Соперники

Та-да-да-да-дам! А сейчас все дружно поздравим нашего автора заявки с Днем рождения! *фейерверки и хлопушки, аплодисменты и фанфары* Дорогая Вика, я очень-очень рада, что познакомилась с тобой! Я действительно считаю тебя своим другом, очень хорошим другом, пускай даже не представляю, как ты выглядишь. Желаю тебе всего самого хорошего, доброго, светлого. Много малины тебе во снах и реальности! Вдохновения, чтобы не переходить на Хибатсун :D На самом деле, много всего хочется сказать, но я без передышки строчила тебе эту историю, поэтому немного выдохлась. Эта история так-то могла бы быть отдельным мидиком, но я бы тогда ее дописала даже не знаю когда. И тут все довольно спонтанно, быстро, впервые я так много страниц написала в одной части О_О Короче, я заболталась, здоровья тебе! Надеюсь, что понравится. Happy birthday! p.s. Жду сообщений об ошибках х) ____________________________________________________ Начало учебной жизни предзнаменовало самую что ни на есть настоящую халяву для Рокудо Мукуро: его одногруппники и однопотоковцы не отличались особым умом (не считая, конечно же, Хибари Кею), а потому на парах он чувствовал себя довольно расслабленно, позволял себе пропускать некоторые семинары, особенно те, что были слишком рано, сидеть на самых последних рядах, не особо прислушиваясь к профессорам и так далее. Он бы вообще не учился, если бы не Кея — дух соперничества не слабо подстегивал его и заставлял порой изрядно попотеть, чтобы не уступать тому в лидерстве. Чувство собственного достоинства и гордость играли немаловажную роль. Да и Кея слишком часто косил под зануду, что одному просиживать пары на последних рядах было чересчур тоскливо. Мукуро обожал доставать Кею прямо во время пар, особенно лекций. Нередко получал от этого в подбородок локтем, а также не самый доброжелательный взгляд, но ему, казалось, это даже нравилось. Сидящие позади девочки на это вечно по-глупому шушукались и посмеивались, что явно слегка выбешивало Кею, а потому порой он составлял компанию Рокудо за последней партой. Как-то раз Мукуро рассчитывал, что Кея снова соизволит отключить режим зануды, и они вместе проспят или промаются дурью на последней парте всю лекцию. Профессора не было уже минут двадцать. Как и Кеи. Мукуро уныло оглядывал лекционную аудиторию, лежа головой на столе. К нему подбегали какие-то девчонки, что-то там спрашивали — он кивал, даже не понимая сути вопроса, на что они победоносно улыбались и похлопывали в ладони. — Ой привет, Кея, — сказала одна из них, и Мукуро тут же встрепенулся, не поверив, что Хибари все же пришел. Ведь у него было негласное правило: либо приходить без опозданий, либо вообще не приходить. Вышел он сегодня (впрочем, как и обычно) раньше Мукуро, но почему-то не дошел… И не отвечал на звонки. Кея грозно прищурился — все еще не мог привыкнуть к тому, что едва знакомые люди так просто обращаются к нему по имени. Ничего не ответил и одним взглядом смел весь их энтузиазм. Улыбок на лице как и не было, девушки неловко кашлянули и вернулись на свои места. Он проводил их взглядом и сел рядом с Мукуро, который непонятно чему улыбался, уткнувшись подбородком в поверхность стола. — Где ты был так долго? — глянул он на Кею снизу вверх. — Нужно было кое-что уладить, — совершенно спокойно отвечал тот. — Из-за того, что я с другой страны, были небольшие проблемы. Сейчас все улажено. — Ясно, — пофигистично протянул тот. — Какой сейчас предмет? — спросил Кея, глянув на часы. — Математика. Мукуро не был тем студентом, который хорошо знал расписание и мог спокойно ответить без запинки, какой следующий предмет и в какой он аудитории. Но не знать про эту пару было для него грехом. Как и для Кеи. — Эй, куда ты? — схватил Мукуро его за локоть, когда тот без слов встал и направился на первые ряды. — Ближе к лектору. — Брось, останься тут. Чем тебя привлекла математика? — Мне нравится лектор. — Что? Деймон? — с недоверием прищурился Мукуро, ощущая нечто сродни ревности. — Как человек он меня, может, и раздражает, но признаю, что уровень преподавания у него высокий. Мукуро недовольно провожал его взглядом, сжав губы в тонкую полоску и прищурившись. Никогда бы не подумал, что будет злиться из-за такой ерунды. Ну и ладно. Он снова опустил голову на стол, закрыв глаза. — Почему ты к своему профессору обращаешься по имени? — раздался тихий вопрос рядом. Мукуро вздрогнул. Он никак не ожидал, что его об этом спросят. Впрочем, он вообще не ожидал, что кто-то сидит рядом. Обычно студенты действительно старались занять места поближе, если пару вел Деймон. Видимо, Мукуро уже привык к этому и не ожидал, что кто-то еще составит ему компанию на последних рядах. Повернувшись к спрашивающему, он удивился еще больше. Перед ним сидел какой-то мужик, явно… ну ни при каких обстоятельствах не походивший на первокурсника. Мукуро даже неприлично долго молчал и смотрел на него с подозрением. Мужчина как-то высокомерно и пофигистично оглядывал аудиторию, а затем бросил взгляд на Рокудо, мол, отвечай уже, сколько мне еще ждать. Тот решил, что знать другим студентам (и всяким мужикам, притворяющимся студентами тоже) о том, что Деймон был персональным учителем Мукуро, вовсе не обязательно. — Да так, — махнул он рукой, — это мой старший брат. — Неужели? — прищурился мужчина, прожигая его взглядом, что аж не по себе стало. — Ага, — нагло ответил тот, медленно оглядев его с ног до головы. Мужчина на это почему-то ехидно усмехнулся, из-за чего Мукуро показалось, что тот откуда-то знает правду. Впрочем, с чего бы это?.. Вообще, не по себе было. Мукуро не понимал, откуда взялось это, пусть и легкое, но мерзкое ощущение, и теперь он не мог заснуть, чувствуя нежелательное соседство какого-то подозрительного мужика. — Долго же нет твоего братца, уже полчаса прошло, — подозрительный мужик положил руки в карманы плаща и откинулся спиной к стене. — Он мир спасает, скоро будет. Тот успел лишь хмыкнуть на это, собирался сказать что-то еще, как дверь с шумом распахнулась, и в аудиторию вошел всеми ожидаемый Деймон Спейд. Он прошел к своему столу, бросил туда деловой портфель и снял плащ. Студенты тут же воодушевились, девушки заулыбались, парни перестали болтать. — Так… — хлопнул в ладоши Деймон, оглядываясь по сторонам, — вы кто у меня? Подозрительный мужчина усмехнулся, и Мукуро на одно небольшое мгновение даже стыдно стало за своего учителя, ведь обычно все любили Деймона как раз таки за такую распущенность. Из-за нее можно было ощущать себя расслабленно. В этот раз все снова заулыбались, тут же отвечая на непозволительный для профессора вопрос. Далее он спрашивал, какой вообще предмет он ведет, на что подозрительный мужчина — Мукуро был уверен — сейчас проделает эпичный фейспалм. Быть может, это действительно какой-то важный перец из министерства, который пришел проверить компетентность профессора Спейда, а тут вон что творится. Рокудо украдкой оглядел его еще раз. Нет… на перца из министерства он явно не был похож, пусть и видно было невооруженным глазом, что он именно проверяет, оценивает работу Деймона. Это казалось странным. Профессор Спейд действительно вел себя совершенно неподобающе: опоздал на полчаса, пришел совершенно не готовый, без каких-либо материалов, не в курсе даже, что именно и кому должен читать. Однако это не помешало ему спокойно начать лекцию. Стоило ему взять мел в руки, как работа пошла полным ходом. Ни одного лишнего звука в аудитории (не считая издающиеся смешки от некоторых фразочек профессора), все внимательно и сосредоточенно слушали его, не отрывая взгляда. Ему не нужно было никаких материалов, он без запинки и очень увлекательно рассказывал, казалось бы, самые нудные вещи, общался со студентами, приводил наглядные примеры, чтобы лучше запомнить материал. Кроме того, не лишал себя привилегии высмеять тормознутость некоторых личностей и выражаться далеко не научными терминами. — Чего не пишешь? — подперев щеку рукой, с подозрением спросил Мукуро сидящего рядом якобы студента. — Тетрадку забыл, — улыбнулся тот. — А сам? — Ну это же мой брат, в любое свободное время может прочитать это еще раз. Персонально… — Рокудо, хватит болтать! — погромче крикнул Спейд, не поворачивая головы и