Львиное сердце

— Я что, опять нянька? — недовольно спросил Юнги, уже заранее зная, какой будет ответ у Сокджина, вождя прайда и по совместительству его друга детства. Ким же виновато потёр затылок, зайдя на порог частного ветхого дома вместе с маленькой пучеглазой девочкой, боявшейся отпустить широкую ладонь своего отца и остаться наедине с неизвестным дядей. Мин скептично оглядел испуганную мордочку, а после вновь посмотрел на всё ещё смущённого Сокджина, который явно хотел назвать более ясную причину оставить свою дочь т/и у кого-то в гостях, но не при ребёнке же. — Всего на два часика, пожалуйста, — взмолил Ким, приобняв дочку за плечи. — И я принесу тебе первоклассное мясо. — Не торгуйся, я согласен, — лев зевнул, обнажив свои слегка заметные клыки. — Дочка твоя умеет контролировать превращение в животного? — У меня есть имя, — вдруг пискнула она, посмотрев на Юнги злобным взглядом вперемешку с недоверием. — Моё имя т/и, и я дочка вождя, ко мне должно быть особое уважение! — Ой, да что ты? — с насмешкой присел на колени Мин, посмотрев на девочку с неприязнью, да ещё и такой, что это заставило маленькую львицу зарычать на старшего. — А я тогда зубная фея, и вместо одного клычка заберу всю челюсть, чтобы никогда не смела рычать на меня. — Я вижу, вы поладите, — протянул Сокджин, напоследок чмокнув т/и в пушистую макушку, и закрыл за собой входную дверь. Два чёрствых характера остались в одном помещении, и кто знал, куда это могло привести, если бы у Юнги было хоть немного сил спорить с маленькой капризной принцессой. Мину было всё равно, и как только Ким ушёл, он лениво развалился своим телом на диване, размякнув от жары. В человеческой форме парень слабо напоминал льва: был худым, потому что мало ел мясо, в отличие от других самцов, практически не охотился, ведь не видел необходимости убивать кого-то такого же живого, как и он сам, да и единственный в прайде жил дома, а не в пещере, лишь изредка принимая облик зверя. Т/и слышала, что Юнги живёт среди людей, потому что с ними ему комфортнее, а в Саванну приезжает лишь зимой, когда в его краях холодно. Для дочки вождя, которая с рождения живёт в жаркой среде, наполненной разной живностью, это было верхом дикости, ведь предки позволили им превращаться в животных не просто так, а, по мнению девочки, Юнги просто игнорировал этот дар. — Почему меня привели именно к тебе? К предателю прайда. — И как же я его предал? — спросил Мин, поленившись даже открыть глаза. — Как и многие здесь, я родился среди людей. И выбрал остаться с ними. Мой дом — не прайд, а даже если бы и был, то, что я ушёл из него, — не предательство, лишь моё решение. — Это просто оправдания, — т/и продолжала отстранёно стоять у дверей, не желая находиться в доме, построенном для человекоподобного. Ноги не хотели стоять прямо, по привычке хотелось согнуться, встать на четвереньки и убежать отсюда к водопою, порезвиться в прохладной воде и почувствовать себя свободной от людских кандалов. Ведь одежда и обувь лишь сковывали, а человеческое тело пахло только слабостью. — Я хочу услышать твой рык. Только тогда я пойму, могу ли я тебя уважать. — Только лишь по одному рыку, — Юнги невольно потянулся, как настоящий большой кот, и принял сидячее положение. — Вы, люди прайда, такие замороченные. — Мы не люди, — т/и обнажила свои клыки, согнувшись в коленях, будто готовая напасть. — Мы львы, и ты тоже! И если не хочешь, чтобы я изгнала тебя, когда стану королевой, лучше тебе завоевать моё уважение! Ну же, зарычи, как настоящий лев! Юнги промолчал, не отводя взгляда от яростных глаз девочки, золотистых, словно колосья подсохшей травы. Т/и напоминала своего отца в молодости — он тоже сражался за честь своего рода, был обозлён на людей по многим причинам, но любая ненависть проходит и превращается в закон, именно поэтому чистокровных двуногих здесь не любят, и Юнги для львов был настоящим дикарём и местным сумасшедшим. Сокджин, несмотря ни на что, уважал его, позволяя появляться на землях прайда, но будет ли так великодушна новая королева Саванны? Задаваясь этим вопросом, Мин решил, что один раз можно сделать исключение в его принципах. Превращение в льва прошло молниеносно, будто Юнги постоянно практиковал этот навык. Т/и не успела даже моргнуть, как крупное тело с чудовищным рыком оседлало ничто не подозревающую особу. Девочка с криком превратилась в маленького львёнка, думая, что в таком облике она сможет дать отпор грозному хищнику. Царапая своими когтями одну широкую лапу, она скулила о помощи, пока Мин продолжал рычать на неё, как делают самцы, призывая других освежевать жертву. Впервые дочка вождя почувствовала себя беспомощной против большого зверя, ведь даже отец не позволял себе прижимать её к земле и рычать так жутко, пробирая до подушечек на лапках. Впервые т/и почувствовала себя под властью сильного самца, на которого нельзя поднять возмущённых глаз. Смотря на морду льва, девочка видела в его глазах огонь нового вождя, будто чувствовала, что именно он должен стать её королём. Страх пропал, будто его и не было, когда Мин перестал рычать и лёг перед львицей, не убирая когтистой лапы с мягкого брюшка. — Сильно напугал? — спросил лев, уже не казавшийся для т/и таким грозным. Девочка лишь задавалась вопросом, как тот худой парень может иметь такое мускулистое животное тело и рык настоящего предводителя? — Прости, я плохо контролирую животную форму, мог и перегнуть палку. Т/и смахнула с себя тяжёлую лапу и подползла к груди лежащего льва, свернувшись возле неё калачиком, чувствуя запах самца рядом с собой. Это всегда успокаивало испуганных львиц. Юнги же не знал об этих тонкостях, поэтому просто положил голову рядом, слегка вылизав взъерошенную шёрстку, как заботливый лев. Юнги не увидел в поведении девочки чего-то странного, поэтому просто разлёгся на полу рядом с ней, не меняя форму на человеческую, ведь в ней, как ни странно, было намного жарче, нежели в звериной. Т/и не могла понять, что делать со своим сердцем, ведь оно колотилось уже не от страха. Тот огненный взгляд разбудил в девочке что-то странное, то, что чувствует каждая женщина, когда встречает своего мужчину. Юнги ещё не знал об этом, но дочка вождя выбрала его новым королём Саванны.