Неожиданное знакомство

Все вернувшиеся с курилки шиноби, помимо Сасори, крайне заинтригованно рассматривали Наруто, сосредоточенно читающего письмо, которое было доставлено ему несколькими минутами ранее из Конохи. В этом отчете Шикамару излагал все возможные способы перевода воскресшего шиноби-отступника из одной деревни в другую так, чтобы это не спровоцировало политический конфликт. Конечно, помимо этого, Нара не упустил возможности высказать свое личное недовольство по поводу этого абсолютно глупого и нецелесообразного действия. — Ну, насколько все плохо? — Итачи в нетерпении оторвал Хокаге от чтения. Учиха все это время не мог спокойно усидеть на месте, то и дело нервно постукивая пальцами по подлокотнику кожаного дивана — единственный очевидный признак нервозности, который порой проявляет Итачи. Сидевший рядом с ним Дейдара устало закатил глаза: даже он сам не был настолько обеспокоен вопросом своего внезапного переезда. — Так-с, думаю, брань Шикамару стоит пропустить. Он, мягко говоря, ужасно недоволен тем, что я хочу перевести в Коноху шиноби-отступника, бывшего члена Акацуки, так еще из Камня, с которым у нас всегда были довольно натянутые отношения. Однако парочка вариантов все же имеется. Итачи облегченно выдохнул, а Саске, в свою очередь, наоборот, напрягся. — Перейти в другую деревню можно лишь с разрешения обеих сторон, а именно, каге деревень, — начал вслух зачитывать Наруто, — причина перевода должна быть весомая: политическое убежище, особые заслуги перед конкретной деревней, или наличие близких родственников в деревне, в которую осуществляется перевод. Политическое убежище мы предоставить не можем — на это нет веской причины, а без причины, опять же, может встать вопрос конфликта с Камнем, что нам уж точно не нужно. Заслуги перед деревней… с этим все еще сложнее, единственная заслуга подрывника перед Конохой в том, что он десять лет назад до нее не добрался. Остается только наличие родственников. Ну что ж, вся надежда на твою родословную. — Какую родословную? — разочарованно прыснул Дейдара. — Мои родители мертвы, и, в любом случае, они оба происходили из Камня или близлежащих поселений, точно не помню. — Может быть, есть дальние родственники? Как-нибудь притянем по родословной их… — предположил Наруто. — Даже если и есть, о них ничего не известно, я с детства жил один, так что здесь ничего не накопаешь. — буднично, однако с нотками разочарования в голосе, произнес Дейдара. Сарада с удивлением отметила для себя, что он на редкость спокойно говорит о родителях, которых, судя по всему, потерял в очень раннем возрасте. На несколько минут повисла настороженная тишина, все пытались обдумать, какое решение можно найти в этой непростой ситуации. Даже Саске устроил активный мозговой штурм, так как ранее Итачи ему выдвинул жесткий ультиматум — в деревню либо с Дейдарой, либо никак. Учиха ручался взять всю ответственность за бесконтрольное искусство подрывника на себя. К тому же, Саске все же хотел, чтобы парень Итачи остался вместе с ними в деревне, хоть этого старался и не афишировать. Ведь для его брата Дейдара — точно такая же семья, как и Саске, и Сарада. — А что, если, — лицо куноичи внезапно засияло, будто в голову наконец пришло долгожданное решение, — выход из этой ситуации намного более простой, чем мы думаем. Если родственников в Конохе нет, можно их легко завести. — О чем ты, даттебайо? — обернулся на девушку Наруто. Однако судя по напуганным лицам Учих, они уже поняли, о чем так загадочно говорит девушка. Дейдара тоже непонимающе обернулся сначала на Сараду, затем вновь на Итачи. Однако, поймав на себе внимательный и какой-то особенный взгляд парня, он тоже быстро все понял. Итачи будто колебался несколько секунд, а затем его лицо все же озарилось, будто он