Мой любимый подонок

Утро будит меня на удивление не Хосоком под боком, а букетом цветов. Моих любимых орхидей, от запаха которых улыбаюсь против воли. Сердце наполняется неясным ожиданием, после такого начала дня. Да и чуйка моя не подводит, ведь Хосок ждёт меня за завтраком явно посвежевший. Не подаю виду что рада совместному время препровождению. Хотя даже соглашаюсь прогуляться во дворе загородного дома. Чон же послушно идёт следом, я же решаюсь спросить: — Как твоё самочувствие? Думаю стоит тебе сходить в больницу, я так себе хирург… — Ты как всегда на себя наговариваешь. Утром уже приезжал мой личный врач и похвалил твои навыки. Мягко отвечает яркий как солнце человек, показывая свою нежную сторону. На которую и засматриваюсь, ощущая тянущую боль в груди. Уже хочу сделать шаг навстречу, на сближение. Когда слышу со спины воркование незнакомым женским голосом: — Дорогой мой, я приехала. Такое приветствие звучит наигранно, однако Хосок на него расплывается в улыбке, пока я снова закрываю своё измученное сердце. Примеряя все ту же старую потрепанную маску. Оглядываясь и узнавая в гостье всё ту же жгучую брюнетку. Она же налетает на моего мужа с пылкими объятиями, сцепляя свои изящные ножки на его талии. От такого вида перед взором всё расплывается. Да я всегда мирилась с кучей баб, однако то что вижу теперь это что-то иное. Хосок улыбается ей, нежно да даже трепетно поправляет угольные волосы, представляя ее: — Чимин, познакомься это Чон Чису. Она будет жить с нами… Последнее меня обжигает словно огнем. Но не даю себя сломить обстоятельствам. Улыбаюсь в ответ ярко, включая всё своё обаяние, прежде чем ответить любезно: — Добро пожаловать в наш дом, юная леди. Как и сказал этот индивид, я его жена, Пак Чимин… — Уже Чон… Хочет сделать вставку заботливо Хосок, но его поток речи останавливает мой едкий взгляд. Сразу после сказанного ухожу без оглядки, возвращаясь в спальню, запираясь и медленно оседая по двери. Я снова почти повелась на игры этого нелюдя. Почему каждый раз стоит ему сделать хоть маленький шаг мне навстречу, как моё сердце начинает таять. Не в силах справится с чувствами. Зря я согласилась стать его женой, для банального прикрытия его истинной пассии подошла бы любая. — Так почему же я Хось? Почему я? Шепчу сама себе. Впервые за очень долгое время берясь за небольшой комнатный мини бар глобус со спиртным. Желая напиться и забыться, облегчить ту боль что разрывает нутро. При первых глотках обжигающей глотку жидкости, против воли выглядываю в окно наблюдая романтические игры парочки. Желая всего на миг заскулить от боли. Вместо этого залпом допиваю первый бокал и берусь за бутылку. Кажется к вечеру моя кондиция доходит до категории вусмерть пьяна, отчего решаю забить на ужин. Вместо этого разваливаюсь по кровати, скидывая всё кроме нижнего белья цвета фиалки. Не надеваю ничего даже когда в дверь стучат, так и иду открывать почти в чём мать родила. При виде же знакомой физиономии скалюсь, тут же зубоскаля на пьяный язык: — Боже, какие люди. Мой дорогой супруг наконец нагулялся и решил почтить меня своим визитом. Смех что рвется из груди после предъявы звучит болезненно. Я же удивлена что говорю вплоне себе сносно для девушки что едва стоит на ногах. Хосок же осматривает меня бегло, без спроса заходя в комнату, накидывая на мои плечи плед валяющийся в кресле неподалеку и говоря: — Минни, ты перепила. Ложись спать. Ласковое обращение внезапно застаёт в расплох мою и так раненую душу. Слёзы начинают литься из глаз сами. Злодей же при виде этих ручьев теряется, замирая в растерянности. Я же улыбаюсь кислотно шипя сквозь всхлипы: — Меня ты даже успокоить не можешь. Интересно как справляешься со своими другими женщинами. Как же я тебя ненавижу Хосок. Так сильно ненавижу… Но почему тогда мне так больно… Я жалкая? Несу полный бред на пьяную голову и от взволнованного взгляда напротив никну лишь сильнее. «Его игрушка дала сбой, разозлится ли он?» Думаю мимолетно, желая спрятаться на кровати, но не успеваю даже обернуться. Задыхаясь от крепких мужских объятий. Хосок вжимает моё тело в своё до острой боли и шепчет с хрипотцой, так свойственной его голосу: — Минни, я правда люблю тебя. Одну тебя и никого более… От его нежных слов так и тянет съязвить о брюнетке. Но сдерживаюсь, решая ухватить свой кусок торта. Закончить эти игры, стать игрушкой что он сможет отпустить. Именно поэтому набираюсь храбрости, толкая этого парня на кресло. Следом скидывая жаркий плед и седлая мощные бедра. Хосок не успевает даже пикнуть как я целую его. Целую отчаянно, требуя ласки и внимания. Показывая свою истинную страсть, давая волю чувствам. На его же задушенный стон с моим именем: — Чимин-и, ты пьяна… Шепчу зардевшись: — Я пьяна так сильно, что на утро ничего не вспомню. Так что лови момент, я не дам этому повторится вновь… Возмутится своему любимому уже не даю, зарываясь руками в его растрепанные волосы цвета меда. Отдаваясь томительно сладкому поцелую, не контролируя пылающее страстью тело. Хосок же не отталкивает как мне думалось, наоборот прижимает ближе, легко снимая с моих тугих грудей бюстгальтер. Целуя поджавшиеся и затвердевшие бусинки сосков, языком изучая открытую шею. Толкаясь напряженным стояком в намокшую от соков промежность. Проглатываю стон от наваждения и отдаюсь без остатка, утопая в собственном желании. Царапая широкую спину, двигаясь на встречу, смаргивая слёзы от потери так оберегаемой девственности… Утро встречает меня пустотой. На трещащую голову понимаю что произошло, прекрасно помня прошедшую ночь. Горячие касания, нежные слова и глубокие толчки. От всполохов памяти низ стягивает в тугой комок. Сердце же стонет от боли, ведь Хосок ушёл и моя спальня пуста. Кажется, я была права, сломанная игрушка ему больше не нужна. Слёзы медленно катятся по щекам, а внутри что-то умирает. Умирает мой яркий свет, я устала носить все свои маски, устала играть. Хочу просто жить и не горевать по мужчине которому не нужна…