Львиное сердце

«История повторяется дважды — сначала в виде трагедии, потом в виде фарса.» Терять лицо перед представителями прайда было чревато ненужными слухами и плохим настроением перед церемонией, что ты ждала, казалось бы, всю свою сознательную жизнь. Никто не представлял, как сильно тебе хотелось убежать от всего этого, оттянуть такое важное событие хотя бы на месяц, чтобы прийти в себя, настроиться на то, что все твои мечты, которыми ты грезила, так быстро могут разбиться об глыбу реальности. Оказывается, даже дочке вождя могут отказать во взаимной любви. Как Юнги и поступил. Ты незаметно наблюдала за фигурой Мина, что добродушно общался с другими представителями прайда. Всем было интересно послушать его истории: как же там дела в цивилизованном мире. Тебя злило, что первыми об этом узнают какие-то чужие львы, а ты будешь гордо избегать Юнги, пытаясь вырвать его из своего сердца раз и навсегда, но ком в горле и подступающие слёзы подсказывали, что это не так просто, как хотелось бы. И некому было выплакаться. Раньше, когда у тебя были проблемы, ты всегда прижималась к телу Мина, но что тебе делать теперь? — На кого нож точишь? Ты пыталась себя как-то отвлечь, топорно водя гладким камнем по поверхности металла, разнося неприятный режущий звук по округе, который слышали все, но тактично игнорировали, не желая лезть тебе в душу. Но один человек, имеющий на это полное право, всё-таки потревожил твой покой. — Я сколько раз говорил, чтобы ты нашла себе другое занятие? Такими темпами все пальцы себе отрежешь, — мужчина строго скрестил руки на груди, прижав к ней ещё какую-то тканевую сумку с неизвестным содержимым, выглядя чуть менее загорело, чем обычно. Всё дело во времени года, и теперь к вождю вновь возвращалась его национальная бледность, свойственная корейцам. — Т/и, ты слушаешь меня? — Пап, твои "пугалки" работали лет десять назад, — фыркнула ты, убрав из рук холодное оружие под пристальным взглядом вождя прайда. — Всё, доволен? — Плохое настроение? — Нет, просто устала, — неловко почесала шею, надеясь, что отец не заметит красные от слёз глаза. Бесполезно было что-либо скрывать, Ким Сокджин лучше всех знал, как ведёт себя его дочь, когда подавлена, ты лишь надеялась уберечь себя от старческих нотаций. — Со всеми этими хлопотами совсем крыша поехала. — Пойдём тогда, развеемся. Из уст отца это прозвучало очень непривычно, но ты безнадёжно согласилась: это всяко лучше, чем сидеть в одиночестве и точить ножик, что ты на всякий случай прихватила с собой. Люди прайда глядели на вас с уважением, отрываясь от своих обязанностей, чтобы поклониться, и к этому ты легко привыкла. Заметив Юнги среди уважительной толпы кланящихся, ты тут же одёрнула голову в сторону, не желая встречаться с ним даже взглядом. Ты просто была не готова принять тот факт, что Мин — уже не твой мужчина, и тебе следует скорее смириться с неизбежным исходом: найдёшь нового самца, который устроит твоих родителей, и будешь с ним жить долго, возможно, не очень счастливо, но зато не встанешь между Юнги и какой-то женщиной. Интересно, кто же она? Отец вёл тебя через щекочущую траву в сторону обрыва, на высокое возвышение, внизу которого виднелся океан больших деревьев, полей и рек. Ты видела, как солнечные лучи ласкают всё, на что падает их свет, медленно уходя за горизонт и даря земле охлаждающие тени, в которых прятались утомлённые жители Саванны. Ещё один день готовился отойти ко сну и предоставить правление ночи. Сегодня она должна была бы быть ярче, чем любая другая: языки пламени достанут до самого неба, стук барабанов донесётся до окраин львиных владений. Саванну ждали великие перемены, начинающиеся сначала в твоём сердце. — Сюда приводят новых вождей перед их совершеннолетием. Ты понимаешь, что это значит? — ты хотела задуматься над ответом, но Сокджин не заставил долго томиться в ожидании. — Это значит, что я, твои деды и прадеды восседали здесь, осматривая то, за что они будут нести ответственность перед собой и своим прайдом, — вождь аккуратно присел на траву, не сводя глаз с закатного солнца. — Я не жалею, что моим первенцем стала именно ты. Благодаря такой несносной дочурке я понял, что ещё не слишком стар, — ты усмехнулась себе в ладонь и присела рядом с отцом, уложив свою голову ему на широкое плечо. Сокджин приобнял тебя в ответ и чмокнул в лохматую макушку. — Когда ты выйдешь замуж, я буду полностью спокоен. Вы с мужем будете помогать управлять прайдом и этими землями, но ты ведь прекрасно понимаешь, что новым вождём ты не станешь? — Я знаю, отец, — спокойно ответила