наконец мысленно принял какое-то сложное для себя решение. — Завести родственников?.. — еще раз с сомнением озвучил информацию подрывник, а затем ошарашенно заглянул в заблестевшие глаза брюнета и отчаянно запротестовал, — нет, нет, нет, никогда в жизни. Я так не опущусь. Хорошо зная, что почти никакие серьезные перемены в жизни Дейдара не признает без возмущений, Итачи лишь улыбнулся: — А куда ты денешься теперь? — Да чтобы я стал… фу, никогда. Я никогда в жизни не буду носить твою отвратную фамилию. — подрывник сам не до конца понимал, хочет ли он этого. С одной стороны здесь гордость и вечная ненависть к клану Учиха, а с другой — Итачи и новая жизнь. — Погодите-ка, я тоже сейчас малость озадачен, — с недоверием проговорил Саске, — пускать этого человека в наш клан, Наруто, других вариантов точно нет? К большому сожалению друга, Узумаки лишь отрывисто махнул головой. В отличие от вновь ошарашенного Саске, он находил этот важный момент невероятно милым, в голове сразу всплывало теплое воспоминание о собственном предложении Хинате. Блондин невольно расплылся в улыбке, с интересом наблюдая за происходящим. — Дей, подумай сейчас серьезно. — начал Итачи, после чего резко поднялся с диванчика и подошел к пустому рабочему столу Орочимару. Порывшись немного в заваленных различным лабораторным хламом ящиках, Учиха без труда нашел небольшой, но достаточно подходящий предмет — стальную круглую гайку с редкой резьбой, которая, на вид, идеально сходилась по размеру. Итачи нервно покрутил ее в руках, после чего отрывисто развернулся, будто все еще не до конца решаясь, немного смущенно сел на колено перед немало удивленным всем происходящим Дейдарой, и твердо проговорил: — Ты женишься на мне? Саске от неожиданности вздрогнул, Сарада тихо и радостно хлопнула в ладоши, а Наруто все больше расплывался в искренней теплой улыбке. Секунду поколебавшись, Дейдара ничего не ответил, однако все же медленно протянул Итачи правую руку, которая покрылась мелкой неконтролируемой дрожью, как только Учиха коснулся ее. Игнорируя особенности ладоней парня, Итачи аккуратно надел на его палец холодную металлическую деталь, которая, на удивление, хорошо подошла, даже оказалась в диаметре чуть больше тонких пальцев подрывника. — Извини уж, что мы без кольца, но ситуация позволяет. К тому же, я знаю, как ты не любишь все эти сопли… — едва заметно улыбнулся Итачи, заглядывая в большие синие глаза напротив, однако Дейдара оборвал его объяснения коротким жадным поцелуем. Блондин нежно обнял Учиху за шею, однако спустя минуту немного отстранился, будто постыдившись собственных внезапно нахлынувших эмоций, и лишь проговорил: — Это просто расписка в документе, не больше, хм. — Да? А по твоему раскрасневшемуся лицу так и не скажешь. — усмехнулся Итачи. — Да иди ты, Учиха. — отмахнулся блондин, однако все же крепче обвил руками широкие плечи брюнета. — Дейдара Учиха, как звучит хорошо, да, Саске? — саркастично рассмеялся Наруто, поворачиваясь к другу. Мужчина в ответ едва заметно скривился, однако явного недовольства вслух не высказал, не желая портить брату столь важный для него момент. — Это так мило, — улыбнулась Сарада, — и теперь проблема решена. — Да, нам осталось лишь получить согласие каге деревень и старших родственников, если таковые имеются, — отчеканил Узумаки, — разрешение Хокаге у вас уже есть, с Куроцучи я поговорю, со стороны подрывника родственников нет, значит, остался только ты, Саске. Мужчина немного помялся, однако, заметив, как теперь по-настоящему засветились глаза его брата, все же тихо проговорил: — Хорошо, я даю свое согласие на то, что… Дейдара станет частью клана. Боже, никогда бы не подумал, что скажу такой ужас. — Спасибо, Саске. — улыбнулся Итачи, аккуратно выпутываясь из цепких объятий блондина.

