Львиное сердце

«Иногда при жажде хочется не только пить.» Друзья нередко могли говорить то, что просто не укладывается в голове, что ранит сильнее раскалённой стали, и тогда приходилось делать вид, что эти слова совершенно никак не разбили сердце, хотя взаправду было очень больно. Юнги было невыносимо каждый раз отдаляться от семьи вождя из года в год, особенно когда у Сокджина родилась дочка. Ким с самого начала говорил, что хотел девочку. Ведь прайд был рад за него и даже смог разглядеть на лице своего предводителя слёзы. "Вот и всё", — думал Юнги. Теперь они с Сокджином были на абсолютно разных берегах и пропасть между ними стала непроходимой, а силуэты по сторонам — недосягаемые друг для друга. Как бы Мин не пытался отчаянно тянуться, жизнь в прайде медленно его убивала. Он потерял смысл, цель, мысли поглотил страх за неизведанные земли, скрывающиеся за горизонтом и пейзажами Саванны. За ними было что-то манящее, что-то, что всегда манило парня приходить на мыс вождей. С него открывался непревзойдённый вид, лучший, что Юнги видел с самого детства. Дух захватывало от фантазий, что же таится там, докуда не дотягивается его взор. — Ты даже её на руках не подержал, дядюшка Мин, — парень обернулся на насмешливый тон и увидел в руках вождя маленькую кроху, завёрнутую в плотный мех. — Сокджин! — Юнги испуганно вскочил, увидев, как его друг начал подходить. — Я не могу держать, я боюсь! — Рот закрыл и взял, — вождь требовательно потянул одной рукой малышку, вынудив Мина тут же схватить её, чтобы та не проснулась и не заревела. — Я помню, ты думал, что будет мальчик. Так хотел с пацаном понянчиться? — С ними легче, — пробубнил он, усевшись на траву. — За т/и я буду лишь сильнее волноваться. — И не говори... — выдохнул Сокджин, и его волосы раскачал тёплый весенний ветерок. — Как представлю, что буду замуж её выдавать... — Аж хвост пушится? — рассмеялся Юнги, увидев неловкую гримасу на лице вождя. — Не бойся, она красавица, точно себе кого-то найдёт. — Вот и волнуюсь, потому что красавица. Им сложно живётся. — Почему это? — Всем нравится и всегда уязвима, — Сокджин тыкнул пальцем в щёку малышки, а та в руках Мина поморщилась, сладко промычав. — Их жизнь сложна из-за мужчин. Не знаю, кому смогу её доверить. — Даже мне не сможешь? — повисло неловкое молчание, из-за которого Юнги подумал, что сказал нечто странное. — Да ладно, я же в шутку. — Нет, дружище, — Сокджин мягко забрал из рук друга ребёнка, но Мин ясно почувствовал в его движениях уверенность, при которой даже секунды не удалось воспротивиться. — Она не сможет достаться тебе, как бы ты этого не хотел. — Я и не претендую, я же сказал, что просто шутил. — А то я не знаю, Мин, — резкий переход на фамилию выбил парня из колеи. — Я лев, вождь, не забывай про это. Я прекрасно видел твой взгляд, когда ты впервые увидел т/и на руках матери. Я ясно почувствовал, что ты ощутил. — Да говорю же тебе, это!.. — Заткнись! — рёв Сокджина разбудил ребёнка, и вождь был вынужден встать, чтобы начать качать её, успокаивающе напевая незамысловатую мелодию. — Если я увижу, что ты пытаешься забрать мою дочь... — глаза Кима покраснели от злости и вынесли другу пожизненный приговор. — Я даже из могилы тебя достану и загрызу до смерти.