продолжая стучать мелом по доске. — Хм-м, — протянул незнакомец, — а фамилии у вас разные. — Родители развелись, — и глазом не моргнув, гнал, пусть и не полную, но все же ахинею Мукуро. — Ро-ку-до! — недовольно по слогам произнес Спейд еще раз. И почему только ему одному влетало? Он что, так громко шепчется в отличие от этого странного мужика? Мукуро недовольно отвернулся, решив, что бесить Деймона действительно не стоит. Он до сих пор не совсем отошел после конкурса. — Ну, в общем-то, все, ребятки. — Спейд поставил жирную точку мелом на доске. — На дом я что-нибудь давал? — Просто разобрать повышенной сложности пример из сборника на прошлую тему, — выкрикнул какой-то парень. — М, и как, разобрали? — отряхивая ладони, поинтересовался Деймон и подошел к тому парню, выхватив его тетрадь. В аудитории повисла тишина, профессор хмуро разглядывал пример. — Дай-ка этот сборник, — не отрывая взгляда от тетради, свободной рукой потряс он в воздухе. Парень послушно протянул ему небольшую книжечку, предварительно открыв ее на нужной странице. Деймон какое-то время молча вчитывался в разбор примера, затем хмыкнул и бросил тетрадь парня обратно на стол. — Что за долбоебы составляли этот сборник? — Он открыл форзац книги. — А, ну правильно, долбоебные долбоебы. И зачем я вам его дал? — Об этом история умалчивает. Профессор быстрым шагом направился к доске, выписал этот пример и тут же неряшливо кинул сборник на стол. — Так, — повернулся он к аудитории. — То, что вы там дома разбирали, это брехня, есть более рациональное решение. Даже два. Я покажу вам сейчас самое распространенное, которым можно решить чуть ли не четверть существующих задач. А разбор этих долбоебов выкиньте из головы как страшный сон. После того, как правильное и более рациональное решение было выписано на доску, Деймон глянул на часы. — До конца пары задание: решить этот же пример еще одним способом. Он намного быстрее, буквально в три строки, но там нужно хорошенько подумать. Кто решит, получает автомат. — Аудитория воодушевилась. — Все, дерзайте. Профессор сел за стол и начал заниматься какими-то своими делами. В аудитории поднялось тихое шушуканье и шелест страниц. Мукуро оглядел всех спустя минуты три-четыре — Кея расслабленно болтал ладонями в воздухе и разминал шею. Решил. Затем Рокудо осторожно глянул в сторону своего странного соседа. Тот лениво пялился в край стола и думал о чем-то своем, но, почувствовав взгляд Мукуро на себе, тут же глянул на него, что тому аж не по себе стало. — Что смотришь? Решай. — Мужчина перевел взгляд на тетрадь и заметил, что пример уже был решен, как и сказал профессор, в три строчки. Он тихо хмыкнул. — Скажи… А ты вообще кто? — наконец решился Мукуро. — Извини, просто на первокурсника ну никак не тянешь. — Да я мимо проходил, решил тут посидеть, — без каких-либо эмоций явно издевался тот. — Что за бред? — Рокудо, пошел вон, достал, — раздался с другого конца аудитории голос профессора. — И соседа своего захвати. — Да с радостью свалю, — сам себе под нос сказал Мукуро и начал собирать вещи. А вот его сосед никуда не собирался. Ну и ладно, так даже лучше — подумал Рокудо. Он встал из-за стола и спокойно направился к двери. Очевидно, Деймон услышал, что идет он один, значит, его сосед решил нагло ослушаться приказа. — Эй, рокудовский сосед, оглох? Пошел… Мукуро пофигистично вышагивал по направлению к двери, глядя себе под ноги, но напоследок поднял голову к своему профессору. Отчего-то тот в буквальном смысле застыл, а его лицо выражало что-то ну очень не похожее на обычные выражения лица Деймона Спейда. Профессор, вообще, был уверен, что рокудовский сосед — это никто иной, как Хибари Кея, что эти два голубка снова творят фигню на последних рядах, однако Спейд был удостоверен, что оба уже решили пример без всяких раздумий, а потому вполне могли быть свободны. Вот только… — Признаю, что преподавать ты стал намного лучше, не то что в первый раз, — подошел к нему тот подозрительный мужик, и в Мукуро тут же проснулось любопытство — он не пожелал поскорее покинуть аудиторию, а решил понаблюдать. Впрочем, любопытство разыгралось не только у него, многие студенты, особенно сидящие на первых рядах, осторожно подняли свои загруженные головушки. — Только прошу — сделай лицо попроще, а то похож на дауна. — Какого ху… — только начал орать Деймон, как мужчина нагло заткнул ему рот ладонью, практически впечатав ее тому в лицо. — И материться при детях не надо, — тихо сказал он. Деймон не без усердий убрал чужую ладонь со своего лица, а далее понеслись маты, каких многие из присутствующих и в жизни не слышали. Тут уже все отвлеклись от писанины и ошарашено смотрели на профессора. Он буквально соскочил с места и орал в лицо этому мужчине. Тот, в свою очередь, почти без каких-либо эмоций стоял и слушал, правда, постепенно его лицо все больше и больше хмурилось. Мукуро стоял в афиге. Из всех слов Деймона, в принципе, можно было уловить суть — что ты тут делаешь? — Выговорился? — хмуро спросил мужчина, когда Деймон на время замолчал, не зная, чего бы еще сказать. Мукуро видел — его лицо отражало гнев, но одновременно с этим боль. — Пошли за мной, — процедил Спейд и схватил того за рубашку на уровне ключиц, потащив вон из аудитории, но не тут-то было. — Я сам могу идти, нечего меня тащить, — почти злобно скинул он чужую руку. Деймон негодующе развернулся и схватил его за шкирку снова. — Я могу поступать с тобой так, как хочу. — Мужчина снова оттолкнул его, но на этот раз еще более злобно, с большей силой. Дело уже попахивало чем-то плохим. — С чего бы это? — хмыкнул он. — Да пошел ты вообще! Раз свалил, то и нечего было возвращаться! — заорал Спейд ему в лицо и со злостью оттолкнул. Тот на это со всей силы ударил его кулаком в лицо, что Деймон чуть не упал. Студентки испуганно вскрикнули. — Вот значит как? — прищурился мужчина. — Ну и отлично. Он развернулся и вышел гордо, непоколебимо, и только Мукуро увидел в его взгляде досаду, разочарование, обиду — что-то в этом роде. Несколько секунд стояла полнейшая тишина, профессор утирал кровь из носа, Мукуро в полной прострации смотрел на него, не зная, что и думать. Спейд выпрямился, закрыл глаза, глубоко вздохнул. Затем быстро взял свой плащ и портфель, бегом направившись к выходу. — Пара закончена, — бросил он на прощание и со всех ног рванул за тем мужчиной. Алауди... Деймон поймал себя на мысли, что никогда не произносил его фамилии. Даже не знал ее. Только имя. И… Впервые увидев лицо этого человека лет эдак пять назад, Деймон не знал, что и думать. Начать надо с того, что проснулся он в чужой квартире, на чужой кровати, ничего толком не помня, а также не имея ни малейшего представления, где он и как там оказался. Чувствовал он себя, мягко говоря, ужасно. Голова трещала, тело не слушалось, внутри — полнейшее опустошение. Кое-как поднявшись с кровати, еле-еле выйдя из комнаты, он даже сам не знал, куда именно идет и что его ждет. Открыв дверь, он зажмурил глаза от солнечного света, пробивавшегося сквозь не закрытые шторами окна. — Очнулся? — послышалось откуда-то неподалеку. Деймон не мог сфокусироваться и понять, кто это. — Кто?.. Что вообще творится? — выдавил он, держась за стену. — Не помнишь, наркоман неопытный? Деймон начал припоминать, что после немалого количества выпитого алкоголя в компании… людей его возраста (друзьями он их назвать никак не мог), ему предложили как раз таки какую-то наркоту. Все и так всплывало в голове довольно туманно, а последующие события вообще не пожелали быть раскрытыми в его светлой головушке. Было весело, в общем-то. Кайфово, хорошо. Было… — Ты вообще кто? — спросил Деймон. Постепенно предметы переставали плыть перед глазами, и уже можно было уловить человеческую фигуру, сидящую в кресле напротив. Пф, ровесник, а разговаривает так, словно старше на сто лет. — Я добрый рыцарь, решивший подобрать обкурившегося бомжа. — Сам ты бомж, я между прочим… — Деймон осекся. Знать его фамилию всяким левым типам при таких обстоятельствах очень-очень нежелательно, — Спейд. Да, Спейд, — чувствуя, что сейчас начнется понос вранья, сказал он. — Не слышал такую фамилию? Мы недавно разбогатевшая семья… — Я знаю твой фамилию. И она не