***

Все шиноби были наконец в сборе, каждый пребывал в своем особенном настроении, для кого-то предстоящий недолгий путь до Конохи означал новую жизнь, для кого-то — новых товарищей, а для кого-то — утрату последних надежд. Мицуки, в свою очередь, попросил разрешения остаться на пару лишних дней в логове Орочимару, не желая столь скоро покидать это специфическое место, которое ему приходилось называть «домом». Пребывающий в приподнятом расположении духа Хокаге, конечно, не смог отказать юному змею. Наруто в целом больше не пугали мысли о предстоящей работе с документами и невыносимо долгих переговорах с каге, он был невероятно счастлив, ведь его лучший друг наконец обрел спокойствие — теперь его семья стала чуть ли не в два раза больше. Сакура, узнав о прибавлении к клану, тоже от всей души обрадовалась и поддержала Итачи. Однако, несмотря на столь внезапные интересные новости, ее все еще не покидали мысли, что эти последние несколько часов, когда они все вместе, означают лично для нее последний шаг к расставанию с прошлым. — Вы еще не отбыли? — почти на выходе нагнал их Орочимару. — Какая удача. Есть еще кое-что, что не дает мне покоя. — Что опять? — раздраженно выдохнул Саске. — Глаз твоего брата, Саске-кун. Мой эксперимент все же прошел не идеально… Почему тело, например, Сасори восстановилось из мелкой крупицы в полностью завершенное свое состояние, когда как один глаз Итачи все еще слеп? Можно я последний раз проверю твои глаза? — змей с азартом приблизился к Учихе, который нехотя все же позволил ему прикоснуться к своему лицу. — Кстати, поздравляю со свадьбой, — проговорил Орочимару, внимательно осматривая покрытый белой пеленой ослепший глаз, — не ожидал я, конечно, что у вас до такого дойдет, однако вы люди молодые, а дело хорошее. Не зря, все-таки, я все это провернул, не так ли? — Долго ты еще меня рассматривать будешь? — огрызнулся Итачи, однако теперь уже без прежней злобы в голосе. Через несколько мгновений змей наконец отстранился и задумчиво проговорил: — Мда, ничего аномального я не нашел. Этому есть только одно логическое объяснение: по всей видимости, глаз, однажды отнятый техникой Изанами, восстановлению не подлежит даже при помощи сильнейшего воскрешения. Бог Смерти не отдает глаза. Весьма интересное наблюдение, надо будет запомнить. — ядовито усмехнулся санин. — Орочимару, еще один такой фокус и у тебя будут действительно серьезные проблемы, даттебайо. — угрожающе протянул Наруто. — Понял, понял, — наигранно разочаровался мужчина, — не дают дорогу развитию науки… — Я и без глаза проживу прекрасно, — проговорил Итачи в ответ на обеспокоенные взгляды остальных Учих, — тем более, шиноби я быть не собираюсь. В моих силах больше нет нужды, они приносят лишь боль. Единственное, где я буду применять дзюцу — тренировки с племянницей, ведь тебе еще многому предстоит научиться, Сарада. Глаза девушки засветились искорками предвкушения и радости. Несмотря на то, что отец все еще открыто демонстрирует свое беспокойство по поводу предрасположенности Сарады, девушка уверена, что она непременно еще удивит его своими способностями. — Кстати, Дейдара, — начал Наруто, когда они уже распрощались с Орочимару и по длинному, но уже хорошо знакомому тоннелю направлялись к выходу из убежища, — ты чем планируешь заниматься в деревне? Шиноби вам с Итачи, в любом случае, не стать, максимум, возможно, через несколько лет, когда в вас перестанут видеть очевидную угрозу деревне, даттебайо. — Я буду заниматься своим искусством. Теперь, когда работа в Акацуки меня больше не сковывает, я смогу истинно раскрыть потенциал своих шедевров. Тем более, вот этот придурок, который уже стал искрой пылающего огня моего вдохновения, все время будет находиться где-то рядом и бесить меня в два раза чаще, так что мои работы заиграют новыми, гениальными красками, хм. — вдохновенно проговорил Дейдара. — Коноху взрывать нельзя. — строго отозвался Саске. — И дом тоже. — кивнула мужу Сакура. — Дейдара-семпай, а ты слышал когда-нибудь про фейерверки? — в голову младшей Учихи вновь пришла идея, как можно безопасным способом занять подрывника. — Слышал, но никогда не видел, хм. А что? — Когда доберемся домой, я тебе покажу. У нас в Конохе есть целое огромное производство пиротехники. Возможно, тебе понравится… — Посмотрим. — задумчиво проговорил Дейдара, не придавая этой странной идее особого внимания.