***

— Мин пригласил меня на охоту. Я не мог не согласиться, нечасто он проявляет свою львиную сущность. — Юнги, — промямлила т/и, уткнувшись взглядом в свой подарок. — Да, конечно, идите. Уверена, ему есть, что тебе рассказать про город. — Только ради этого и иду, — усмехнулся Сокджин. — Ты, главное, не вешай нос. Всё-таки почти женщина, — Ким вредно показал язык. — Но для меня ты всё равно малышка. — Да иди ты уже, — посмеялась отцу в спину, мысленно желая ему удачи на охоте, мало ли, что может случиться. Ким оставил дочь на родном мысе, следуя к назначенному месту с безразличным лицом. Даром ему не нужна была эта охота с Юнги, вождь понимал, что это лишь предлог для разговора, которого ждали они оба. Прошло целых два года, чтобы дать Мину одуматься, Сокджин надеялся на то, что он нашёл другую женщину, был счастлив с ней, работал за неплохую зарплату. Ким прекрасно видел ещё давно, что его друг детства не предназначен для жизни в прайде, и не осуждал его. В конце-концов, вождь и сам был не чист на душу, он за многое хотел извиниться перед другом. Осознавая, что ярость смягчается из-за чувства тоски по дружеской крепкой спине, Ким невольно улыбнулся и, завлечённый мыслями, даже не заметил, что уже дошёл до того самого дерева, где они, будучи ещё мальчишками, впервые узнали друг друга. Юнги тогда читал книжку, привезённую родителями из другой страны. Какого было удивление Сокджина, когда он увидел уже взрослого мужчину за той же самой книжкой. Влажность собралась на глазах вмиг. — Расплачься ещё, душка, — Мин с хлопком закрыл книжку. — Заткнись, — вождь прикрыл лицо широкой ладонью, параллельно смахивая с лица кроткие слезинки. Солнце уже заходило за горизонт, и лишь красивый розовый оттенок ещё ласкал земли Саванны. Юнги, чьё лицо почти полностью ушло в темноту вечера, спрыгнул с дерева в тень к своему другу и, раскинув руки для объятий, уверенно покачал головой. Сокджин поддался, сам того не ожидая. Он заплакал как младенец в руках Мина, в то время как младший снисходительно улыбался своему прошлому наставнику. Юнги тоже помнил те времена: и хорошие и плохие. Неважно когда, но они всегда оставались связаны, пускай и не кровью, но душами. И эту связь кто-то посмел разрушить. — Это что, сирена? — вслушался вождь, оторвавшись от объятий. — На прайд напали? Сокджин коснулся земли уже лапами и побежал навстречу зажёгшимся факелам, бросив все посторонние мысли прочь. Юнги рванул за ним, чувствуя неведомую доселе тревогу за собственную семью. Неважно, что многие считали его странным сумасшедшим, предателем, в тот момент он думал лишь о том, чтобы каждый до единого лев был цел. Когда он почти догнал вождя, в голове Мина появился образ т/и, которая уверенно говорит: "Для меня ты не странный". Это придало ему сил бежать, пока лапы не отвалятся. — Помогите, кто-нибудь! — кричали самки, и им тут же вспарывали горло в одно ловкое движение острым ножом. Сокджин зарычал как вождь и рванул навстречу недругам в человечьем обличье, которых, как он думал, сможет разорвать на кусочки. Электрический разряд повалил его тело, а странная верёвка обогнула шею, до сих пор выпуская болезненные импульсы. Кима окончательно повалил на землю удар в морду, слабое место даже по звериным меркам. Юнги спрятался за большим камнем, у которого лежали тела убитых дозорных. Их животы были вспороты, некоторые тоже не могли избежать ужасной участи и умерли в обличье львов. Мин боялся даже пошевелиться, будто погнутая травинка сможет выдать его местоположение. Сокджин прекрасно понимал трусость Юнги, поэтому в мыслях и не смел упрекать, наоборот, он почти кричал ему в голове: "Беги отсюда со всех ног!" — Так-так-так, — скрипучий смех раздался вместе с полным заходом солнца. Саванна погрузилась во тьму, и её предводитель наконец показался собравшейся толпе. — Я был жутко возбуждён и не смог оставить твою любимую нетронутой, — незнакомец толкнул женщину, заставив упасть на траву, держась за сломанное ребро. — Сучий ублюдок! — разряд повалил Сокджина, почти вырубив. Даже сам предводитель не ожидал, что эти штуки для браконьеров окажутся такими мощными. — Прошу, отпусти её. — Отпустить? — засмеялся он, смахнув кудрявые пряди с лица. — Ты смеёшься? Твой род забрал мой законный престол, а теперь ты просишь меня о пощаде? — он разозлился и поднял женщину за волосы, вырвав из уст болезненный крик. — Какая наглость! — Прошу, не надо, она носит моего ребёнка! — Сокджин превратился в человека, отчего другие выжившие, связанные между собой верёвками, забеспокоились. Если вождь отказывался от звериного обличья, это означало, что он полностью сдаётся. — Вот, смотри, я не сопротивляюсь. Я всё тебе отдам, только отпусти её. — И такому жалкому отребью проиграла моя семья? — парень разочарованно хмыкнул, приблизившись к плачущему лицу женщины. — Мне стыдно за своих предков, очень и очень стыдно... — он достал из кармана блестящий кинжал, сверкнувший в свете зажжённых факелов вокруг главного события: конца истории этого прайда. — А ведь всё могло бы быть по-другому. Парень медленно, по-настоящему отвратительно ввёл остриё в живот женщине, отчего она почти завизжала, но стиснула зубы, не подавая вида, а это лишь забавляло убийцу. Он упивался её болью, облизывался около её лица, а потом с наслаждением смотрел на гримасу отчаяния у вождя. Он полз к своей женщине, а разряд раз за разом пытался отправить его на тот свет под ужасные выкрики заложников и страдающей жены. — НЕ СМЕЙ! — чудовищный рык оглушил всех присутствующих, а крупное тело льва стремительно приблизилось к мужчинам, держащим Сокджина. Они не успели отпрянуть, как широкая пасть раскрылась у их глотки и с ненавистью оторвала, оставив голову болтаться чуть ли не на короткой ниточке. Все всполошились, а трава наполнилась рекой крови, смешенная с вязкой, тёмной и грешной, принесённая из других земель. Самый главный отбросил от себя жену вождя, защитившись её падающим телом от замахнувшейся лапы зверя, но надолго это его не спасло, движения Юнги несомненно впечатляли. Это была его злость, им двигала только она, то всепоглощающее безумие, в которое он впервые окунулся, до сих пор не давало ему покоя. Мин чувствовал, что сходит с ума от своей ярости.