Спейд, — решительность в голосе этого парня заставляла напрягаться. — Откуда? — Я жуткий сталкер, следящий за вашей семьей с детства, и я знаю каждого ее члена. — Деймон нахмурился. Нет, явно этот странный тип издевался над ним, никак иначе. Просто что у него за странные шутки и ни единого изменения в лице? Несколько секунд висело молчание, Деймон внимательно рассматривал этого парня. Наконец его выражение лица немного изменилось — он ухмыльнулся и более развязно прилег в кресле, откинувшись на спинку. — А на самом деле я просто полазил в твоих вещах, — он покрутил в руках паспорт. «Черт», — пронеслось у Деймона в голове. — И чего ты хочешь? — на всякий случай спросил он. — А отгадай. Думаю, твой отец даст мне неплохое вознаграждение за находку ненаглядного сыночка. — Он меня вряд ли ищет, — махнул рукой он в ответ на такое. — Значит, мне неплохо заплатят за неразглашение тайны о том, какой нерадивый получился сынуля у одной из самых известных семей — наркоман, гуляка, да еще и идиот. — Во-первых, последний пункт — это лишь ваше субъективное мнение, синьор похититель, во-вторых, наркотики я попробовал впервые и больше не собираюсь. — Но попробовал. Миру в любом случае будет очень интересно узнать об этом. Деймон прищурился. Он практически не ощущал беспокойства, ему казалось, что этот парень шутит, не больше. Однако он говорил непривычно серьезно с непроницаемым выражением лица, и непонятно было, действительно ли он прикалывается или все же говорил правду. Если второе, то… было очень и очень плохо. Позорить своего отца Деймон совсем не хотел. Да и себя тоже. Далее послышался телефонный звонок, и парень практически сразу его принял. Деймон продолжал стоять на месте, прижавшись к стене для равновесия и рассматривая его. — Слушаю... Да, очнулся, — говорил он, бросив взгляд на Деймона. Значит, говорил о нем. — Нет. Я же сказал, что он не с ними... Та банда развела его на бабки, споила и обобрала до нитки. — Вот здесь пришло время удивления. — Я не думаю, я уверен в этом… Да, будем через полчаса, может, позже… До связи. — Отключился. — Да ты и вправду добрый рыцарь, — криво улыбнулся Деймон, поняв, что его, по сути, этой ночью спасли. — А ты и вправду бомж. Теперь, — как вилкой в руку. Вся та теплая благодарность тут же испарилась. — Как себя чувствуешь? — спросил «добрый рыцарь», поднявшись с кресла. — Паршиво. А что? — Поедем в участок, заберешь украденные вещи, точнее, то, что успели изъять у твоих дружков. Деймон немного воодушевился. Однако… — Слушай… — хотел сказать он кое-что важное, но перед этим решил поинтересоваться: — Как твое имя? — Не важно, — бросил тот. — Важно. Скажи. — Нет, как поставишь подпись в участке и заберешь свои вещи, мы больше не пересечемся. — Оу… значит, не будешь требовать вознаграждения у отца? — Ах, точно, как я мог забыть, — повернул он голову. Однако Деймон подавленно замолчал и лишь после затянувшейся паузы продолжил. — Я хотел сказать, что вознаграждения тебе не будет. — Парень вскинул бровь. — Меня выперли из дома, точнее, я сам ушел, прихватив немного денег на первое время. Впрочем… их уже, наверное, практически нет. И отец тебе не будет платить за меня. — Действительно бомж, — всего лишь-то выдал тот, причем так, словно вынес вердикт. — Я просто хотел сказать!.. — повысил голос Деймон, однако секундой позже поник, чуть сморщив лицо и отведя взгляд. — Спасибо, что ли. Ну, за то, что спас. Единственное, что могу… — Надо же, — протянул тот. — Я думал, ты избалованный подросток, а ты вон каким миленьким оказался. — Иди в задницу, — огрызнулся Деймон. — Пошли, Спейд, завтрак зовет. Нет, этот парень действительно был добрым... Ну не рыцарем, конечно, но добрым. Даже покормить решил. Хоть Деймону и кусок в горло не лез после всего случившегося, все-таки он был благодарен ему. И ощущал себя странно. Во-первых, должником, что было не самым приятным чувством, во-вторых, как-то неловко было. Ну незнакомый человек же… Впрочем, обычно все было наоборот — это Деймон себя чувствовал хозяином ситуации и при любом незнакомом человеке мог позволить вести себя даже чересчур развязно, а в этот раз, напротив, что-то не давало свободы в действиях или словах, тогда как этот парень вел себя так, словно уже сто лет был его другом. После завтрака, за которым Деймон так ничего и не съел, они прямиком направились в участок. Добрый спаситель провел его в кабинет к мужчине заметно старше их двоих. У него были немного растрепанные волосы каштанового цвета и карие с красноватым оттенком глаза. Его телефон разрывался от звонков, стол был завален кипой бумаг, наручниками и прочей мелочевкой. — Привет, Алауди, — мягко улыбнулся он вошедшим и кивнул, мол, заходите, попутно отвечая на звонок. «Значит, его имя Алауди?» — подумал Деймон, искоса глянув на своего спутника. — Привет, Оливьеро. В общем, оставлю этого парня тебе, сами разберетесь, а я зайду к Джи. Мужчина кивнул, называя какие-то непонятные цифры и имена своему собеседнику по телефону. Деймон почувствовал, что хочет остановить Алауди. Ну что за прощание-то такое? Даже прощанием нельзя назвать! Вот так вот просто спас и — «сами разберетесь». Конечно, они даже не познакомились толком, но чего уж совсем-то так? Однако все эти мысли так и остались мыслями, Алауди стремительно направился к выходу, вышел и закрыл за собой дверь. — Присаживайтесь, — жестом пригласил Деймона полицейский и начал рыться в своем столе. — Так, так… В это время в кабинет вошел парнишка в форме. Выглядел он молодо и немного смешно — зачем-то закрывал один глаз, медлительно и лениво вышагивал, а помимо этого у него были лохматые ядовито-зеленые волосы. Он как-то презрительно посмотрел на Деймона. — Вот, как говорится, получите, распишитесь, — улыбнулся Оливьеро и протянул Деймону несколько вещей, а затем заметил вошедшего. — О, Лампо, принес документы? Спасибо. А вы… — снова посмотрел он на Деймона, протянув листок с ручкой, — распишитесь в протоколе, пожалуйста. — И всего-то? Я думал, будет намного больше формальностей, — вскинул бровь тот. — Их и должно было быть больше, — недовольно протянул этот Лампо и закатил глаза. Вернее, глаз... — Просто за тебя замолвили словечко, и все произошло очень успешно. — Лампо-о, успокойся, — перебирая бумаги, мягко сказал полицейский. — Ну почему ты так веришь Алауди, Оливьеро? — обиженно нахмурился он в ответ. — Одного его слова тебе было достаточно, чтобы замять это дело и ни в чем не обвинять явного наркомана. То, что они его обворовали, больше похоже на отговорку. Они ж все вместе в подворотне ошивались, когда мы их настигли. Деймон пожалел, что вообще сказал вслух ту фразу. Этот парень его стал накалять. — Потому что Алауди никогда не ошибается, — улыбнулся Оливьеро. — Спасибо за отчеты, можешь идти. Лампо вздохнул и медленно поплелся к выходу. Деймон посмотрел ему вслед, а затем повернулся к Оливьеро. — Могу я узнать кое-что? — Да, что? — тот крутил ручку в воздухе и одновременно что-то читал. — Скажите, разве я не должен был ночевать в обезьяннике? Учитывая все обстоятельства… — Должен был, но Алауди взял тебя к себе, сказав, что ты не связан с наркоманами, — на автомате отвечал он. — Почему? — поинтересовался Деймон. Его действительно это очень и очень волновало. Даже если представить: банда обкурившихся бомжей сидит на бордюре и ржет, а один из них, видите ли, жертва, которую обманули остальные. Вот прямо невооруженным глазом видно! Деймон, может, и не помнил, как все точно там было, но Алауди не мог быть экстрасенсом и знать наверняка… «…как поставишь подпись в участке и заберешь свои вещи, мы больше не пересечемся», — вспомнились его слова, и внезапно Деймон почувствовал, что совсем-совсем не хочет мириться с этим. Во всей этой истории явно была какая-то недосказанность. Да и сам Алауди теперь очень сильно интересовал Деймона. — Так он же… — начал разъяснять нечто важное Оливьеро, однако остановился, прокашлялся и поднял взгляд. — Спроси у него сам, если тебе интересны причины. Я не хочу говорить об этом вне его присутствия. — Значит, все-таки есть какая-то причина? — а вот это уже очень и очень интересно! Деймон ожидал, что Оливьеро сейчас схватится за голову, припадет к его ногам, прося пощады за свой развязный