***

С момента нашумевшего возвращения бывших членов сильнейшей преступной организации прошло около месяца. Суматоха вокруг восставших начала потихоньку убывать. Наруто, как и обещал, поговорил со всеми каге — переговоры шли на протяжении двух недель, учитывая специфику каждого воскресшего шиноби. С Мизукаге и Райкаге особых проблем не возникло, они относительно быстро согласились с идеей Наруто дать сильнейшим шиноби своего времени шанс на вторую жизнь, но под пристальным наблюдением со стороны властей, конечно же. Однако Казекаге, узнав новость о возвращении жестокого гения, был, мягко говоря, ошарашен и крайне недоволен. В конечном счете, совместными уговорами Наруто и Канкуро удалось убедить Гаару избавить Сасори от судьбы в карцере Песка. Значительно повлияло и то, что по собственному опыту, Гаара все же верил в возможность излечить погруженную во тьму душу. Канкуро же, в свою очередь, добровольно вызвался взять нового шиноби под собственное покровительство и надзор. Он рассказал брату о том, какими навыками и опытом обладает Акасуна, который, при должном к нему уважительном отношении, сможет значительно поднять военные возможности Страны Ветра. Узнав из уст Хокаге историю Дейдары и все события, произошедшие во время внезапной миссии, Куроцучи очень долго смеялась. — Забирай этого придурка, Хокаге, на свою совесть, я тебе даже доплачу, — весело проговорила она, — братишка еще при жизни доставлял кучу проблем, а теперь он — твоя головная боль. Твоя и того сумасшедшего, который всерьез привязался к Дею. Свои поздравления Цучикаге даже довелось высказать лично, она добровольно пришла вместе с остальными каге и Учихами освобождать отступников из тюремных камер, где они пребывали на время решения их дальнейшей судьбы. Итачи тоже был в числе встречающих — тюрьмы ему удалось избежать, так как по документам Учиха преступником не числился. Однако гулять по улицам родной деревни все еще было как-то странно и непривычно. Встретившись, наконец, лично с Дейдарой и его парнем, Куроцучи от души пожала руку Итачи, успела поругаться и почти сразу помириться с братишкой и даже мысленно порадовалась такому интересному исходу событий. Спустя несколько дней все иностранные ниндзя уже отбывали по своим деревням, шиноби Песка в полном составе стояли у ворот Конохи, прощаясь с провожающей их семьей Нара. Сасори до этого успел, под надзором Канкуро, зайти в квартиру к Итачи и Дейдаре, где они за пару дней успели хорошо обжиться. Он искренне пожелал Учихе крепких нервов, а подрывник, в свою очередь, обещал обязательно наведаться в Суну, как только им дадут разрешение на самостоятельное передвижение за пределами деревни. Их спор об истинном искусстве был еще далеко не закончен. Выход отряда Песка из Конохи немного задержался из-за того, что утром Гаара выпивал с Наруто в Ичираку, поэтому теперь, когда Казекаге наконец привели в человеческое состояние, пришлось выдвигаться лишь ранним вечером. — Племянник твой, Канкуро? — усмехнулся Сасори, гладя на Шикадая, который тем временем что-то напоследок увлеченно обсуждал с Гаарой и Шикамару. — Ага. Скажите, красавчик? — за несколько дней, пока Сасори пробыл на свободе до отбытия в родную деревню, они с Канкуро успели на