Львиное сердце

«Общая земля порождает общую судьбу и историю. » Прошло не так много времени, чтобы забыть всё как страшный сон. Этот кошмар будет преследовать прайд ещё долго, и от его последствий придётся избавляться с большим трудом. После смерти вождя даже солнце спряталось за тучами, не слушая мольбы народа осветить осквернённые земли своими чистыми лучами. Старцы только нагнетали разговорами о проклятии и древних пророчествах, поэтому Юнги принял решение спрятать тебя в своём доме, пока всё не утрясётся хотя бы немного. Ты была в такой жуткой апатии, что тебе было уже всё равно, где ты находишься, что ешь и ешь ли вообще. Сложно всё это пережить, осознать, ты до сих пор думала, что рано или поздно родители придут за тобой и заберут домой, но они всё не приходили. Понятно почему. А ты всё продолжала преданно ждать, не поднимаясь с постели. Глядя на тебя, Мин всё чаще вспоминал твоего отца, который наблюдал за ними с того света. Ты была папиной дочкой, очаровательной девушкой, которая несколько дней назад достигла совершеннолетия. Тебе следовало искать для себя почётного жениха, но при таких обстоятельствах даже о ближайшем будущем говорить было сложно. Всё покрылось густым туманом, который просто так не развеять. Юнги знал, что ему нужно сделать; в душе лишь мысли об отмщении, жестоком и кровавом. С каждой ночью его ненависть росла, но Мин не мог просто сорваться на поиски, бросив тебя в таком состоянии, когда ты не можешь позаботиться о себе и прайде. Кто знал, что с ним случится, если Юнги вновь уедет на неопределённый срок? Он никогда не думал, что будет так сложно решиться на какой-то шаг. И всё из-за тебя. — Ты чего не спишь? — тихо спросил парень, дабы не разрушить ночную тишину в небольшом доме. — Свеча мешает? Ты молчала, стоя на пороге комнаты в закутанном пледе на голое тело. Юнги скользнул взглядом по выразительным ключицам, ставшими ещё более острыми из-за стрессового похудения, которому Мин не мог быть не раздосадован. Ты потёрла заспанные глаза и странно глянула на парня, будто взглядом пыталась что-то объяснить, а Юнги лишь продолжил сидеть за столом и что-то писать над тлением свечи. — Снова кошмар? — ты кивнула на вопрос, грустно шмыгнув. — Иди сюда. Он привстал с места и обволок тебя своими руками, прижав к себе крепко-крепко, положив ладонь на макушку и погладив нежно, по-родному. Почувствовав любимый запах, ты обмякла, расслабила руки, и плед начал медленно сползать с твоего тела. Юнги вовремя поймал его и вновь задержал на хрупких плечах, наконец не дрожащих от страха и холода. В объятиях Мина ты наконец чувствовала себя защищённой от невзгод. Очень давно ты не испытывала подобного, что могло помочь забыть о том кошмаре, произошедшем в твоей жизни. — Я отомщу за твоих родителей, обещаю, — ты подняла на Юнги тревожный взгляд. — Я видел его лицо. Их лидер — единственный, кто не скрывался за маской. — Он всё ещё в Саванне? — почувствовав, что ты начала дрожать, Юнги тут же прижал к себе, чтобы перед тобой была лишь его надёжная шея и грудь, которую всегда можно было обнять, когда страшно. — Нет, его тут больше нет. Ты в безопасности. Вас здесь никто не тронет, обещаю. — Я хочу уехать с тобой. — Куда? — В Корею. — Зачем? — спросил Юнги после недолгого молчания. — Я не хочу тут быть, это больше... Не мой дом. Услышав эту фразу, Мин понял, насколько эта трагедия сломала тебя, растоптала душу и выбросила. Львам сложно уходить со своего места, особенно львицам, — они привязаны к прайду сердцем, а ты намеревалась его покинуть. Это было грустно, ведь Сокджин хотел, чтобы ты осталась со своей семьёй, но логичнее всего действительно было оградить тебя. — Ты уверена? — Юнги нежно провёл по твоей мягкой щеке. Приятная щекотка пробежалась по твоей спине и остановилась ниже живота. И это всё лишь от его прикосновений. — Если мы уедем, а ты захочешь домой, придётся терпеть месяцы до удачной возможности. — Я готова. — Нам нужно закончить сооружения и ловушки. Ты сможешь подождать? — Я тоже хочу отомстить, — твои брови злобно нахмурились. — Выпороть брюхо так же, как они моей матери, разорвать и растоптать честь, как моему отцу. — Т/и, ты не должна... — Я убью их, Юнги! — ты рыкнула, обнажив перед парнем свои клыки. — Не оставлю и праха! Тебя перебил внезапный стук в дверь: ровно шесть раз с паузой в конце. За дверью послышался чей-то свист, хорошо знакомый тебе: это был Лео. Осознав это, ты немного успокоилась и позволила Юнги подойти к выходу и впустить трусливого страуса. Заметив перед собой недовольное лицо Мина, он подпрыгнул, слегка перепугавшись, но ты, стоящая позади самца, успокоила его, дав понять, что на него никто не набросится. На улице стояла глубокая ночь, внезапный приход Лео казался странным и непонятным, но птица практически сразу озвучила причину своего визита, в конце звонко свистнув: — Львы из прайда зовут Юнги для выбора временного вождя! — страус вдруг помотал маленькой головой и добавил: — Ещё ради отчёта о постройке ловушек для новых нападений! — Почему вдруг посреди ночи? Я же не могу оставить т/и одну, — Мин обернулся, когда чужая рука легла на его плечо. Ты посмотрела на льва с согласием и одобрением, тебе явно нравилось, что Юнги начали посвящать в дела прайда, хотя раньше его считали сумасшедшим. Мин действительно был достоин, чтобы к нему прислушивались, ведь именно он защитил другую часть прайда и наставил их на путь, по которому они не остались молча отсиживаться, ожидая смерти, а встали прямо, как настоящие гордые львы, и стали строить ограждения, призванные ограждать от недругов, ловушки, рассеянные в разных регионах Саванны. Это были приказы настоящего лидера, который спустя года не уснул в душе Юнги, а только набрался опыта. Тебе вдруг стало интересно, что произошло за те два года, когда его не было здесь? Может, та женщина, на которой он женился, так на него повлияла? — Я не оставлю её здесь, я отвечаю за безопасность т/и. Юнги носит на пальце кольцо, а так сладко говорит о тебе, так крепко обнимает и заботится. Жестоко было подавать тебе надежды, особенно после того, как мужчина, которого ты действительно сильно любила, погиб в ужасных обстоятельствах. Мин был единственным, кого ты могла назвать своим родным, и трудно будет потом отвыкать и видеть его с кем-то другим, но пока светлую душу не посещали эти мысли, ты продолжала внутренне улыбаться и влюбляться в Юнги всё сильней. А жизнь ведь суровая штука — рано или поздно всё расставит на свои места. — Ты можешь идти, собрание прайда — это важно, — Мин нахмурился на твои слова, не ожидая, что ты так легко отпустишь его, оставшись без защиты. — Со мной посидит Лео, я уже совершеннолетняя, могу и сама справиться. — Меня не волнует, совершеннолетняя ты или нет, я отвечаю за тебя, как обещал Сокджину, и точка. — Знаешь, — ты грустно посмотрела на свои босые ноги, сжимающие между собой уголки пледа. — Папа бы сейчас сказал, что ты совсем недооцениваешь женщин. Он всегда так говорил... — из глаз невольно потекли слёзы, завидев которые, Лео тревожно засвистел. Ты думала, что уже всё выплакала, но каждое воспоминание или упоминание отца ранило тебя снова и снова.