язык, и другие пафосные сцены мгновенно пронеслись перед глазами, однако полицейский всего-навсего покивал головой, причем очень неуверенно. — Ну, более-менее, — всего лишь-то сказал он, а затем улыбнулся. — Думаю, Алауди надеялся, что твой отец неплохо ему заплатит за такую… находку. «А, так вот что за причина… — даже досадливо подумал Деймон, но не прошло и секунды, как до него дошло. — Стоп! Он что, всем подряд разболтал о том, из какой я семьи?! Вот тварь!» Он быстро попрощался, взял в охапку свои вещи, даже не глянув, что именно у него там осталось, и рванул прочь, пытаясь найти своего ненаглядного «рыцаря». А где его искать-то?.. Деймон как идиот носился по полицейскому участку и лишь спустя несколько минут понял, что это, в принципе, глупо. Но найти Алауди нужно было! И даже не затем, чтобы упрекнуть в болтовне, а… И вправду, зачем? Деймон остановился у выхода, раздумывая над этим вопросом, но тут свершилось чудо — в поле зрения попала уже знакомая светлая макушка того самого человека, которого искал Деймон. Он со всех ног бросился туда. — Эй, рыцарь мой дорогой! — заорал он, когда оставалось всего-ничего. Алауди замер после услышанного, медленно повернулся и недоброжелательно покосился на него. Проходящие мимо люди вопросительно оглядели их, когда Деймон добежал и начал восстанавливать дыхание. — Опять ты? Чего тебе еще? — Для начала, — спустя время, потребовавшееся на отдышку, начал он, — какого хрена ты всем подряд болтаешь о… моей фамилии? — Я только Оливьеро сказал это, — спокойно выдал Алауди и развернулся, продолжив свой путь. Деймон поплелся следом, даже не зная куда. Впрочем, идти ему все равно было некуда. — Оливьеро… Почему вы к своему начальнику обращаетесь по имени? — Для начала: кто «вы»? — Ты и этот… Как его там? Джузеппе. — Какой Джузеппе? — Ну, странный такой. — А, Лампо. Он не подчиненный Оливьеро, всего лишь помощник, неофициальный. Он даже не совершеннолетний еще, просто ему нравится крутиться около Оливьеро. Они медленно шли по парку, вокруг царила тишина и умиротворение. Алауди перебирал чьи-то снимки, а Деймон решил наконец посмотреть, что из вещей у него осталось. Открыв свой теперь уже очень потрепанный кошелек, он почувствовал отлив сил и вздохнул. — Что, все-таки бомж? — нахально усмехнулся Алауди. — Иди в задницу, — на автомате выпалил он и начал прикидывать. — Так… на еще одну ночь в отеле мне хватит, а потом… Да, кстати, ты не ответил! — решил перевести тему, чтобы не говорить о плохом. — На что? — Ну, ты-то почему обращаешься к своему начальнику по имени? Или ты тоже неофициальный помощник? — Нет, я не помощник. Но я тоже не его подчиненный. Я вообще не из полиции. — Что? Как это? — этот человек не переставал удивлять Деймона. — Легко и просто. Оливьеро — мой… — он остановился, пристально вглядываясь в какую-то фотографию. Деймон осторожно глянул тоже, но ничего особо не понял. — Кто? — Приятель… Нет, товарищ. Или… друг? Не знаю, — он начал разглядывать следующую фотографию, и вот тут Деймоном овладело любопытство. — Что это за снимки? — он подошел поближе, чуть ли не дыша в шею Алауди. — Ты так любишь совать свой нос в чужие дела, — тихо протянул тот. — Я знаю этих людей, — осторожно перевел взгляд Деймон на лицо своего загадочного спасителя. — Серьезно? — повернул к нему голову Алауди. — Как хорошо? — Достаточно. Они мне почти друзья... Ну знаешь, в обществе, где я кручусь, настоящих друзей-то не бывает. Так почему у тебя эти снимки? Уголки губ Алауди поползли вверх. — Поздравляю, Деймон, кажется, на ближайшее время ты нашел себе недорогое жилье. Всего лишь-то нужно будет убираться, сильно не нарушать дисциплину и помогать мне с расследованием. — С расследованием? Так ты детектив? Во-от оно что! Не из полиции, но активно ей помогаешь… А чего ты такой молодой-то? — А что, я должен быть восьмидесятилетним старпером? — Алауди продолжил свой путь, убрав фотографии и заметно воодушевившись. У него явно поднялось настроение. Ну а у Деймона-то как! — Просто ты примерно мой ровесник, а уже детектив. — Оливьеро помог устроиться, ничего сложного. Хочешь, тебя тоже устроим? Заодно нахлебничать у меня не будешь. — Нет уж, спасибо, я себе более презентабельную работу ищу. Алауди на последнее заявление хмыкнул. Все складывалось как нельзя удачно. Алауди… действительно добрая душа, черт возьми. Или все-таки за добротой скрывалось что-то еще? Деймону казалось, что таки есть что-то. Может быть, не очень важное, но есть. — Почему ты ушел из дома-то? — спросил тем вечером Алауди, делая очередной глоток пива. Они сидели вдвоем в зале и непринужденно пили, словно были знакомы уже сто лет. Впрочем, как успел заметить Деймон, Алауди был, в принципе, непринужденным в общении, а уж сам Деймон и подавно. Плюс алкоголь еще больше раскрепостил их. — Да блин, папка женился на одной сучке молодой. Второй раз. Моя-то настоящая мать умерла давно уже, я ее даже не помню, если честно. Но эта потаскуха, ну, на которой батя женился недавно, такая тварь вообще. Пришла и давай домом рулить. Серьезно, вообще все под себя подмяла. А отец-то как благосклонен к этому! Говорит, что ее педантичность, сука, поможет нашей семье, что дела в гору пойдут от этого. А я, нафиг, с этим мириться не хотел, возникал, возникал, и она в итоге заявила мне, что, мол, я сам в жизни нифига не заработал и бла-бла-бла. Ну и вот, в общем-то. Дали мне денег, как они сказали, на первое время, чтоб я типо совсем не сдох, а потом должен сам заработать… Конец. Или начало, хрен его знает. Ну вот чего ты ржешь-то?! Это так-то драма! Деймон готов был поклясться, что вот так вот пить в компании этого парня было самым лучшим времяпровождением за всю его сознательную жизнь. Никогда еще он не ощущал себя настолько живым, непринужденным, расслабленным. Точнее, он почти всегда был непринужденным и расслабленным, но впервые это было так приятно. Алауди… медленно учил его настоящей жизни, несознательно, конечно же. С каждым днем, прожитым под одной крышей, Деймон узнавал что-то новое и интересное. Хотя его отношение к уборке изрядно накаляло Деймона. Впрочем, он убираться-то не умел толком, поэтому все было вполне обоснованно. С горем пополам он выполнял первый пункт сделки, довольно-таки хорошо второй, ну а третий… ему и самому было это весьма интересно, хотя Алауди не часто подпускал его к работе. Сам ходил на расследования, еще и с утра пораньше, когда Деймон даже не думал просыпаться. И только спустя достаточное количество времени наконец началась их совместная деятельность. — И… всего-то? Мог бы взять меня с собой, — укоризненно прошептал Деймон, когда они сидели на диване и слушали записи на диктофоне. — Ты бы все испортил или мешался бы под ногами. Я собрал первичную информацию, показания каждого, теперь дело за обработкой. Раз уж ты некоторых подозреваемых хорошо знаешь, то сможешь вычислить ложь или несостыковки. Ну а я уже буду пытаться сложить полную картину из разных показаний. Первая запись прошла в полном молчании. Они так и сидели на одном месте, не шелохнувшись. Хотя Деймон очень хотел, он не мог сидеть на одном месте долго, просто выдержка и напряжение Алауди его усмиряли, что ли. Деймон иногда поглядывал на него, заинтересованный, меняется у него вообще лицо или нет. Или он только пьяный способен на эмоции? Деймон разглядывал его шею, линии лица, волосы. И это казалось ему намного интереснее, чем та брехня, которую нес его «почти друг». — Хватит на меня пялиться, — прошептал Алауди, чуть повернув голову, что их щеки слегка коснулись. И этот шепот показался Деймону чем-то… нереальным — по телу мгновенно пронеслись мурашки, а дыхание потяжелело, внизу живота приятно потянуло и захотелось прижаться еще ближе. Деймон не был гомофобом, даже более того — у него уже был опыт отношений с парнями, небольшой, но был. Он предпочитал девушек, конечно, но на тот момент его интересовал лишь Алауди. Когда запись кончилась, Алауди спросил, было ли что-то подозрительное в словах говорившего. Деймон вальяжно потянулся и положил одну руку на спинку дивана, таким образом почти обняв своего сожителя. — Не-а, этот парень вообще врать не умеет и не способен на что-либо плохое. Но я не говорю, что он непричастен. Его показания