удивление быстро найти общий язык на фоне схожих мнений об искусстве. — Сильный, сразу видно. — кивнул Акасуна, переводя взгляд на темнеющее небо. — Пора перестать быть таким меланхоличным, Сасори-сан, теперь целая жизнь впереди. У вас ведь с шестнадцати лет было обновленное тело? — заискивающе уточнил Канкуро. — Да, а что такое? — А вы когда-нибудь алкоголь пробовали? Вот так, чтобы прям по-настоящему, с вертолетами в голове? — Не доводилось. — Упущение! Вернемся в деревню, и свожу вас выпить, а потом и заново жить начать можно. — рассмеялся марионеточник. Сасори в ответ лишь с азартом усмехнулся. Ему, в какой-то степени, даже нравилась эта навязчивая забота Канкуро, который всеми способами постоянно пытался разговорить столь интересного ему гения. Этот парень определенно не оставит Сасори в покое: с одной стороны это бесило, однако с другой, было в этом что-то забавное и даже теплое. Внезапно для себя Акасуна заметил быстро приближающуюся тонкую светлую фигуру. Сакура бежала настолько быстро, что, достигнув самых ворот, на несколько секунд остановилась, чтобы отдышаться. — Сакура, зачем ты пришла? — строго проговорил парень, однако уголки его губ все же приподнялись в невольной улыбке. — Попрощаться, зачем же еще? — подошла ближе девушка. — Могу я тебя обнять, в последний раз? Сасори потупил взгляд, однако, заметив, что Канкуро все-таки задумчиво удалился в сторону своего племянника, подошел ближе к девушке. От этих объятий на душе стало как-то легче, будто они оба наконец смогли спокойно отпустить друг друга. Хоть на глаза куноичи невольно наворачивались слезы, она все же пыталась сдерживать их, чтобы не расстраивать Сасори, потому что, заметив ее слезы, он бы непременно вновь расстроился. — И что будет, когда ты вернешься в Суну? — неловко проговорила девушка. — Ну, думаю, Канкуро даст мне спокойно передохнуть. Он говорит, что у него есть ученики, и, когда они узнали о моем возможном возвращении в деревню, были невероятно взволнованы и некоторые уже заранее просили о переводе под мое руководство. Дикие люди, ведь о всех моих делах в прошлом им прекрасно известно, а все равно рвутся. Это все, для меня, конечно, в новинку… — Невероятно! Уверена, что ты отлично справишься. Главное, больше не делай из людей кукол, и тогда они к тебе потянутся. — радостно рассмеялась девушка. Теперь ей стало действительно на много спокойнее, ведь она знала, что в родной деревне марионеточник больше не останется один. Не выдержав, Сасори тоже расплылся в теплой улыбке: — Постараюсь. Искусство ведь должно жить вечно, а, значит, его надо передавать новому поколению. Шикамару и Темари наконец распрощались с Казекаге, Канкуро дал контрольный подзатыльник Шикадаю, и шиноби уже засобирались выдвигаться в путь. Заметив это, Сасори торопливо проговорил: — Я верю, что ты будешь счастлива, Сакура. Передай от меня «привет» Итачи и по лбу Дейдаре. А еще заботься о дочери, она очень похожа на тебя и непременно еще покажет вам что-то, чего вы даже и не ожидаете. И самое главное, Сакура, пожалуйста, больше никогда не плачь. Он в последний раз мельком заглянул в ее блестящие зеленые глаза и развернулся к остальным шиноби Песка. Девушка успела лишь тихо ответить: — До встречи… надеюсь.