ты, обмякнув в руках родителя. — Вождями могут стать только мужчины, чистокровные наследники. — Скоро у тебя будет младший братик или сестрёнка, — с улыбкой произнёс Сокджин, а ты тут же отпрянула от мужчины, вырвав у него удивлённый вздох. — Не рада? — Когда вы с мамой успели вообще?.. — невольно ты скорчила брезгливую гримасу, на которую взрослый мужчина отреагировал очень забавным смущением. Кажется, даже щёчки покраснели. — Неважно, просто скажи, рада или нет! — Да рада я, конечно! — крепко обнимаешь отца за шею, потянув мужское тело с собой на мягкую траву, где вы развалились как в старые-добрые, не боясь, что кто-то проследит за вами. На мгновение ты увидела на серьёзном лице вождя добрую ребяческую улыбку, прикрытую немного кривыми, но длинными пальцами. Отец всегда боялся показать другим свою добрую сторону. Возможно, не хотел, чтобы обидчики знали его слабости. — Пап, — протянула немного по-детски, отчего Сокджин тихо засмеялся. — Я ведь буду счастлива так же, как и ты с мамой? — Почему спрашиваешь? — мужчина провёл рукой по твоей гладкой щеке, соприкоснувшись с тобой лбами. Так близко, что третий человек со стороны назвал бы это неприличным, но вы лишь следовали львиным повадкам. — Боишься чего-то? — Боюсь несчастья в своей жизни. Ты ведь любишь маму. А вдруг я не буду любить своего мужа? — Не будет такого, — улыбка Кима разожгла в твоём сердце тёплый огонёк надежды. — Я найду тебе такого льва, который будет любить тебя наравне со мной. Хотя, это невозможно, я люблю свою дочку больше всех на свете! И поэтому... — Сокджин привстал с травы и повернулся торсом куда-то в сторону, взяв в руки тканевую сумку, на которую ты сразу же обратила внимание. — Вот, это твой подарок от меня. — Папа, я так давно мечтала о простой сумке, куда смогу складывать фрукты, — иронично протянула ты, заглянув внутрь и обомлев от одного вида ткани. — Это то, о чём я думаю? — Сокджин выжидающе молчал, наблюдая, как ты нетерпеливо достала платье с бахромой и ручной вышивкой с символами прайда. Это было настоящее бежевое чудо, приятное на ощупь и такое желанное для дочери вождя. Ты готова была расплакаться прям перед отцом, но привычка держать всё в себе позволила лишь скорчить смешную мордочку, держащую все мимические нервы под контролем. Ким, рассмеявшись, обнял тебя, единственную и любимую дочку, для которой он мог горы свернуть. И всё-таки лучшим мужчиной в твоей жизни навсегда останется отец, и никакие самцы его не заменят. Маме очень повезло с таким добрым львом, который на людях держал образ справедливого и властного правителя, но ты то знала, какой Сокджин на самом деле. Чуть ли не единственная. — Я хочу, чтобы в этом ты вышла на церемонию. Будет очень красиво, — Ким провёл по твоим волосам, заведя пальцы под аккуратное ушко. — Моя ты красавица, — вождь встал с колен, отряхнув хлопковые штаны. — Мин пригласил меня на охоту. Я не мог не согласиться, нечасто он проявляет свою львиную сущность. — Юнги, — промямлила ты, уткнувшись взглядом в свой подарок. — Да, конечно, идите. Уверена, ему есть, что тебе рассказать про город. — Только ради этого и иду, — усмехнулся Сокджин. — Ты, главное, не вешай нос. Всё-таки почти женщина, — Ким вредно показал тебе язык. — Но для меня ты всё равно малышка. — Да иди ты уже, — смеёшься отцу в спину, мысленно желая ему удачи на охоте, мало ли, что может случиться. Упоминание Юнги выбило тебя из колеи, но ты не позволила себе упасть духом. Ты прекрасно знала себе цену, просто ненужные эмоции затуманили тебе разум. Они не смели портить такой знаменательный день, который ты будешь вспоминать перед сном. Пусть Мин не достался тебе, но он всё ещё часть вашей семьи, хоть и очень шаткая деталька, приезжающая лишь на один сезон, это не имело значения, потому что ты решила забыть раз и навсегда, как лев пахнет, о чём говорит и как заставляет тебя плакать. В конце-концов, ты дочка вождя. Возможно, с твоей стороны было высокомерно так думать, но ты лишь пыталась увеличить боевой настрой, который планировала держать всю ночь, пока празднество не закончится. Переодевшись в подаренное платье, ты пообещала себе всегда быть сильной перед любыми трудностями, открывающимися тебе. Сокджин не зря привёл тебя сюда, пусть даже зная, что ты не станешь полноценным вождём. Это место действительно вдохновляло, здесь ты видела большую часть ваших владений и удивлялась, как до сих вы жили мирно, не зная войн и крови? Саванна была райским местом, где ты выросла и планировала состариться, но в голове вдруг стали ютиться мысли, а что же там, за горизонтом? Какие