывали – были столь схожими, что пугали. Противоположности притягиваются, скажите вы? Да. Они притягиваются. Потому что умение любить каждого из таких противоположностей кроется в их схожести. - Теперь ты, - тихо прошептал Антон, и Арсений, вдохнув глубже, слишком тихо зашептал: «Если счастье такое, знаешь, Я готов проиграть свою жизнь. Прокатив её на трамвае До просторов Питерских крыш. Если счастье такое, знаешь Я хочу его ощущать В неизвестность прыгая с края, Ибо мир без тебя не взять. Если счастье действительно рядом, И имеет такие глаза, Я готов умирать, не зная, Что конкретно с тобой связало. Если видеть в чужих вселенных Ноты счастья и блики грез, Я смогу оторвать запястья, От шипов прораставших роз. Забываясь в эфирных грезах, И от счастья сходив с ума, Я готов покорять вершины, Если это твои глаза.»