***

Эпилог Дейдара и Итачи все-таки расписались, однако официальной свадьбы не проводили, лишь собрались новым составом клана Учиха одним теплым вечерком и все-таки провели время все вместе. Саске отпустил брата жить отдельно, неподалеку от его дома, так как, хоть он и успел порядком привыкнуть к Дейдаре, но все же не хотел каждый день наблюдать его в собственном доме. Итачи действительно почти все свое время посвятил тренировкам с племянницей. Они с Саске старались почаще тренировать Боруто и Сараду вместе, однако все же часто выходило так, что Саске отдельно работал над развитием сил Узумаки, в то время как его брат занимался больше именно с Сарадой. Спустя какое-то время девушка начала даже пугать отца своими быстро прогрессирующими успехами в генджутсу, а Итачи все чаще видел в ней характер и силу своего старого друга. Знания Шисуи, сохранившееся у Итачи, тот, в свою очередь старался в полной мере передать племяннице. Кроме того, он очень быстро сдружился с Сакурой и нашел для себя новое, вполне миролюбивое увлечение — приготовление разного рода кондитерских изделий. Таким внезапным хобби Сарада и Дейдара искренне восхитились, и, конечно, не могли не поддержать Итачи, особенно учитывая то, что этих двоих он почти каждый день после тренировок подкармливал чем-нибудь новеньким. Дейдара все же не оставил своего искусства, часто в одиночку занимая огромные тренировочные полигоны для того, чтобы у него было достаточно места творить истинные шедевры. Пару раз не обошлось и без выговоров со стороны властей деревни в адрес Учих. Например, когда Дейдара, поссорившись с Итачи на почве того, что подрывник стал очень редко появляться дома, ненароком, в ходе конфликта, подорвал несколько жилых домов близ их собственного. Итачи потом еще очень долго пришлось извиняться перед соседями, однако конфликт между собой они все же быстро уладили, ведь Учиха в конце концов смог войти в положение парня — тот все время, и часто даже по ночам, пропадал на производстве петард, которые, хоть и не стали полноценной заменой его искусству, но все же пришлись подрывнику очень даже по вкусу. На удивление, он быстро стал неотъемлемой частью команды, отвечающей за разработку новых взрывающихся составов. У Дейдары оказалось очень много интересных амбициозных идей, которые вывели организацию по производству петард и фейерверков в Конохе на совершенно новый уровень, чем подрывник и сам невероятно гордился. Кисаме, в свою очередь, исполнил свою давнюю сумасшедшую мечту — бывший мечник уехал на окраину деревни, где почти все время отдыхал и занимался лишь охотой. Спустя какое-то время до Итачи даже дошли слухи о том, что у Кисаме появилась дама сердца, с которой он жил в небольшом домике где-то вдали от современного мира, вечно бегущего за непонятными новыми технологиями. Сасори за довольно небольшой промежуток времени удалось сдружиться с Канкуро, хоть у них часто и возникали конфликты на почве расхождения мнений о судьбе искусства. Однако эта дружба помогла кукловоду легко получить разрешение на внедрение его личных усовершенствованных техник управления марионетками, чего много лет назад от властей Суны ему добиться не удавалось. Кроме того, Акасуна нашел новую отдушину в создании не боевых, а именно эстетичных кукол. В этом тоже заключалось какое-то новое и необычное для Сасори искусство, ведь теперь в эти работы он вкладывал не боль, а что-то намного более теплое и чистое, что до этого даже не пробовал использовать при создании шедевров. Многие невероятно красивые и созданные с особым педантичным трепетом куклы пользовались невероятной популярностью среди жителей Страны Ветра, которые восхищались величественностью и грацией этих шедевров. Кроме того, марионеточнику теперь довольно редко удавалось, как в старые добрые времена, поскучать в одиночестве. К нему действительно перевелись ученики, трое молодых ребят, которые, несмотря на все отговорки со стороны взрослых жителей деревни, не побоялись попробовать понять эстетику загадочного творца. Сасори часто отборно ругал их за недостатки в работах, он невероятно трепетно и внимательно отчитывал за каждый мелкий прокол и проводил долгие, изматывающие тренировки. Акасуна оказался на редкость строгим и жестким сенсеем, однако, спустя несколько месяцев, владение ребят марионетками стало даже более искусным, чем у учеников Канкуро, чему последний по-доброму завидовал. Кроме того, несмотря на тяжелые бесконечные часы в мастерской и изнурительные тренировки, каждый раз, собираясь после очередного тренировочного дня посидеть всем вместе в какой-нибудь забегаловке, ребята непременно звали с собой сенсея. И всегда, когда тот все же поддавался уговорам, были несказанно рады послушать его истории о вечном искусстве, о загадочной организации, в которой тот состоял много лет назад, об отважной куноичи из Конохи и о глупом друге, который, несмотря на всю абсурдность собственных идей, всегда следовал им, чем невероятно поражал и вдохновлял своего напарника.