надо запомнить, этого придурка вполне мог кто-то развести. — Хорошо, включаю следующую. Далее была одна знакомая шлюшка. Ну не в явном виде шлюшка, но переспала она со многими знакомыми Деймона. Любила заигрывать, ой как любила. И с детективом не постеснялась — на записи были слышны довольно интимные фразочки с ее стороны. Деймон тихонько усмехался, слушая их диалог и снова украдкой поглядывая на Алауди. Его смешило то, что у этой дуры вообще не получалось соблазнить этого сурового детектива. Да, Алауди настолько суровый детектив, что даже на девушек не поглядывает. Или… может, он вообще на девушек не поглядывает? — Я тебе поражаюсь, детектив, — улыбнулся Деймон. — Она уже в открытую флиртует с тобой, а тебе хоть бы хны. — Флиртует? «Он даже не понял этого?!» — Эм… Ну как бы да. — Это было очень и очень… странно. Деймон широко улыбнулся, наклонившись чуть ниже. — Скажи, тебе она хоть немного понравилась? — Нет. — Но она же такая красивая. Богатая, милая, да и не глупая. — Меня она просто не заинтересовала. — Раз уж ОНА нет, то… Только не говори мне, что тебя вообще девушки не интересуют? Деймон наигранно удивлялся и шутил, на деле желая услышать как раз таки подтверждение этого. Алауди молчал, и… Его лицо слегка изменилось, совсем чуть-чуть, но достаточно для того, чтобы Деймон возликовал. Однако далее все его внимание было переключено. — Врет! — чуть ли не закричал он, повернув голову, когда услышал несколько ее сказанных фраз. — Она врет! — В чем именно? — встрепенулся Алауди. — Она сказала, что ездила проведать своего брата. Ее брат живет на другом конце мира, она чисто физически не могла проведать его менее чем за два часа. Да и… зачем ей это? Она сказала, что он приболел. Боже, да они никогда толком не общались друг с другом, чтобы вот так вот заботиться. — Ты уверен? — Да. — Точно? — Абсолютно! В это же мгновение раздался звонок в дверь. Алауди выключил диктофон и направился встречать гостя. А Деймон откинулся на спинку дивана, потянувшись. Далее в зал вошел Оливьеро, что изрядно удивило его. Впрочем, самого полицейского тоже заметно удивило присутствие Деймона. — А ты что тут делаешь? — оглядел он парня с ног до головы. — Это мой Ватсон, — сказал Алауди, проходя к столу и взяв бумаги из машинально протянутых рук Оливьеро. — Привет, Лестрейд! — улыбнулся Деймон, плюхнувшись на диван. Полицейский на это лишь как-то странно усмехнулся, вроде бы мягко, а вроде и совершенно безэмоционально. Далее Оливьеро и Алауди стали что-то заинтересованно обсуждать, а Деймон валялся на диване и наблюдал за ними. Ему не очень нравилось… то, что он был не совсем в теме. У них были заметно крепкие отношения, и это почему-то напрягало. А когда Оливьеро по-хозяйски начал теребить светлые волосы Алауди, Деймон не смог оторвать от сего милейшего процесса ненавистного взгляда. — А ты… — повернулся полицейский к нему, — бесплатно здесь живешь, что ли? И тут Деймон почувствовал себя очень ущербно. — Ну… — начал было он, но его перебил Алауди. — Он же королевич, ему работы простых смертных непрезентабельны. — Заткнись, — пробубнил Деймон. Эти двое… вдвоем… выглядели как-то высоко, а он представал чертовым лентяем. Хотя таким он и был, по сути. — Непрезентабельно? Хочешь профессию с высоким положением в обществе? — Ну, было бы неплохо, — выдавил он. В тот момент он был согласен стать и дворником, и уборщиком в зоопарке. — Хм, — неожиданно так призадумался Оливьеро, — профессором в университете не хочешь быть? — Что? — Нет, ну Деймон просто никак не ожидал, что этот допрос был с целью помощи, а не морали. — Престижный университет. Лучший в Италии. У меня там знакомый работает. Точнее, он вообще до ректора дослужился. И родственник собирается там работать, ваш ровесник кстати. Насколько знаю, у них есть ускоренные курсы педагогики, так что можешь быстренько прямо на деле обучиться. Официальных документов о завершении обучения не получишь, сам понимаешь, но работать тебя возьмут, если постараешься. Получать, может, будешь не очень, но зато статус обеспечен. А если поднапрячься и повысить квалификацию, то и получать станешь неплохо. — Там еще и в отделе кадров мой приятель, тоже поможет, — добавил Алауди, все так же сидя спиной к Деймону и что-то читая. — Кто? — поинтересовался Оливьеро. — Асари. — А, он, значит, пошел за Джотто?.. Дальше началось обсуждение чего-то непонятного для Деймона. Ему о-очень не нравилось быть не в теме. Ему не нравилось, что у Алауди с Оливьеро столько общих тем для разговора, столько общих воспоминаний и знакомых. — Что ж, я пойду, у меня еще много дел на сегодня запланировано, — глянув на часы, сказал Оливьеро. — Надеюсь, эти отчеты и показания тебе помогут в деле. — Конечно. Спасибо, Оливьеро. — Кстати, Джотто устраивает встречу. Не хочешь пойти? Джи будет, Асари, скорее всего, раз уж они там вместе с Джотто. Меня пригласили тоже, думаю, схожу. Лампо… сказал, что не пойдет, если ты пойдешь, — Оливьеро посмеялся. — Я его прихвачу с собой, пусть тоже пообщается со всеми. Послезавтра. Место знаешь. Пойдешь? — Думаю, да. А, — отвлекся Алауди от бумаг и повернул голову, — давай встретимся вдвоем чуть раньше, нужно кое-что обсудить. Вот тут Деймон вообще еле сдержался, чтобы что-либо не сделать или не сказать. — Хорошо, — улыбнулся Оливьеро, а затем глянул на Деймона. — Позже свяжемся по поводу твоей работы? Пока что у меня дел по горло. Как раз на этой встрече я поговорю и с Джотто, и с Асари. Договорились? Деймон кое-как заставил себя улыбнуться. Одновременно он чувствовал и благодарность, и ненависть. Ревность. Весь следующий день он придумывал, как бы не дать Алауди уйти на эту встречу. Силой заставлять — не вариант, обманом довольно-таки непросто, к тому же, на хороший план слишком мало времени и слишком много не тех мыслей. Идея стукнула бредовая, но хоть какая-то. Да и что уж говорить про бред идеи, если вообще сама эта ревность была бредовой?.. Деймон встал ни свет ни заря. Кое-как, с пятой попытки. Просто Алауди просыпался рано, и если он хотел остановить его, то нужно было действовать, когда тот еще спит. Деймон на цыпочках заходил в его комнату, стараясь не поднимать шуму и даже не дышать. Времени причесаться у него, конечно, не было, одеваться он тоже не стал, подумав, что, исполнив свою задумку, пойдет дальше смотреть сны, поэтому со стороны он наверняка выглядел очень нелепо — лохматый, в трусах и смешно крадущийся на цыпочках. А также с наручниками в руках. Да уж, на первый взгляд прицепить Алауди к кровати было плевовым делом, а вот в реальности… Деймон неуклюже стоял рядом, раздумывая, как бы максимально удачно проделать эту махинацию. Он переводил взгляд с наручников на кровать, а с нее на Алауди. И потом немного тормозил, думая о том, как тот безмятежно спит, как мило выглядит и т.д… Вообще, вчера Деймон постарался сделать так, чтобы Алауди уснул намного позже и не выспался, поэтому шанс на то, что спал он в тот момент крепко, был велик. Вздохнув поглубже, Деймон приступил к осуществлению своего нелепого плана. Вначале он прицепил наручники к передней спинке кровати, затем… было несколько неудобно, и он осторожно залез сверху, нависая над предметом своей некстати родившейся ревности. И тут его снова понесло. Только в этот раз объектом восхищения стали волосы. Деймон вспомнил, как Оливьеро теребил их, и ему захотелось тоже вплести свою руку в эти волосы. «Так, пристегни его для начала, а потом уже делай, что хочешь!» — встряхнул головой он и продолжил. Руки Алауди держал продольно вниз, что тоже было неудобно. Деймон о-очень осторожно взял его левую руку, неотрывно глядя на его лицо. Не проснулся — хорошо. Затем начал ее медленно приподнимать, поднося к передней спинке, где были прицеплены наручники, и все так же вглядываясь в лицо спящего. Оно немного дрогнуло, и Деймон запаниковал, стараясь ускориться насколько это было возможно. Но затем он встретился взглядом с проснувшимся Алауди, который, даже офигевая, умудрялся сохранять железное выражение лица. — Доброе утро, — криво улыбнулся Деймон, держа его руку в воздухе. — Ты что творишь? — Да так, — отпустив ее и поставив свой локоть рядом с лицом Алауди и подперев этой же рукой щеку, начал придуриваться он, приподняв