люди? Или же вовсе не люди? Почему именно туда заходит твоё теплое солнце? Ты не знала. Когда земли окутала тьма, ты наконец встала с травы, собираясь идти назад, где, наверняка, все уже тебя ждали. Путь был не слишком долгим, но нужно было поторопиться, чтобы не пропустить собственную церемонию совершеннолетия. Не успела ты развернуться, как сзади послышался звук быстрого приближения и какой-то голос. Каково было твоё удивление, когда к тебе подбежал Лео, испугано разводя крыльями и пытаясь что-то сказать. Страус был так напуган, что ты первым делом погладила его по маленькой голове, приводя в чувства, но налитые слезами глаза не сулили ничего хорошего. От твоего друга пахло кровью. Тебя всю перекосило от этого запаха. Принесённый попутным ветром, такой едкий, будто кислота. — Т/и! — плачущий свист донёсся до твоих ушей, и ты испуганно прижала сжатый кулак к ткани подаренного платья. — На прайд напали! Какая-то стая диких львов! Кровь в венах забурлила, словно двигатель в скоростной машине. Как в тумане ты опёрлась руками о землю и побежала вперёд уже в теле молодой львицы, минуя любые препятствия перед собой. Страус еле поспевал за хищницей, свистя в спину о том, что нужно быть осторожными и самим не попасть в опасность, но разве это было столь важным? Кто-то посмел напасть на прайд прям в день твоего совершеннолетия. Ты не могла сохранять контроль и просто бежала вперёд, не видя по сторонам трупы разодранных животных по пути к территории львов. Запах крови становился всё отчётливее, противнее, хотелось развернуться назад, пока отвратительная вонь не въелась тебе в ноздри. Впервые ты почувствовала, что опоздала, причём на самое важное событие своей жизни. Рядом с вашей пещерой должна была состояться церемония, ты лично знала, кто занимался украшениями, и все их тела просто лежали неподвижно в траве, подпитывая землю своей кровью. Было много человеческих тел, все до единого пахнущих страхом и отчаянием. Их не убили, их пытали: жестоко, как умеет только сам дьявол. Половина твоего народа была истреблена, вырвана из механизма жизни, как ненужный мусор. Они не заслуживали такого. Только не они. — Т/и! Юнги спас половину в другой пещере, скоро он придёт сюда и... — Лео замолк, увидев, как ты склонилась над несколькими телами, пролившими больше всех крови. Твоя человеческая рука легла на щетинистую щёку, от которой ты в детстве часто уворачивалась, боясь щекотки. — О нет... — Папа... — пролепетала ты наполненным слюной ртом. — Мама... Они были разорваны в клочья, как тряпичные куклы, с ненавистью сломаны и раздавлены. Сокджин до последнего защищал свою жену, и даже после смерти казалось, что он обнимал её крепко-крепко, прикрывая любовь всей своей жизни, носящую в чреве его ребёнка. Живот мамы был вспорот, как в ритуале самоубийства, харакири, и, заметив это, ты отпрянула от мёртвых тел, пытаясь сдержать рвотный позыв, который рвался наружу с каждой секундой. Ты не верила своим глазам, это не могло произойти с тобой, только не сегодня. — Т/и! — знакомый голос прозвучал словно где-то вдалеке, а настойчивое прикосновение к своей спине ты и вовсе проигнорировала. — Т/и, вставай, прошу тебя, соберись хоть ненадолго. Ты безнадёжно склонилась над травой и невольно широко раскрыла рот, выпуская содержимое твоего обеда на холодную землю. Юнги собрал твои волосы, приобняв тебя сзади, приговаривая: — Хорошая девочка, сейчас станет лучше, потерпи немного. Ты не слушала Мина, а просто продолжала выплёвывать всё из своего рта, казалось, скоро на очереди будут уже твои органы, потому что внутри всё гудело и прыгало на месте. Ужасное состояние, не улучшающееся никак, хоть Юнги гладил, целовал в открытые участки тела, пытался успокоить словами, но это не работало, пока рядом лежали трупы твоих родителей. Какая же жизнь всё-таки несправедливая, неправильная, несчастная, как бы ты не пыталась всё исправить. Уже ничего нельзя было сделать, ты просто плакала от собственной беспомощности и мерзости, не стесняясь ползти к родителям в луже своей блевоты и крови. Ты тянулась к ним руками, зовя их, чтобы они наконец встали, убежали вместе с тобой. — Т/и, пожалуйста, вставай, ну же!.. — Юнги безнадёжно пытался тебя отговорить от этого, спасти хоть капельку твоих мыслей, но ты мёртвой хваткой вцепилась в руку отца. — Чёрт, да прекрати ты уже, они мертвы! — Папа... Мама... — Т/и, прости меня, я... — Мин, слегка зажмурившись, замахнулся рукой над твоим виском. Ты издала последний стон и обмякла в руках Юнги, потеряв сознание от одного точного удара. — Я пытался сделать хоть что-то...