С переменным успехом

— Ты что, уже все? Данте оторвался от поцелуя, окидывая Вергилия насмешливым, но теплым взглядом. — Заткнись, Данте. — Я едва тебя коснулся, — Данте отстранился еще сильнее, как будто хотел взглянуть, хотя и так все было ясно. Вергилий шикнул и схватил его за плечо, притягивая к себе ближе. — Заткнись, Данте, — повторил он, повысив голос, и Данте увидел, как его щеки лихорадочно порозовели. Это его развеселило. И отчего-то немного умилило. — Не злись, — попросил Данте в ответ и поцеловал его, снова кладя ладонь на горячее напряженное бедро и оглаживая вверх-вниз. Вергилий оказался таким чувствительным, и вскрыть его броню из холодности и безучастности оказалось проще простого. Достаточно было раздеть его, зацеловать бледные губы до того момента, что они покраснеют и слегка припухнут, и неторопливо обласкать ладонями бедра и грудь. Данте нравилось. Ему нравилось наблюдать за тем, как легко плавился его старший брат, который обычно был просто собранностью во плоти. Это в каком-то смысле даже тешило самолюбие, ведь Вергилий так реагировал на его руки. Ведь Вергилий никому другому никогда не позволит коснуться себя вот так. — Ложись, — шепнул Данте, легонько надавив ему на грудь, и Вергилий послушно улегся обратно на кровать, на мягкие подушки. Данте хотел, чтобы ему было так комфортно, как это только возможно. Иначе Вергилий напрягался и прятался в своей раковине из тревог. Данте остался сидеть между его ног. Вергилий и правда кончил, запачкав живот, но его член все еще был напряжен. Весь он был напряжен и смущен из-за того, как отреагировало его собственное тело. Данте нужно было как можно скорее исправить это. У Вергилия было два состояния: либо его невозможно было довести до оргазма из-за его постоянного напряжения и ожидания чего-то плохого, либо он кончал от любого неосторожного прикосновения. Второе бывало реже и удержать это состояние так, чтобы оно не перетекло в первое, было тоже сложно. Данте справлялся с переменным успехом. Он погладил тазовые косточки бедер, у Вергилия они проступали довольно заметно. Они были близнецами и комплекции у них почти одинаковые, но Вергилий немного посуше. Данте нравилось подмечать эти незначительные различия на телах и в то же время они как-то… почти пугали его. Вергилий в ответ на прикосновение вздохнул и закрыл глаза, приоткрывая губы. Дышал он ртом, негромко и медленно. Глубоко. Данте следил за тем, как поднимается и опускается его грудь с напряженными сосками, и все гладил и гладил, стараясь расслабить. — Я не собираюсь тебя потрошить, знаешь, — обронил Данте, и Вергилий взглянул на него недовольно из-под ресниц. — Так что можешь расслабиться. — Данте, — угрожающе, почти шипя, — если ты не замолчишь, я уйду. Данте усмехнулся и замолчал, заняв свой рот более интересными вещами.