брови, — решил обездвижить тебя, чтобы не вырывался, когда буду ублажать. — О как? — уголки губ Алауди поползли вверх, и Деймон почувствовал, что все внутри закипает. — Соблазнять меня решил? — Вы так проницательны, мой ненаглядный детектив. По сути, это были шутки, конечно же. Только в них была очень большая доля правды. Очень. Деймон был уверен, что Алауди решил ему подыграть и в скором времени уже начнет действовать серьезно, то бишь бить за то, что посмел холоп хозяина пристегивать. Но вот что странно… Подыгрывания продолжались, а шутил и издевался Алауди с очень правдоподобным выражением лица, что Деймону на какое-то мгновение поверилось… Он все же осмелился дотронуться до волос Алауди. Они были мягкими. Вплел руку глубже, продолжая неотрывно смотреть в его глаза. Становилось жарко и тревожно. Но если что, все можно было списать на шутку… Алауди одной рукой провел по торсу Деймона, и… начало сносить крышу. Он не понимал, шутка ли это или все происходит по-настоящему. Так хотелось верить в реальность происходящего. Волнение отдавалось в висках учащенным пульсом. Казалось, что в любой момент прилетит мощнейший удар в щеку, и мираж возбуждения развеется, но пока что… Деймон наклонился ниже, чувствуя, как сердце отбивает просто сумасшедший ритм. Он продолжал вглядываться в глаза Алауди, надеясь уловить в них ясность, ответы на свои вопросы, но не мог понять в них абсолютно ничего. Они также пристально вглядывались в лицо Деймона, что даже руки слегка начинали дрожать от этого. Деймон осторожно коснулся губ Алауди и закрыл глаза. Могло прилететь по голове. Можно было списать все на шутку. Хотелось верить в то, что все по-настоящему. Взаимно по-настоящему. Он осторожно приоткрыл губы Алауди своими и проник языком в его рот. Впервые было так волнительно, совсем по-другому, по-новому, необъяснимо. Деймон приоткрыл глаза, желая рассмотреть лицо Алауди, пока задевал своим языком его. Алауди тоже закрыл глаза и… начал отвечать. Не осталось никаких сомнений. Деймон резко прижался телом к Алауди, сжимая волосы в своей руке и углубляя поцелуй, проводя языком по небу, внутренней стороне щеки, зубам. Послышался телефонный звонок. Плевать. Деймон продолжал страстно целовать Алауди, так, как никогда и никого еще не целовал. Однако тот остановил их поцелуй, чуть оттолкнув Деймона. Они лежали с закрытыми глазами и сбивчиво дышали друг другу в губы. — Нужно ответить, — прошептал Алауди. Деймон совершенно не хотел этого, но одновременно был согласен. Все уже было прервано. Он отстранился и перевалился на бок, стал вглядываться в потолок, пытаясь собрать свои мысли. Не очень-то получалось. Звонил Оливьеро. — Не ходи к нему, а, — Деймон сам понимал, что это было так по-детски глупо. Он чувствовал себя по-идиотски. Но говорил то, что хотел сказать. Алауди прыснул от смеха. — Так вот для чего ты меня приковать решил, придурок. — Больше мне ничего не пришло в голову, — медленно закатил глаза тот. — Мог бы просто попросить. — И ты бы остался?! — Деймон шокировано повернул голову. — Нет, — тут же ответил Алауди, вставая с кровати, и начал одеваться. — Ну нормально вообще… — Да ты и наручниками меня не остановил бы. Поэтому простая просьба была самым нормальным вариантом, а то, что только что творилось… — Поцелуй был по-настоящему, — сказал Деймон, чувствуя, что волнуется как последняя девственница. Алауди на это лишь непонятно промычал и вышел за дверь. И как это понимать вообще? Он же не мог думать, что все понарошку. И подыгрывать так не мог… В такие моменты здравый смысл немного отступает, и на первый план выходят дебильные сомнения, самые бредовые мысли становятся истиной жизни, и сам веришь в полную ерунду. Вот и Деймон после мычания Алауди неслабо так приуныл. Впервые он вложил в поцелуй намного больше, чем раньше, — чувства… И когда их вот так вот беспардонно растоптали, он совсем расстроился. Да еще и ушел Алауди к этому Оливьеро… Днем в дверь кто-то позвонил, и Деймон без раздумий открыл ее, готовый сказать, что хозяин свалил, но на пороге оказались вовсе не знакомые Алауди. Это были люди отца Деймона. Забеспокоился, значит, папочка, соскучился… Сопротивляться не было смысла, да и желания тоже. Отец говорил, что пора возвращаться, что это стало хорошим уроком для всех, что теперь в семье будет идиллия и прочую ересь. Деймон остался дома, он действительно соскучился по нему и по своему отцу. Но… его все-таки тянуло назад к Алауди. Да и мачеха ужасно раздражала. Эта жизнь уже стала словно прожитым этапом, и больше не хотелось вертеться в ней, хотелось пить по вечерам в компании своего ненаглядного детектива. Хотелось просто жить с Алауди. И без разницы, взаимны его бОльшие, чем простая дружба, чувства или нет. Деймон не собирал вещи, уходя из дома, скорее, просто решил совершить прогулку, проведать Алауди, не больше. Дома его не оказалось, и где искать его, было неизвестно. Решено было направиться в участок, там хоть можно было поговорить с Оливьеро… Ну а что? Единственная зацепка, ибо парни даже телефонами не обменивались. Да Деймон даже фамилию Алауди не знал! Вот так вот и жили под одной крышей, называется... Когда он зашел в кабинет, Оливьеро был не один, он разговаривал с еще одним полицейским, тоже на взгляд ровесником Деймона. У него были красные волосы и странная татуировка на лице, из-за чего как полицейский он вообще не внушал доверия. Больше походил на какого-то зека. Хотя взгляд у него был хороший… — О, привет, — вопросительно покосился на вошедшего Оливьеро. — Что-то случилось? — Привет… Я… ищу Алауди. Не подскажешь, как с ним связаться? В этот момент зазвонил телефон, и Оливьеро начал с кем-то напряженно разговаривать. Затем встал из-за стола, прихватил какие-то бумаги и пошел на выход, бросив перед этим: — Джи, поговори с ним, я сейчас подойду. Другой полицейский протянул руку и представился Джи Арчери. Деймон пожал ее и ответно назвал свое имя, запнувшись на фамилии… Спейд. Само собой всплыло и тут же вырвалось. Деймон Спейд. Джи бегло оглядел его и кивнул. — Алауди сейчас уехал, чтобы допросить кое-кого в другом городе. Дата возвращения неизвестна, но не думаю, что это надолго. Могу дать его номер, если хочешь. — Давай, — похлопал глазами Деймон. Вот так вот просто едва знакомому человеку давать номер… Ну ладно, раз дают, то и бери, не вякай. Оливьеро вернулся и немного поболтал с Деймоном, мол, куда пропал так неожиданно и все в этом роде. А затем спросил: — Ты как?.. Профессором уже не хочешь быть? Я поговорил с ректором и парнем из отдела кадров, они готовы тебя взять. Или ты все, вернулся домой? — А знаешь что? — воодушевился тот. — Я хочу! Ему действительно хотелось вернуться в жизнь простых людей. Ему хотелось быть ближе к Алауди. Оливьеро улыбнулся и рассказал некоторые подробности, дал номера, адреса и тому подобное. — А еще вот что… — напрягся Деймон. — Моя настоящая фамилия… Не хочу, чтобы там все на меня пальцем тыкали… — ему не дали договорить. — Понимаю, — улыбнулся Оливьеро. — Можно подделать документы. Точнее, вообще создать новые. Я думаю, что тебе совсем придется отказаться от прошлой жизни, если пойдешь в профессоры. Как, согласен? — Я… подумаю… — нахмурился Деймон. — Подумай. Если что, можешь связаться с Джи, он как раз по части документации. Можно оформить тебя. Деймона только удивляло, что этот Джи совершенно спокойно слушал их, совсем не удивляясь другой фамилии и не любопытствуя, какой именно. Ну и ладно, нормальный понимающий мужик… В тот же вечер Деймон позвонил Алауди. Поговорили они так, словно ничего не было, совсем ничего: ни этого короткого расставания без слов, ни поцелуя. Но Деймон был рад услышать голос Алауди, услышать его как всегда странные шуточки и издевки тихим, спокойным голосом. После этого он решил окончательно, что теперь он Деймон Спейд. Он сказал отцу, что новая жизнь привлекла его намного больше, сказал, что сам всего добьется в жизни, но навещать семью будет. Отец задумчиво покивал головой и улыбнулся. Жить было все так же негде, пока Алауди не возвращался, но ректор и этот Асари из отдела кадров сказали, что жить можно БЕСПЛАТНО в общежитии для профессоров. Откуда такая доброта?! Деймон ничего понять не мог. Когда мир стал