***

— Ты добился того, чего хотел? — в аэропорту было слишком шумно, и Тэхён не сразу услышал, что говорил мужской голос по ту сторону телефона. — Ты убил вождя, как и планировал, а? — Да, я это сделал, но... — Что значит "но?!" — Ким вздрогнул, услышав злобный голос отца. — Они смогли отбиться. В следующий раз я точно их уничтожу. — Ты слишком мягок для правителя, сын мой. — Я понимаю, пап... В следующий раз они не выдержат моего нападения, обещаю. Я займу самое лучшее место под солнцем. — Будем надеяться. Не успел Тэхён попрощаться, как мужчина резко сбросил, оставив после разговора с собой неприятный осадок в душе парня. Ким почувствовал себя последним ничтожеством, способным лишь подтирать за своим отцом, натворившим кучу дел, ведь именно из-за него их выгнали из прайда с позором. Теперь же наследнику приходилось возвращать всё на свои места, как было много лет назад, минуя унижения, трудности и потери. Если бы не Сокджин и его дружок с оглушительным рыком, Тэхён бы одержал победу, подчинил бы себе весь прайд, но эти уроды посмели противиться и сражаться до последнего, перебив при этом половину из группы Кима. Им пришлось просто отступить, трусливо поджав хвост, как жалкие коты с подворотни перед собаками. Парень злился не на шутку, еле контролируя звериную агрессию в общественном месте. В воспоминаниях всплывали кадры, как Тэхён жестоко убивал жалких львов, лишал женщину вождя жизни и ребёнка прямо на глазах у Сокджина, которого схватили, заставляя смотреть, как его жене вспарывают брюхо, а она кричит, молится, сгорает в огне боли, как настоящая грешница. А потом на них напал крупный лев, взявшийся, казалось бы, из неоткуда, позволив вождю тоже вырваться из сильной хватки. Бой привёл к ещё большему кровопролитию, в котором Тэхён вышел победителем, но вынужден был отступить из-за подкрепления, уничтожив Сокджина напоследок. Вождь был силён, но мягок, всегда рвался на защиту слабых, и это его погубило. — Я улетаю в Корею, но я ещё вернусь... — Тэхён опустил янтарный взгляд на свои шершавые руки, которыми самолично убил всех, кто этого никак не заслуживал. — Просто подождите...