Мой любимый подонок

Сознание медленно просыпалось внутри меня. Сначала я начала изредка слышать противное пиликанье приборов, за тем же и вовсе увидела отголоски света. Всё это и дало мне знать что мои познания в медицине ничтожны, ибо какого черта я взяла да и выжила. Что совсем чуть-чуть печалило, мне ведь удалось так шикарно проститься с Хосоком. Если бы умерла, он бы вовеки вечные не смог бы забыть такую девушку. Улыбаюсь от таких мыслей, и вздрагиваю когда в палату входит Джин. Женишок выглядит не очень, отчего решаю подыграть. — Джин-и, это ты… Мне так тебя не хватало… Мой голос звучит нежно, хоть и то что несу полный бред по сути. Вот только от него мужчина робеет, а потом беря мою руку начинает умолять: — Чимин, прости меня. Я… Я изменил тебе, а она забеременела. Мы поженились с ней вчера. Прошу прости… Я ничтожество… Слушая такое пылкое извинение улыбаюсь, спрашивая мягким, хоть и немного хриплым голосом: — Джин, ты счастлив с этой девушкой? На него мой бывший жених не отвечает, тогда сама договариваю: — Если ты счастлив, то я прощаю тебя. За меня не переживай, всё наладится. Если честно я видела в тебе всегда больше друга. Хорошо что судьба не дала нам совершить ошибку. От моего признания этот парень много благодарит, а затем уходит с расправленными плечами. Радостный от того что получил прощение. Я же провожая его взглядом, тоже радуюсь. Хорошо когда люди находят друг друга… Глубоко ухожу в себя думая об этих двоих, отчего ни сразу замечаю что снова ни одна в просторной вип палате. Видя мою задумчивость Чон Хосок совсем не смело, зовет меня: — Чимин, тебе лучше? От до боли любимого голоса вздрагиваю, однако успеваю надеть на лицо привычную маску безразличия. — Я живучая как таракан, что со мной станется. Ты зачем приперся в мою палату? От моей грубости и едкости плечи дерзкого бандюка никнут. Он совсем не смело касается моей руки, а затем и вовсе сгибается, прикипая к пальцам лбом и тараторя быстро, почти задыхаясь: — Чимин-и, я испугался. Так сильно испугался, что потеряю тебя. Мне всегда казалось что смогу удержать тебя рядом, что ты рано или поздно сдашься. Но при мысли что ты умрешь вдруг пришло осознание что нет никого дороже тебя… Чимин, я люблю тебя, поэтому выходи за меня… Замуж? Я сделаю всё что ты хочешь: брачный контракт, клятвы в церкви, даже завяжу с преступностью. Только давай ты будешь со мной?! Даже если не любишь и не хочешь… Мы можем не спать друг с другом… Слушая такое признание осознаю что не могу дышать. Задыхаюсь, осознавая что сдаю себя с потрохами. Ведь с ресниц срываются слезы. Я никогда не думала что услышу от Хосока подобное, да и под нож подставлялась вовсе не для такого. Ему ведь нельзя верить, нельзя желать его. Однако рука тянется против воли и я зарываюсь пальцами в мягкие волосы. Отчего Чон поднимает свой явно заплаканный взгляд. Когда наши взоры встречаются, я всё ещё жду подлянку. Хотя ничего не происходит. Этот мужчина не смеется с моих слёз, не цокает самодовольно. Лишь неуловимо нежно его рука касается моей щеки, стирая слёзы. Я же замираю от его приближения, совсем задыхаясь от несмелого поцелуя. Наполненного удивительной нежностью. Грозный мафиози словно просит дозволения для большего. Но я боюсь такого внезапного сближения, боюсь обжечься. Поэтому отворачиваюсь, уходя от нового поцелуя, возвращаясь к безразличию и отвечая: — Хорошо, на всех этих условиях я стану твоей женой. Тебе не обязательно врать мне о своих чувствах, да и твой род деятельности меня не пугает. Будь самим собой, быть наглым засранцем это как раз твоё. Предлагаю жить вместе в одном доме, но хочу иметь свою спальню. Ты можешь спать с кем хочешь, я же буду с тобой до тех пор пока не найду любимого человека. Такие условия устраивают? Говоря всё это вижу боль в угольных глазах. Хотя она и смешивается со смирением. Хосок послушно кивает, желая коснутся моего лица вновь. Но мой холодный взор останавливает его. Мужчина встает с кровати, говоря поникшим голосом: — Всё будет так как ты захочешь, Чимин. Я и правда не смогу стать для тебя тем самым человеком. Но то что смогу подменить его, уже неплохо. Не торопись и выздоравливай. Заберу тебя к выходным. Пока… Сразу после этот человек уходит, словно пораженный молнией. В его спине не чувствуется гордыни или власти, только покорность. Я же провожаю его взглядом, укладываясь на подушки и отворачиваясь к окну, думая сама про себя: «Глупый Чон Хосок, ты единственный и всегда останешься им! Но если скажу тебе об этом, боюсь всё рухнет. Ты попросту потеряешь интерес к своей очередной игрушке!» Вслух же шепчу совсем другое: — Я так сильно ненавижу тебя! «Хоть до безумия люблю!» Заканчиваю признание в своей голове, от слабости снова потопая во сне. Не желая просыпаться, не желая бояться за завтрашний день. Жаль что часто происходит именно то чего мы меньше всего хотим…