***

— Ну же, Юни, ещё один глоточек, — приторно протянула Нари, протягивая своему молодому человеку бокал крепкого виски. — Ты же сам позвал меня расслабиться, неинтересно, что ты почти не пьёшь. — Я же сказал тебе, я просто... Устал, — Мин прикрыл рукой глаза, лёжа в гостиной с расстёгнутой рубашкой и ширинкой. Щёки его горели от выпитого алкоголя, а запах почти голого тела девушки дурманил мысли молодого мужчины. — Я тебя не понимаю. Уже давно перестала. Мы просто трахаемся, когда тебе угодно, но я вижу, что тебе... Больно от чего-то, — Ким остановила попытки споить Мина, но потом отсеяла эту идею, приближая бокал к губам всё ближе. — Ну же, выпей и всё мне расскажешь. — Я же сказал, — невнятно протянул мужчина, взяв девушку за подбородок. — Я просто чертовски устал, — мягкие уста накрыли другие, лениво сминая, почти без сила и желания, словно из-за какого-то наваждения. Мину казалось, что с Нари он может забыться, но вскоре её компания перестала приносить былую пользу, а отделаться от неё Юнги уже не мог. Воспоминания и скорбь раз за разом возвращали мужчину в прошлое и алкоголь, и женщина была единственным быстрым способом заглушить эту боль и сомнения. На секунду Юнги начало казаться, что жизнь налаживается, но он вновь всё испортил. Пакет с продуктами грохнул в прихожей, и дверь шумно захлопнулась. — Т/и всё увидела. Знаешь, если бы ты сказал, что она ходила в магазин, я бы предложила другое место для секса. Или ты специально хотел, чтобы она увидела нас? — вокруг челюсти стало больно. Юнги сжал её и притянул лицо девушки к себе вновь. — Заткнись.