таким добрым, черт возьми?! После того, как начались курсы, жизнь завертелась как в колесе. Свободного времени практически не было. На то они и ускоренные, эти курсы. С Алауди они так и не виделись, Деймон даже не знал, вернулся он вообще или нет. Странно все это было. Он-то думал, что сдохнет от тоски по своему детективу, но, видимо, курсы и практика занимали практически все мысли, что не было времени на тоску. Иногда, конечно, было… Деймон в такие минуты просто сидел и думал о том, почему все выходило так странно. Вроде бы он хотел стать ближе к Алауди, а в итоге еще больше отдалился. Увиделись они, когда Деймон уже потерял надежду на встречу. Хотя обстоятельства были не самыми лучшими… Первая его пара с настоящими детишками. Он и так нервничал неслабо, а стоило увидеть Алауди, стоящего в конце аудитории в своем излюбленном плаще, как мысли сбились окончательно. Дети болтали вслух, совсем его не слушая, оценивающая комиссия разочарованно сидела, поджав губы, сам он вечно сбивался, постоянно глядя в конец аудитории. Вердикт комиссии — повторные курсы. Ну хоть совсем не напнули вон. Да и стоило это встречи с Алауди. — Ну ты и лох, Спейд, — подошел в конце пары к нему детектив. Деймон повернулся, глядя ему в глаза, чувствуя, что прямо сейчас бросится его обнимать. Один взгляд — и все внутри взбудоражилось, как будто обострились все чувства. — Знаешь о моей новой фамилии? — всего лишь-то спросил он хрипло, несмотря на кучу вертящихся мыслей. — Я все о тебе знаю, я же детектив, — сказал Алауди, проходя вперед. — Пошли, выпьем. И снова как будто совсем ничего не произошло, как будто они еще вчера виделись. Впрочем, достаточно вспомнить их первую встречу и понять, что неловкости у них в общении практически не бывает, несмотря ни на что. Правда, тему с поцелуем так и не поднимали. До определенного времени. Дело Алауди раскрыл на ура. И не без помощи «Ватсона», в общем-то — ложь той девчонки сыграла колоссальную роль в раскрытии дела. Они сидели в каком-то баре за низким столом и понемногу выпивали, болтая о том, о сем. — Пойдешь ко мне жить снова? — спросил вдруг Алауди, и Деймон почувствовал, что его сейчас разорвет от счастья. Он улыбнулся, подперев щеку рукой. — Не боишься жить с таким извращенцем, как я? — Я спрячу все наручники, так что пристегивать меня не получится, а следовательно, извращенствам твоим не быть воплощенными в жизнь. — Как будто я только наручниками ограничиваюсь, — игриво задел он его ногу под столом. — Как удача ко мне расположена! Моя цель сама зовет меня к себе в логово, подумать только. — Кто еще чья цель? — улыбнулся Алауди. — А если серьезно… — выпрямился Деймон, — я, честно… — его охватило волнение, — очень скучал по тебе, по жизни с тобой. Никогда бы не подумал, что смогу так привязаться к кому-то. — Алауди не мигая смотрел ему в глаза и слушал. — Мне тебя не хватало. И… Тот поцелуй был для меня настоящим, как и сейчас — я не шучу, ни капли. И ты… пожалуйста, тоже не шути, ладно? Иначе спровоцируешь, и я не смогу сдержаться. Деймон чувствовал легкую дрожь, но твердо смотрел на Алауди, пытаясь в очередной раз разгадать его эмоции. Он молчал. Затем опустил взгляд, выпил залпом еще одну рюмку и откинулся к спинке стула. — Я тоже не шучу. Тот поцелуй не был шуткой и с моей стороны. Ту ночь Деймон забыть не смог бы никогда. Он никогда не был так счастлив. Все эти ласки, до этого казавшиеся какой-то дурацкой ерундой и романтичной глупостью, стали чем-то важным, а объятия и поцелуи — необходимостью, они вызывали столько наслаждения и блаженства. А далее… Как-то раз Деймон совершенно случайно столкнулся с едва ли знакомым человеком — помощником Оливьеро, Лампо. Причем, именно столкнулся, что тот аж еле устоял на ногах, а взятые им бумаги взмыли вверх, разлетевшись по земле. — Упс, сори, Джованни, — поднял ладони вверх Спейд и начал собирать упавшие вещи. И тут… — Это еще что?! Среди завалявшихся бумаг была пожухлая фотография ребенка. Деймон был уверен — Алауди. Но он был… в платьишке?! — Хе, что скажешь? — протянул Лампо. — Неплохой компромат, да? Можешь взять и отдать в издательство, а то, если это сделаю я, меня не простит Оливьеро. — Я правильно понимаю: это Алауди?! — почти заорал Деймон, еле сдерживая смех. Хотя больше шок. — Да-да. Так-то у меня этого не должно быть… Не говори ему, что видел, ладно? — поник тот. Спейд не понимал, он действительно ненавидит Алауди или все-таки делает вид. — Ну уж нет, такую находку просто забыть?! В издательство тащить не буду, но себе на память оставлю. И его пошантажирую на что-нибудь, — улыбнулся Деймон. Вот только… Деймон надеялся, что его ненаглядный детектив, увидев сию фотографию, вспыхнет как рак, а потом начнутся догонялки на выживание по их квартирке, но нет, ничего подобного. Лицо Алауди резко похолодело, его взгляд стал надменным и тут же вымел весь энтузиазм веселого Спейда. — Откуда это у тебя? — очень серьезно со слышимыми нотками злости спросил он. Деймон не умел толком различать его интонации, но в этот раз готов был поклясться, что здесь замешано нечто очень важное. Молчание. Спейд решил, что эту неловкость все же стоит развеять. — Да ладно тебе, чего так напрягся-то? Я никому не расскажу, — улыбнулся он, подойдя ближе. — Можем даже поиграть в ролевухи. Он еле сдержался, чтоб не заржать. На самом деле, переодевания его пока что не очень-то прельщали, вполне было достаточно обычных ночей. Да и все-таки его веселило уже одно представления того, как Алауди выглядит в платье. — Хотя… ты маленький очень похож был на девчонку, а сейчас, наверное, будешь как придурок… Ему не дали продолжить, вырвав фотографию из рук. — Еще есть фотографии? — холодно спросил Алауди. По его тону можно было понять, что продолжать разговор на эту тему он не собирается. — Нет. Слушай… — Деймон перестал по-глупому улыбаться. Все равно наслаждения от этих шуточек не было никакого. — Это что-то серьезное? Ты можешь мне рассказать. — Забудь об этом и никогда не вспоминай, — сверкнул глазами тот. — Даже не заводи разговор на эту тему, иначе даже не думай связываться со мной. Ясно? Вот это было очень и очень неожиданно. Деймон почувствовал себя оскорбленным. — Чего ты так реагируешь? — его голос тоже стал более грозным. — У меня же нет каких-то злых намерений. Я всего лишь шучу. — У тебя идиотские шутки, — на полном серьезе сказал Алауди, глядя ему в глаза, и пройдя мимо. — Вот значит как? — хмыкнул Деймон, чувствуя поднявшуюся злость. Практически весь день они не разговаривали, а затем Алауди молча куда-то свалил. Причем с таким видом, словно не хотел находиться в одной компании с Деймоном. Какая-то глупая ссора, совсем уж глупая, но раздражало. Очень. Алауди долго не возвращался. В итоге Спейд пошел на его поиски, не имея ни малейшего представления, где его искать. Точнее, была одна идея… Самая нежелательная… Оливьеро. Полицейский участок уже был закрыт, но свет в некоторых окнах горел — кто-то еще работал, разбирал важные дела или присматривал за обезьянником. Охранник не пускал Деймона, но тут удача повернулась к нему лицом. — Спейд? Чего тут забыл? — послышался знакомый голос, и к ним подошел довольно известный сотрудник. Охранник тут же кивнул ему. — О, Лоренцо! Скажи, чтоб меня пропустили, а! — Я Джи, — слегка нахмурился полицейский с татуировкой на лице. — А что тебе нужно? — Э… Алауди… — Деймон понял, что несет бред. Алауди не работал в полиции, а то, что он у Оливьеро, было просто предположением. Нужно было врать что-нибудь про Оливьеро, вот тупень! — А, проходи, он у Оливьеро, — подтвердил-таки самую нежелательную теорию Джи и направился к выходу. Вот тут Деймон почувствовал небывалое негодование. Он стремительно направился к кабинету, однако, не дойдя до него, увидел, что дверь открывается, и оттуда как раз виднеется знакомая макушка и знакомый плащ. Тело словно оцепенело. Вокруг никого не было и царило безмолвие. — А, подожди, Алауди, — послышался голос Оливьеро. — Мне только что сообщили, что он сейчас в Египте. Алауди молча смотрел на Оливьеро, а Деймон наблюдал за ним через приоткрытую дверь. — Я поеду туда. Я обязан. А ты… Я пойму, если ты захочешь остаться… — начал Оливьеро, но Алауди резко его перебил. — Нет, я хочу пойти за тобой. Ты знаешь, что я благодарен тебе за все, и я тоже чувствую себя обязанным отправиться туда. Просто… — он опустил взгляд. Деймон чувствовал напряжение. Молчание висело уже непозволительно долго. — Поедем со мной, Алауди, — разорвал наконец тишину Оливьеро. Его голос был решительным, чуть ли не приказным, но одновременно в нем чувствовалась мягкость. — Я готов пойти за тобой куда угодно, — закрыв глаза, ответил тот. Деймон ощутил опустошение. В этот раз пристегивать наручниками к кровати было бы бессмысленно, просьбы тоже вряд ли сыграли бы какую-то роль. Да и… не хотелось уже просить, не хотелось после такого даже разговаривать. — Рейс послезавтра. В два часа. Я буду в аэропорту. Алауди кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. Несколько секунд он продолжал стоять, глядя в пол. Затем вздохнул и направился к выходу, но тут увидел Деймона. — Пойдешь за ним куда угодно? Даже со мной не поговорил и сразу дал согласие. Как будто я пустое место. Если бы Алауди спросил, поговорил, то Деймон бы не возникал, наверное, но он уже согласился. Значит, мнение Деймона его не волновало. — Это важно, — все, что сказал Алауди. — Ну и отлично, — хмыкнул Спейд, развернувшись. Эту и последующую ночь он кантовался в отеле. Его только раздражала собственная слабость. Алауди не звонил, чтобы попрощаться, не искал его, и это бесило. Уезжал ли он навсегда или на несколько дней? В чем важность этой поездки? Множество вопросов не давали покоя. Спейд пытался их отодвинуть на второй план, убеждая себя — сдался ему этот детектив вообще! Но тут же сам понимал, что нужен, черт возьми, нужен. Только гордость и злость не давали и шагу ступить по направлению к их общему дому. В день отлета утром он зашел в тот бар, где они вместе с Алауди сидели после его первой и очень неудачной пары. Деймон сел не за столик, а подошел к барной стойке, заказав себе какого-то алкоголя. — О, и ты здесь, — услышал он знакомый голос и, повернувшись, неслабо удивился. — Лоренцо? — Я Джи, сколько можно повторять? — Арчери облокотился о стойку. — Прости-прости, у меня память на имена не очень. Ты чего тут с утра пораньше? Выглядел Джи вполне неплохо, но заметно было, что выпил. И язык у него некстати (или все же нет?) был очень развязанным. Они уселись за столик подальше и начали вместе пить. — И все-таки… что стало причиной твоей пьянки? — удивленно косился Деймон. Ему даже самому пить расхотелось. — Да вот… уезжают же они, — выпив рюмку, нахмурился Джи. — Скучать буду. — Навсегда, что ли? — Да, вроде бы. Оливьеро точно, ему предложили там остаться, а Алауди… Ну он же частный детектив, вообще, мог бы и не ехать, по сути, просто… Он за Оливьеро пойдет куда угодно. — Ага, слышал уже, — Деймон почувствовал опустошение и одновременно злость и залпом осушил рюмку. — Я бы тоже пошел за ним, но у меня здесь работа, официально же все. Оливьеро — благородный человек. Мы все ему благодарны. Своими жизнями обязаны. — И что он такого сделал? Пристроил вас всех на работу? — флегматично покосился Деймон. — Он нам жизнь дал. Свободу. Счастье. Тебе тоже спасибо. Я, вообще, не особо благодарен, но Алауди… Для него вы двое… — разобрать его речь уже становилось немного тяжело. — Точнее, твой отец. — Чего? Мой отец? — Деймон подозрительно прищурился. Джи глубоко вздохнул. — Ты же не в курсе, да? — он достал сигареты и закурил. — Мы все уважаем твоего отца, благодарны ему. Особенно Алауди благодарен. Джотто выпустился раньше, а Асари был в другом отделении, у них там более-менее еще было. Лампо слишком мелким был, вряд ли вообще помнит. А мы с Алауди… На самом деле, он все на себя брал, ему больше всего доставалось, поэтому он благодарен твоей семье намного больше остальных. — Ты можешь нормально объяснить? — Деймон напрягся. Что все это значило? — Слышал про детский дом «Рассвет»? — Да. Его закрыли лет шесть-семь назад, когда выяснилось, что там заведует какой-то педофил… Только не говори мне, что!.. — Да-да, мы все оттуда, — он выпустил дым. Деймон в шоке пялился на него. Он знал о том происшествии буквально самую малость. — Оливьеро разоблачил эту суку, но он скрылся. С нами не знали, что делать, а потом, к счастью, твой отец пожертвовал кучу денег на спонсирование. Джотто, пробившийся в люди, помогал Асари, а Оливьеро взял к себе Лампо и старался присматривать за мной с Алауди, так как нам больше всего досталось от этой гниды. Потом пристроил у себя, но Алауди решил стать детективом. По сути, главной его целью было найти того педофила-заведующего. И вот, он объявился в Египте недавно. Оливьеро таким образом будет продолжать незаконченное дело, а Алауди сводить личные счеты. — Личные счеты? — Деймон был в шоке. — Над ним сильно издевались?.. — Больше всех. Видишь мое лицо? — он убрал пряди волос с правой стороны лица. — Думаешь, это татуировки?.. Я тебе скажу, что Алауди почти все брал на себя. Ему доставалось намного больше. Эта сука… Деймон не стал дослушивать и быстрее рванул прочь. В аэропорт. Еще не было поздно извиниться за все и… Им овладел такой шок после услышанного. Пусть он и не дослушал рассказ до конца, пусть все было рассказано так спонтанно и непоследовательно, сложить все в целостную картину не составляло труда. Теперь понятно, почему Алауди при встрече уже знал, кто такой Деймон, почему настаивал на том, чтобы его не брали в обезьянник, что он не наркоман… Понятно стало чрезмерно доброе отношение Джотто и этого Асари, они же тоже были детдомовцами. А та фотография… Нетрудно было догадаться, что это снимок издевательств того ублюдка над Алауди. И его реакция была более чем нормальной, а Деймон повел себя как последняя скотина. Лампо был слишком мал, чтобы знать об этом всем, а потому и не понимал, откуда та фотография. Все встало на свои места. Деймон со всех ног бежал в аэропорт. Он опаздывал. Очень сильно. Знал, что остановить Алауди вряд ли сможет, но хотя бы извиниться нужно было, чтобы не расставаться вот так, с недомолвками и непониманием. Посадка на рейс уже закончилась. Деймон рванул к самолету через регистрационную лавку, через все барьеры и службы — поднял всех присутствующих на уши. Охранники гнались за чокнутым парнем чуть ли не целой сворой. Взлетный трап уже был убран. Деймон перепрыгнул через стоящие барьеры. — Ты спятил, парень?! — слышал он вслед. Действительно спятил, никак иначе. Охранники наконец настигли его и повалили на землю, когда он уже успел выбежать на взлетную полосу. Его придавили лицом к земле, заломили руки. Шуму он наделал достаточно. Об этом писали в газетах, показывали по телевидению, но отец помог относительно замять это дело. Джи тоже посодействовал в этом. Но с Алауди Деймон так и не увиделся. *** — Мда… Джи говорил, что ты с ума сошел немного, но я не ожидал, чтоб настолько. — Да пошел ты вообще! Ты, блин, знаешь, что я чувствовал?! И что сейчас чувствую?! Я тебя придушить хочу! Какого хрена ты стоишь с таким спокойным лицом?! Деймон не мог усмирить нахлынувшие эмоции спустя столько времени после их разлуки, когда Алауди просто внезапно пришел к нему на лекцию. Вот просто без слов взял и пришел. Свалил без слов, привалил без слов. За это его даже убить было мало. — Ладно, прости. Я хотел с тобой попрощаться хотя бы, но внезапно много всего накинулось, — сказал он, затушив сигарету. — Жаль, что я не увидел, как ты там носился в аэропорту. — Как думаешь, сколько секунд ты протянешь без воздуха, а?! — еле сдерживал себя Деймон. — Ну минуту протяну, думаю. — Отлично, — чуть ли не выкрикнул ему в лицо Деймон и сжал со всей силы в объятиях. Он уже почти перестал надеяться на встречу, решив оставить всю эту историю в прошлом, в его безбашенной юности. И сейчас немного не верил в реальность происходящего. Казалось, что вот-вот он откроет глаза и поймет, что это игры его подсознания. Но нет… вот он, его Алауди, его запах, его мягкие волосы. Рядом. — Думаю, я и больше минуты протяну, — сказал Алауди и обнял Деймона в ответ. Еще много всего нужно было обсудить, много о чем поговорить, но… пока что нужно было задушить Алауди в объятиях, а остальное подождет. На остальное у них еще куча времени впереди. Ведь их встречи обычно проходили так, словно ничего такого между ними и не случалось, да?